НАЧАЛО СМОТРИ ЗДЕСЬ:
https://dzen.ru/a/ZQFXQRq6mwukAsRY?share_to=link
Лето 1957 года
Отпуск кончился…
И сразу встреча с М.Н. Каминским. Говорит: «Собирайся в Антарктиду, готовь наш самолёт для перегона опять в Калининград. Нам надо закончить аэрофотосъёмку Антарктиды». Спрашиваю: «А не будет претензий со стороны моих коллег, которым ещё не приходилось бывать в Антарктиде?» Михаил Николаевич ответил: «С претензиями бывают чаще всего льстецы, которые своего мнения не имеют, а вот начальству во всём поддакивают, потому что не умеют и не хотят работать. Таких в полярной авиации не держат: на них нельзя положиться – подведут. Через полярную авиацию прошли тысячи, а задержались в ней и отважно работают сотни». Возразить нечего, тем более что сам был свидетелем, как льстецы и пустозвоны не ценились.
Дизель-электроход «Лена», на котором мы с Каминским недавно вернулись из Антарктиды, по возвращении в Ленинград был поставлен на профилактический ремонт в сухой док. Дефектовщики мелом обозначили места вмятин и пробоин в днище корпуса, а ночью сварщики стали вырезать повреждённые места и подожгли скопившиеся в килевой части солярку. Ведь за время двух рейсов "Лены" в Антарктиду трюмы заполнялись бочками с дизельным топливом и бензином. Некоторые бочки давали течь, и горючее стекало вниз и скопилось в нижней части трюмов.
Горело всю ночь, до прихода утренней смены. Утром приехало начальство, приказало открыть шлюз и затопить док. В некоторых каютах «Лены» жили моряки с семьями. В первые часы пожара они покинули корабль, ибо могли сгореть. Надстройка (она была с 5-этажный дом) сгорела и рухнула.
В эту новую антарктическую экспедицию нам предстоит отбыть на корабле «Обь». (Эта экспедиция получила название 3-я САЭ (Третья Советская антарктическая экспедиция). В настоящее время название изменено на 3-я КАЭ (Третья Комплексная антарктическая экспедиция - Автор).
Морская экспедиция отличается от континентальной тем, что составляет подробную гидрографическую карту всего побережья Антарктиды, а континентальная исследует материк и ледовый панцирь Антарктиды. Корабль экспедиции оборудован измеряющими и записывающими глубину приборами. Такими же приборами оснащен катер «Пингвин», идущий параллельно кораблю ближе к берегу, где глубина не позволяет пройти судну с большой осадкой. А с нашего самолёта аэрофотосъёмщики снимают контур берега и ближайших островов.
В прошлом году была составлена карта с глубинами только на половину побережья. И вот мы отправляемся для завершения съёмочных работ – надо обойти вокруг всей Антарктиды.
Как и в прошлом 1956 году, всех нас, участников 3-й САЭ вызвали в ЦК КПСС. Войдя туда, в 10-й подъезд на Старой площади, у лестницы, ведущей на 2-й этаж, увидел двух рослых офицеров КГБ. Они берут мой паспорт, сличают с каким-то бланком. А у меня возникла мысль: «Вот такие истязали и умертвляли А.В. Косарева, В.К. Блюхера, М.Н. Тухачевского и др.».
Не стерпел, сказал: «Тяжёлая у вас работа, одному не справиться с паспортом». Оба посмотрели на меня неприветливо, один назвал номер кабинета на 2-м этаже. Там сидят и заполняют свои декларации знакомые мне по экспедиции люди. Подошел к хозяину кабинета, тот подаёт мне декларацию со словами: «Вы почему без галстука?». Ответил: «Это на работе не отражается». А сидящий рядом представитель Главсевморпути пояснил, что у бортмехаников такая привычка – ходить без галстука.
26 сентября 1957 года
Дизель-электроход «Обь» однотипен с «Леной», на которой в прошлом году мне пришлось быть во 2-й САЭ. Но у «Оби» преимущество: она имеет четыре дизеля, тогда как на «Лене» один двигатель был неисправен. К тому же на «Оби» личный состав экспедиции размещён лучше, чем это было на «Лене».
В Калининградском морскому порту погрузка 3-й САЭ окончена. Среди многочисленного груза заметна наша авиация: два самолёта Ил-12, один Ли-2, два Ан-2, один Як-12. С вечера до полуночи – таможенная проверка. Нас, авиаторов морской экспедиции, 16 человек.
1. Константин Фомич Михаленко, командир отряда.
2. Михаил Николаевич Каминский, пилот.
3. Аркадий Данилович Карелин, пилот.
4. Всеволод ИвановичФурдецкий, пилот.
5. Михаил Михайлович Кириллов, штурман.
6. Валентин Николаевич Иванов, штурман.
7. Николай Александрович Ермолаев, штурман.
8. Михаил Петрович Слободской, инженер.
9. Юрий Григорьевич Соколов, бортмеханик.
10. Алексей Иванович Кирилин, бортмеханик.
11. Михаил Иванович Чагин, бортмеханик.
