Женька привез к нам Полину. Полина — это, оказывается, его любовница. Ей всего 18 лет, родителей нет, но при этом четвертый месяц беременности. Носит под сердцем моего внука или внучку.
Вика, законная жена моего сына, никак не может забеременеть. Теперь то я понимаю, что проблема явно в здоровье самой Виктории, а не в здоровье Женечки.
Вика — девушка добрая, внимательная, умная, но вот внуков мне от нее не дождаться. А Женя разводиться с ней не собирается — говорит, что любит.
— Любишь Вику? — ошарашено переспрашиваю я сына, — почему же тогда твоя Полина теперь в положении?
— Ой, мама, это другое, — отмахивается сын.
— Что же мне теперь говорить твоей жене, когда она приедет к нам? Она же спросит, что это за девушка живет у нас?
— Говори, что это племянница твоя, — отвечает мой находчивый сын.
— Племянница? — удивляюсь я.
— Да. Говори, что племянница, — не моргнув глазом, говорит Женька.
— А почему племянница в положении? — выпытываю я.
— Почему? Ну, допустим, её молодой человек бросил, — пожав плечами, говорит сын.
Я решила, что дальше продолжать этот диалог нет никакого смысла. Все равно ведь я Полину теперь не выгоню. Да и муж мой не против Полины, а только за. Говорит: «Дело бабы — рожать. Давно надо было с этой Викой расходиться».
В общем, Полина жила у нас уже месяц, когда приехала Вика.
— Лидия Михайловна, — говорит Вика мне, — Женя сказал, что у вас теперь Полина живет, племянница. Не могу представить, как ей сложно в её положении. Может ей обследования какие-то нужны? Я могу договориться со знакомой, её хоть посмотрят нормально.
— Ой, Вика, да с Полиной все в порядке. Недавно она на скрининг ездила, — говорю я.
— Так то в муниципальной больнице. Там разве смотрят? Там это все на поток поставлено.
Я вздохнула. Спорить мне не хотелось. Говорю:
— Поговори с Полиной. Пусть она сама решает.
В общем, спустя пару дней Полина и Вика поехали к какому-то хорошему гинекологу, которого Вика давно знает. Сын звонит мне:
— Мама, что такое? Вика и Полина теперь подруги что ли?
— Я не знаю, Женя. Вике твоей очень жалко твою Полину. Хорошо, что в обменной карте не указано, кто отец ребенка, — пояснила я.
— Я никак не ожидал, что они будут так тесно общаться, — пробормотал Женя. Кажется, я расслышала, как он открывает банку пива.
— Евгений, — сказала я сыну, — ты эту кашу заварил, теперь сам и расхлебывай. Если Полина проговорится Вике — я не виновата.
Сын бросил трубку, а я долго сидела и не знала, что делать. Мне было жаль Вику, жаль Полину и жаль еще нерожденного ребенка. Почему во времена нашей молодости все было проще?