12. Александр Кузьмич Кириллов, радист.
13. Анатолий Иванович Глыбин, радист.
14. Иван Иванович Мурик, радист.
15. Александр Иванович Баранов, авиатехник.
16. Григорий Несторович Емельянов, авиатехник.
27 сентября 1957 года
Корабль отошёл из Калининградского морского порта рано утром, даже ночью. Момент отхода не видел, так как после погрузочных работ и утомительной таможенной проверки уснул. А когда проснулся утром в 9 часов, корабль уже шёл Балтийским морем при небольшом шторме, из-за чего весь день мы крепили свои самолёты и оборудование.
Наши аэрофотосъёмщики те же, что и в прошлом году: Александр Григорьевич Пожарский, Геннадий Васильевич Крицкий. Самолёты отряда Михаленко размещены в разобранном виде в 4-м трюме. Здесь в шторм спокойнее, чем в 1-м и 2-м трюмах, но плохо, что на самолёты попадают осадки дыма из трубы.
28 сентября 1957 года
Ветер не стихает. К вечеру подошли к Кильскому каналу. Он на территории Германии, над ним много железнодорожных и автомобильных мостов. Ночью с одного моста к нам на палубу бросали листовки с возмущением из-за кровавого вторжения СССР в Венгрию и провокацию посла Ю.В. Андропова; там на улицах людей, как саранчу, давили танками. По корабельной трансляции передали – листовки выбросить за борт! Канал протяжённостью 100 км. прошли за 12 часов. Шторма здесь не замечаешь.
Смотрели фильм «Хозяйка гостиницы» (Художественный фильм 1956 года режиссера М.М. Названова по одноимённой комедии Карло Гольдони - Автор).
29 сентября 1957 года
Следуем Северным морем. Опять небольшой шторм. В 17 часов состоялось собрание морской экспедиции, в которую входит и наш авиаотряд. Начальник морской экспедиции Владимир Григорьевич Корт сообщил задачи и маршрут морской антарктической экспедиции.
Смотрели венгерскую дублированную картину «Дядюшка из Америки» (Венгерский художественный фильм «Американский дядюшка», снятый режиссером В. Гертманом в 1957 г. – Автор). Заступил вахтенным по авиации с 2 часов ночи до 8 утра.
30 сентября 1957 года
Утром идём проливом Па-де-Кале. Он не очень широк, просматриваются берега Европы и Англии. Становится значительно теплее.
1 октября 1957 года
Вошли в Бискайский залив, который имеет плохую славу (сильные штормы). Но нас они пока минуют. Ежедневно, за исключением вахт, занимаемся уходом за самолётами и подготовкой их к сборке, хотя до самой сборки ещё предстоит долгий путь с заходом в Геную и Кейптаун.
2 октября 1957 года
Прекрасная тихая погода, видны редкие облака. Идём хорошим ходом, часто обгоняем другие корабли. Их здесь много, попутных и встречных. Получил первую радиограмму от детей, очень рад. Вечером прошли в непосредственной близости от довольно высоких островов, принадлежащих Португалии.
От питерских друзей узнал, что доставленные в Ленинград на корабле «Лена» полярники, пострадавшие в прошлом году в Антарктиде, сейчас в очень тяжёлом состоянии: у троих из них ампутировали ноги.
3 октября 1957 года
Подходим к Гибралтарскому проливу, который разделяет Европу и Африку. Нам предстоит войти в Средиземное море, чтобы посетить итальянский город Геную.
В полдень проходим Гибралтарский пролив. В самом узком месте ширина пролива составляет 18 км. Здесь на побережье Испании расположена крупная военно-морская база, а на территории Африки в этом проливе возвышаются малонаселённые горы, но при выходе из пролива – большой город. Также на территории Испании находятся две крупные военно-морские базы и укреплённые форты, принадлежащие Англии, которая оккупировала эту территорию ещё в Первую империалистическую войну 1914 года.
«Обь» в этом проливе английские власти остановили и предложили войти в бухту. После чего подошёл военный катер. С нашего корабля спустили новый штормтрап, по нему поднялся адмирал в странном наряде: белая рубашка, белые шорты, белые носки, только перчатки коричневые. Пробыв некоторое время у нашего капитана Ивана Александровича Мана, адмирал возвратился на катер. Нам было дано разрешение следовать по Средиземному морю в Италию. Но до неё ещё оставалось двое суток пути.
Существует гипотеза: в давние времена при геологических смещениях земной коры пролив закрылся. Тогда не существовало Суэцкого канала, и Средиземное море оказалось изолированным от Мирового океана. Река Нил не успевала пополнять испарение воды, и Средиземное море высохло, а река стала могучим водопадом и глубоко размыла свое русло. Но когда геологические силы вновь открыли Гибралтарский пролив, Средиземное море наполнилось только за 100 лет. А дно русла Нила занесло слоем ила.
4 октября 1957 года
Плывём по Средиземному морю. Хорошая, тёплая погода, хотя здесь тоже осень. Температура воздуха +20º C, воды +22º C. Слева видны высокие горы, постоянно наблюдаем разные корабли. К вечеру поднялся шторм, который не стихал всю ночь. В 16 часов проводилось собрание о предстоящей стоянке судна в итальянском порту Генуя.
Первый помощник капитана (политработник) предупредил, что нам запрещено посещение двух магазинов: «Донна Клара» и «Донна Мария». Присутствовавшие молодые речистые ребята засыпали комиссара вопросами: почему нельзя заходить; как эти магазины найти; мы, мол, из научно-исследовательской экспедиции, нам всё надо видеть. Замполит ответил, что подробностей он не знает, в Италии раньше не был, а инструкцию получил в Калининграде.
5 октября 1957 года
Шторм усилился, но хода не сбавляем. Завтра в первой половине дня прибудем в Геную, где увидим празднование 500-летия со дня рождения Христофора Колумба, путешественника, мореплавателя, открывшего Америку.
6 октября 1957 года
Шторм всё-таки вынудил уменьшить скорость судна, из-за чего прибываем в Геную во второй половине дня. В течение последних дней занимались приведением в порядок корабля и своих костюмов, так как нам предстоит гулять по городу и принимать на судне итальянских гостей.
В 16 часов причалили в пассажирском порту Генуя. Это красивый город на берегу моря. Большие красивые дома уступами поднимаются в горы, а на вершинах гор – дворцы.
Среди множества кораблей наш дизель-электроход «Обь» стоит у самой набережной. Публика рассматривает корабль со странным грузом: самолёты, сани для санно-тракторного поезда. Близко к судам пропускают только за деньги, по перронным билетам. У трапа сразу стали полицейские и остались на ночь (видимо, круглосуточная вахта).
Стало известно, что из России самолётом прибыла в Геную делегация во главе с начальником Главсевморпути Александром Александровичем Афанасьевым. Как только был спущен трап, с судна сошёл лоцман, вводивший его в порт, а затем по трапу поднялись полицейские и двое штатских. Через некоторое время прибыл Афанасьев с двумя работниками посольства. Вечером на берег никого не пускали.
А.А. Афанасьев – выдающийся капитан, во время войны он командовал транспортным флотом в Мурманске, а после войны стал начальником Главсевморпути. Но за неисполнение приказа Сталина построить первоклассный морской порт в Курейке был арестован. (Курейка - село в Туруханском районе Красноярского края, где с 1914 по 1917 год отбывал ссылку И.В. Сталин - Автор).
Как нам потом рассказал сам Александр Александрович, он отказался строить порт, потому что этого не позволяла глубина бухты. Разговор шёл в кабинете вождя в присутствии Берии.
– Не можешь прокопать?
– Прокопать не могу, и никто не сможет. А если кто и прокопает, мощная река всё занесёт илом!
– Другие железную дорогу строят по тундре и тайге, а ты не можешь порт построить!
Афанасьев не успел доехать до дому, как его арестовали. И только после устранения Берии он был освобождён и восстановлен в должности начальника Главсевморпути.
7 октября 1957 года
Утро облачное, прохладно даже в костюме. Рядом с нашим громоздким кораблём с грузом стоят величественные пассажирские суда, белоснежные красавцы, куда величественнее нашей «России» (Дизель-электроход «Россия» был построен в 1938 г. на судоверфи «Дойче верфт» в Гамбурге и имел первоначальное наименование «Патрия». В 1946 г. судно было получено СССР в числе др. судов по репарации и передано на баланс Черноморского пароходства под наименованием «Россия». Завершило свой последний рейс 1 декабря 1984 г. – Автор).
Получил валюту за 15 суток заграничного плавания (9000 лир) и отправился в увольнение на берег в составе пяти человек (Я.А. Воловик - старший врач корабля, Соколов, Баранов, Мурик и я).
Гуляли с 12 до 21 часа. Город очень хороший; красивые, старинные дома. Но так как Генуя расположена на горах, улицы неровные, а многие и такие узкие, что предназначены только для пешеходов. На обратном пути сделали покупки. Здесь очень высокие цены по сравнению с Флиссингеном и Кейптауном. Выданные мне 9000 лир соответствуют нашим 55 рублям. Вот что купил: ковёр бархатный со львами – 3000 лир, скатерть на стол – 1000 лир, бритва «близнецы» – 2300 лир, альбом и открытки – 2000 лир, марки почтовые – 200 лир.
В Италии полиция отнеслась к нам со странным вниманием: все наши паспорта взяли в полицию, а нам выдали документы на итальянском языке.
8 октября 1957 года
Гостим в Генуе. По 4 часа в сутки стоим на вахте по бортам корабля с целью охраны, так как на корабле есть легковоспламеняющийся груз – бензин. Сегодня нам подали два 50-местных экскурсионных автобуса. В числе этих ста человек и я поехал на экскурсию по городу.
Главной целью экскурсии было посещение кладбища, где есть памятники тысячелетней давности. На кладбище мы провели половину дня. В душе осталось такое ощущение, что всё виденное мною в жизни померкло перед этими мраморными изваяниями. Итальянские скульпторы совершенствовали своё мастерство сотни лет, но, к сожалению, в настоящее время таких умельцев в Италии уже нет. Эта галерея памятников называется Кампо-Санто. Купил альбом снимков этого кладбища, но в нём представлены не все памятники. Всего их несколько тысяч, и ни один не повторяется.
9 октября 1957 года
Продолжаем гулять по городу. Пропуск на увольнение в город выдаётся всегда, если не занят на вахте. Но с этими пропусками позволительно находиться в городе с 9 до 21 часа.
Сегодня, после обеда, разрешено посещение нашего корабля, но с ограничениями итальянской полиции: пропуска выдавались с предварительным приобретением перронного билета за 20 лир. В то же время посещение американского корабля, стоящего рядом, разрешено без пропусков и билетов.
10 октября 1957 года
Утром, в 9 часов, от корабля отошёл автобус с пассажирами нашего корабли (40 человек) и капитаном И.А. Маном для возложения венка в домике Х. Колумба, где он жил 500 лет назад. Дом двухэтажный, кирпичный, малых размеров, от давности оброс до крыши виноградом.
Видимо, ночью покинем Геную, так как объявлено: всем сдать письма.
11 октября 1957 года
К отплытию всё готово, но почему-то не отходим. Все дни нашего пребывания в Италии стоит хорошая погода. Ходим в костюмах, но для купания прохладно. А вокруг много хороших пляжей. В полдень отошли из Генуи. Было много провожающих. Следуем к Гибралтарскому проливу.
12 октября 1957 года
Полным ходом идём по Средиземному морю. Погода пасмурная, небольшой дождь.
Было собрание нашего авиаотряда. Участвовали: начальник экспедиции Владимир Григорьевич Корт, зам. начальника экспедиции Олег Александрович Борщевский, начальник аэрофотосъёмки Александр Григорьевич Пожарский, специалист по радиоаппаратуре Анатолий Аганасирович Дадашев.
С авиатехником Александром Ивановичем Барановым первую ночь ложимся спать на раскладушках на открытом воздухе.
В эту, вторую, экспедицию мне легче, так как помогает по самолёту авиатехник Баранов, а по электрооборудованию – Михаил Петрович Слободской. Помогают не так, как Островенко – тот парторг, пропагандист. Радист Иван Иванович Мурик тоже на самолёте не показывается; его, как человека, умеющего рисовать, привлёк готовить краски Константин Фомич Михаленко, наш командир отряда.
13 октября 1957 года
Спали с Барановым на воздухе. Это гораздо лучше, чем в десятиместной каюте. Александр Иванович удивлял меня ещё в Захаркове, где он был старшим авиатехником МАГОН, своим знанием самолётов и моторов и умением на них работать. (Московская авиагруппа особого назначения (МАГОН) – один из отрядов полярной авиации, базировавшийся в 1930-х – 1960-х гг. на подмосковном аэродроме Захарково напротив Химкинского северного речного порта - Автор ).
14 октября 1957 года
Утром прошли Гибралтарский пролив. Погода хорошая.
До обеда проводилось собрание нашего авиаотряда. На нём Михаил Николаевич Каминский информировал об опыте работы арктических и антарктических экспедиций (как российских, так и зарубежных). Через день в кают-компании проводится кружок изучения английского языка. Мне не подходит: свой-то родной язык знаю плохо.
15 октября 1957 года
Спим на открытом воздухе. Утром видим много ныряющих дельфинов. Каждый день по два часа занимаемся чтением переводной литературы об антарктических экспедициях. На этих чтениях увлечённо присутствует помощник капитана (замполит) Виктор Алексеевич Ткачёв. Он хороший, общительный человек. Критикует и высмеивает своё предупреждение – не заходить в Генуе в магазины «Донна Клара» и «Донна Мария».
В последний вечер в Генуе в составе большой компании мы всё же нашли один из этих магазинов. Уже стемнело, но улицы и витрины магазинов освещены праздничной иллюминацией. У входа в магазин светящимися трубками написано по-итальянски и по-английски: «Для моряков всех стран». Входим. Пространство – хоть на автомобиле ездить! Посередине – колонны, возле одной из них – продавщица (молодая, красивая, нарядная, как невеста). Такие же «невесты» за прилавками, а прилавки тянутся вдоль стен. Это магазин для невест.
Валюты у нас почти не осталось, но всё же мы полюбопытствовали, что сколько стоит. Оказывается, не дороже, а даже дешевле, чем в других магазинах. Подошли к красавице у колонны. На её столике коробочки немного больше игральных карт, на коробочках – девушка в купальнике. Это купальники. Цвет его виден через прозрачную плёнку. Нашими остряками найден повод к разговору. Тот, что кое-как знает английский, подобрал слова, а она: «Не трудитесь, я говорю по-русски». Мы обрадовались, услышав русскую речь, произнесённую с приятным акцентом голосом. Завязался разговор – и покупка. Цена невысокая, у кого есть валюта, берёт 2–3 коробки. Я обратил внимание, с каким приятным достоинством держится эта красавица; даже когда один попросил её примерить, она без смущения ответила, что это изделие безразмерное. Я тоже купил коробочку в подарок дочери Гале.
16 октября 1957 года
Фотоаппаратуру на нашем самолёте частично установили, а я для проверки запускал ВСУ (вспомогательную силовую установку, в просторечии - "пускач" М-10). У нас установлены три больших фотоаппарата с диаметром объектива 20 см и сложная аппаратура, выдающая координаты каждого фотоснимка. Эту аппаратуру называют «РЫМ». В полёте сложная аппаратура «РЫМ» питается электроэнергией 24 вольт от самолётного генератора, а на стоянках или, как сейчас, на корабле, двигатель самолёта не работает. В таких случаях запускается М-10, на которой установлен такой же генератор на 24 В.
17 октября 1957 года
Тёплая погода: воздух и вода +22º C. В прошлый рейс при подходе к тропикам строили на корабле бассейн для купания и крещения при прохождении экватора, а сейчас палуба так загружена, что для бассейна нет места. В полдень прошли Северный тропик, идём Атлантическим океаном вдоль западного берега Африки, временами видим берег.
18 октября 1957 года
Замечательная погода. Тишина. Температура и воды и воздуха +30º C. Выдали тропическое вино – добавлять в питьевую воду, чтобы лучше утолить жажду. С левого борта просматривается берег Африки, но в этом месте она пустынна. Это Сахара.
19 октября 1957 года
Очень жарко и душно. Загораем, принимаем душ с морской водой.
20 октября 1957 года
Утром, в 7 часов, когда поднимались спящие на палубе люди, пошёл сильный дождь. Схватив постели, все побежали в каюты, а я – в свой самолёт, от которого сплю в пяти шагах. В 9 часов дождь стих, и корабль на несколько часов остановился для проведения геологических работ. Биологи и рыбаки-любители опустили крючки и сети на рыбу, в том числе и на акулу, но поймали лишь несколько карасей и окуней.
В 20 часов встретились с русским рыболовным судном – траулером «Казань». Оба судна остановились, но в океане опасно подойти бортами, поэтому с «Казани» спустили катер и на нём доставили нам в подарок около тонны консервов собственного изготовления из сардины и столько же свежезамороженной рыбы, а происходило всё это в районе экватора при +30º C. В рефрижераторах траулера –10º C, там и замораживают рыбу. «Казань» скоро уйдёт на родину, поэтому с ней отправили письма; я тоже передал весточку свои близким.
21 октября 1957 года
Хорошая погода, только очень печёт солнце. Загорать нельзя.
Когда выходим на палубу, накрываемся простынями, чтобы не сгореть. В тени +30ºC. Солнце светит вертикально и нагревает металлический корпус корабля так, что до него нельзя дотронуться. Трудно представить, какая температура в трюмах, где находится горючее (тысячи тонн бензина и солярки)!
Мы свыклись с запахом горючего, знаем, что находимся на пороховой бочке. Поэтому строго соблюдаем инструкцию по противопожарной охране: выключатели электроэнергии герметичны от искрения, курение разрешено только в одном месте на корме, в металлической будке.
В тропиках сейчас сильная жара и безветрие. Зная об этом, моряки сделали удачную вентиляцию трюмов с горючим. Используя скорость движения корабля, они установили встречные брезентовые воронки, а от воронок трубы большого диаметра направлены в трюмы, другие же трубы предназначены для отсоса.
22 октября 1957 года
Проходим экватор. Из-за того, что экватор проходим ночью, купание отложено Нептуном назавтра, на 9 часов утра.
23 октября 1957 года
В 9 часов начался Праздник Нептуна. На палубе, в носовой части, установили раму из трубы, в ней просверлили много отверстий и присоединили шланг, в который под давлением подвели морскую воду. Это менее действенно, конечно, чем бассейн, но его установить негде. Нептун – наш штурман Михаил Михайлович Кириллов. В прошлом рейсе такой праздник прошёл значительно лучше. Зато сейчас мне выдали почётный диплом за пересечение экватора дважды.
25 октября 1957 года
Прохладно, ветер переходит в шторм, а ведь находимся в тропиках Южного полушария. Занимаемся уходом за самолётом. Брызги морской воды, попадая на металл, вызывают сильную коррозию. Работы много. Это хорошо. После работы лучше спится. Хотя я и привык к морской качке, шторм мне не нравится.
27 октября 1957 года
Температура воздуха с каждым днём понижается. Сегодня +17º C.
Шторм усилился, настроение тоже понижается. Некоторых тошнит, меня только мутит. Двери и люки задраены. На палубу выходить запрещено – смоет волной. Волны угрожающей высоты, а между ними – как ущелье в горах. В это ущелье носовой частью падает корабль, а его накрывает встречной волной. В такой момент корма поднимается, и гребной винт оказывается на поверхности, а его шум слышен во всех каютах.
В составе команды «Оби» присутствуют два человека с «Лены»: повар и электромеханик.
28 октября 1957 года
Шторм не стихает, прошли Южный тропик. Глубина 5,5 км. На морских картах глубины отмечены, но на «Оби» эхолот всё время определяет и записывает на плёнку глубины под судном. А локатор во всякое время дня и ночи, в туман, непогоду показывает препятствия со всех сторон. Если на пути следования встретится берег, остров, судно или айсберг, на экране он появится за 5 км до встречи с ним. Безопасность плавания гарантирована (не то что на «Титанике»).
30 октября 1957 года
Оказывается, человеческий организм и к шторму привыкает. Я не могу обходиться без работы, поэтому, несмотря на шторм, приступил к работе. И это лучше, чем лежать. В полдень встретились с русским парусным учебным судном «Товарищ». Шторм не позволил кораблям остановиться, тем более паруснику, поэтому мы не смогли передать письма.
«Товарищ» идёт в Одессу. Он с курсантами Одесского мореходного училища совершает кругосветное плавание.
1 ноября 1957 года
В 9 часов вошли в порт Кейптауна. Пришвартовались для заправки топливом и водой. В город с этого причала ходить дальше, чем в прошлый рейс – 3 км.
На всём этом маршруте, на множестве причалов, везде образцовая чистота и порядок. На всех причалах есть система заправки водой и топливом. Длинных шлангов нет. Рядом со швартовыми тумбами – два красивых вентиля с фланцами для шлангов большого диаметра. Голубой вентиль – вода, коричневый – топливо. Подъезжает небольшое авто с неграми, те вынимают соответствующие шланги и подсоединяют их в пожарном темпе к кораблю. Нигде нет ни единого пятна солярки, которая растворяет асфальт.
Помню причал в Калининграде: повсюду намазано, обувь липнет к мягкому асфальту, а с обуви грязь натаскивают в каюты.
На корабль прибыл чехословацкий посол, через которого решаем все денежные вопросы, так как нашего посольства в ЮАР нет.
Получил валюту: 11 фунтов стерлингов и 7 шиллингов. (Это за 35 суток плавания в загранводах.) В одном фунте 20 шиллингов и соответствует нашим 11 рублям. Мне за месяц плавания причитается 111 рублей. Из этого расчёта и выдаётся валюта.
С обеда до ужина гулял по городу с М.Н. Каминским и М.И. Чагиным, сделали некоторые покупки. Одна из них (курточка сыну Вите) оказалась с браком. Завтра понесём менять. Она куплена в универсальном магазине, который называется «ОК». Он значительно больше нашего «Детского мира», между этажами – эскалаторы.
Погода позволяет гулять в костюмах.
2 ноября 1957 года
День хорошей погоды. Горы открыты, а вчера были закрыты облаками. Их высота – 1 км. Ближайшая, с плоской вершиной, называется Столовая.
Гуляя по Кейптауну, зашли в магазин. Куртку сразу же заменили, а нам в порядке извинения подарили коробочку носовых платков.
Если верить нашей пропаганде, в ЮАР унижают достоинство негров. Мы подобного не замечали, а слышали от работников чехословацкого посольства, что ЮАР навлекла на себя гнев сталинского режима за то, что осудила действия коммунистов в 30-х годах: за раскулачивание и коллективизацию крестьян; за разгром церквей и расстрел духовенства; за физическое уничтожение интеллигентов, светил науки, командного состава нашей армии...
В город пешком не ходим. На причале возле нашего корабля припаркованы легковые машины, принадлежащие владельцам магазинов (на них нас бесплатно отвезут к магазинам). Если желаешь с покупкой вернуться на корабль, то тебя привезут и обратно. Или можно оставить свёрток с покупкой в магазине, надписав название корабля и номер каюты, – всё будет доставлено. Свидетельство того, как высока культура. Высокий уровень жизни. Технический прогресс ЮАР выше всяких похвал: механизация порта, городской транспорт, шоссейные дороги, по которым ехали на маяк. Цивилизация Африки!
3 ноября 1957 года
Утром мы ещё в Кейптауне. За вчерашний день на судно доставлено много свежих овощей и фруктов. В полдень вышли из порта. Курс на Антарктиду, к Мирному. Вечером корабль дал три гудка в районе мыса Игольного: известил экипаж, что из Атлантического океана мы перешли в Индийский.
5 ноября 1957 года
Ночью океан так бушевал, что невозможно было спать: то головой, то ногами упираешься при качке. Утром стало известно, что на 2-м трюме сместился груз. Это металлические сани для санно-тракторного поезда, который отправится вглубь Антарктиды. Каждые сани весят 6 тонн. Таких саней на 2-м трюме десять. Между собой они сварены, и на них установлен самолёт Ил-12. При сильной качке сварка разрушилась, и всё сместилось на правый борт. Хорошо ещё, что это не повредило самолёт. В такой шторм не только крепить груз, но и выходить на палубу нельзя – смоет волной. Мы, авиаторы, поднялись на капитанский мостик посмотреть, как самолёт подвергается опасности.
В рубке, на локаторе, штурманы увидели айсберг. К нему и стали держать путь. Часа через два зашли в затишье громадного айсберга. Тишина, матросы немедленно приступили к сварке саней и креплению самолёта.
7 ноября 1957 года
Шторм стихает. Индийский океан. На полпути от Кейптауна до Мирного. Айсберги видны не только на локаторе, но и простым глазом. Привлёк внимание один айсберг. В него вмёрз огромный валун. Этот айсберг и на локаторе ярче других светился. Когда и как попал валун на лёд Антарктиды? Очевидный или невероятный случай?
11 ноября 1957 года
Увиденное за три дня надо описать гладко и грамотно, а я этому не учился. Значит, как получится.
Вокруг – айсберги (от малых до великих), как армия, охраняющая неприступность Антарктиды. С трудом преодолев эту опасную неприступность, мы попадаем на чистую воду, но ненадолго. И снова – ледяные странники! Корабль медленно продвигается вдоль снежных стен… Коварны скрытые части айсбергов; они опасны, как скалы. Теперь, если усиливается ветер, то шторма нет – айсберги и битый лёд гонят волнение океана.
Пользуюсь этой тишиной. Из опыта знаю, что скорость сборки самолёта снижается при шплинтовке болтов. В болтах имеются отверстия диаметром от 2 до 8 мм. При навёрнутой корончатой гайке шплинт трудно попадает в отверстие. Поэтому второй день делаю на болтах раззенковку отверстий (Шплинтовка – установка проволочного стержня в тело болтов для предотвращения самоотвинчивания гаек. Раззенковка – рассверливание края отверстия с помощью специального зенкера для лёгкости шплинтования деталей – Автор). Это понравилось и инженеру М.П. Слободскому. Приятно, что он стал помогать нам с А.И. Барановым.
А вот с нашим командиром К.Ф. Михаленко видимся только за обеденным столом. Его разговор и интерес – рисовать айсберги. В это время в прошлом году командир нашего авиаотряда Илья Павлович Мазурук бывал часто у самолётов, общался с механиками, что-то подсказывал. И такое его внимание вдохновляло нас.
15 ноября 1957 года
Все эти дни судно шло среди льдов. Сегодня самолёт поставили вместо колёс на лыжи, с тем чтобы при выгрузке на лёд быстрее ввести в строй. Выгрузка начнётся, видимо, дня через два. Мы на подходе к Мирному.
Сегодня день рождения командира моего самолёта Михаила Николаевича Каминского. Ему исполнилось 52 года, он на 6 лет старше меня (мне 46 лет). Михаил Николаевич предложил отметить эту дату в более свободное время, так как сейчас все заняты подготовкой к выгрузке и сборке самолёта к началу аэрофотосъёмки.
16 ноября 1957 года
Скорость корабля снизилась, пробиваемся в тяжёлых льдах. На некоторых льдинах видим пингвинов.
17 ноября 1957 года
Несмотря на тяжёлые льды, корабль, хоть и тихо, но пробивается. Временами останавливается, упираясь во льды, отрабатывает задним ходом и с разгону по нескольку раз пробивается всё-таки вперёд. Этот битый годичный лёд не опасен для корпуса корабля.
18 ноября 1957 года
Подошли к Мирному, но встали в 3 км. от посёлка. Погода тихая и солнечная. В Южном полушарии – начало лета. Здесь, у берегов Антарктиды, температура –5º C, но из-за яркого солнца и высокой солёности припайного льда снег сырой и липкий. На расстоянии 3 км. по направлению к Мирному на льду видим два самолёта Ли-2. Ими выбрано место, куда надо пробиться нашему кораблю под разгрузку. У той кромки льда, где мы стоим, чистая вода, так как зыбь на море откалывает частями припайный лёд, а ветер, который всегда южный, с купола Антарктиды, относит куски льда дальше.
В нашей 44-й каюте встретились и угощались вместе с нами два американских метеоролога. Один из них, мистер Картрайт, отзимовал на Мирном, а другого, мистера Рубина, везли на смену из Кейптауна. Это происходит по договорённости с США об обмене метеорологами. Наш метеоролог зимовал и ещё будет зимовать на американской зимовке в Антарктиде (называется Литл-Америка, в переводе – Маленькая Америка).
На кромку льда с корабля выгрузили малый самолёт Як-12 для связи с Мирным. Справа от нас, если смотреть на Мирный, «стамуха» – айсберг, севший на мель. А в затишье – неисчислимое множество пингвинов.
19 ноября 1957 года
Корабль вбивается в припай, чтобы безопасней произвести выгрузку. Продвижение очень медленное. Надо пробиться до трещины.
В Мирном повстречался с зимовщиками А.И. Мельниковым, В.А. Загорским, Н.П. Шестериковым. Хочется увидеться с М.М. Любарцом, но он, как сообщил Загорский, находится в отъезде, на санно-тракторном поезде. Также не видел ещё Анатолия Межевых.
20 ноября 1957 года
Решено выгрузить и собрать наш самолёт Aн-2 H-620. Собираем его всем экипажем: М.Н. Каминский, М.М. Кириллов, А.И. Кирилин, И.И. Мурик. Помогают А.И. Баранов и аэрофотосъёмщики.
М.И. Чагин свой самолёт Ан-2 Н-640 собирает совместно со своим экипажем, им помогают Г.Н. Емельянов и специалисты выносных «РЫМов». Координирует работу инженер М.П. Слободской, а К.Ф. Михаленко с фотокамерой и этюдником с красками на треноге это «запечатлевает». Пингвины, проявляя любопытство, вертятся под ногами. Шутники говорят: «Алексей Иванович, эти птицы перетаскают у тебя все инструменты». Императорские пингвины в своём клюве свободно могут унести молоток, но, к счастью, этого не делают.
21 ноября 1957 года
Круглые сутки светло. Работали всю ночь по 4 часа с перерывами. Отдыхать поднимаемся по штормтрапу на корабль. В кают-компании через 4 часа для вахты всегда готово питание. Сон нас не берёт и не возьмёт, нам важнее по хорошей погоде собрать самолёт.
В то время как мы собираем самолёт, идёт разгрузка корабля. С обоих бортов на лёд выгружена техника, сани с множеством ящиков и тягачи. Но на Мирный пока ничего не транспортируется. Константин Фомич Михаленко готовится фотографировать панораму и снять её на киноплёнку.
К вечеру закончили сборку своего самолёта. Заправили топливом, опробовали двигатель – дефектов нет. Теперь самолёт надо облетать, но М.Н. Каминский, считая, что мы устали, переносит это на раннее утро, после 8-часового отдыха.
22 ноября 1957 года
После завтрака пришли на облёт. А куда взлетать? Повсюду группами бродят пингвины. Но как только запустили двигатель, они, испугавшись шума, потеснились, и мы взлетели. Сделали три круга, сели. Всё в порядке, показания контрольно-измерительных приборов в норме.
После осмотра и дозаправки топливом полетели на поиски площадки для базирования. Подобрали место на низком айсберге. Длина его 3 км, ширина 2 км. Хороший и безопасный в смысле разрушения аэродром, чего нельзя сказать о припайном льде. Есть возможность подойти кораблю бортом.
Прочно укрепив самолёт на «мертвляки» - это такие якоря, которые вмораживаются в лёд, сообщили на корабль, чтобы нас вывезли. Прилетел на Як-12 К.Ф. Михаленко и грубым тоном запрещает оставлять самолёт на айсберге – он, якобы нужен в Мирном для полной панорамы разгрузки корабля. То ли кино они там собрались снимать, то ли фотографировать хотят всю панораму. М.Н. Каминский убеждает, что там опасно, что длительная тишина в районе Мирного чревата возможной внезапной переменой погоды. Ведь, случись что с самолётом, оборудованным дорогостоящей аппаратурой, - сорвётся вся экспедиция. И хотя наши слова на Михаленко не подействали, Михаил Николаевич настоял, чтобы наш самолёт остался здесь на айсберге, а мы малым самолётом Як-12 доставлены к кораблю, где М.И. Чагин с экипажем продолжают сборку своего самолёта. Нашу помощь они не приняли.
23 ноября 1957 года
На лёд, кроме самолётов, выгрузили много тракторов и металлических саней весом шесть тонн. На некоторых санях груз в ящиках. И тут началась метель, и стало не до панорамы. Те тракторы, на которых запустились двигатели, цепляют сани и – на Мирный. М.И. Чагин с экипажем А.Д. Карелина продолжают сборку самолёта. Если в первые, тихие, дни температура поднималась до 0º C, то сейчас, в метель, солнца не видно, и на улице –15º C; если в хорошую погоду был виден айсберг с нашим самолётом, то теперь всё скрыто метелью.
Вечером команда Чагина закрепила свой самолёт за одни сани, а Як-12 – за другие и поднялась отдыхать на корабль в плохом настроении, так как сборка их самолёта не завершена.
24 ноября 1957 года
Рано утром до подъёма объявили тревогу – аврал по спасению груза и техники, выгруженных на лёд! От шторма повсюду стал разрушаться лёд, его уносит в бушующий океан. Что можно спасти за минуты? Самолёт Aн-2 М.И. Чагина уже за трещиной. Успели поднять самолёт Ли-2, но при подъёме так его поломали, что аэроплан не подлежит ремонту, а годится только на запасные части. Як-12 тоже подняли на корабль поломанным. Какая потеря, какое несчастье! Разбирайся теперь, кому нужна была панорама!
С капитанского мостика прозвучала команда подняться всем на корабль. Я этот ералаш наблюдал с борта, где стоял с умнейшим молодым человеком Виктором Ивановичем Хреновым. Удивительное совпадение: в прошлом году мы с ним так же наблюдали с борта за упавшими в море людьми. И сейчас помочь ничем не в силах – можем только испытывать жалость. Виктор помогал Чагину в сборке самолёта, и ему вдвойне печально видеть, как между санями и самолётом прошла трещина, а через минуту она уже так разошлась, что в неё «булькнули» и сани и самолёт.
К вечеру погода начала стихать, в бинокль стало видно айсберг с нашим самолётом. Хорошо, что мы не успели перелететь сюда. Иначе и наш самолёт был бы на дне океана. В конце дня увидели льдину с выгруженными на неё крыльями для Ли-2. Корабль подошёл, поднял крылья на борт – удалось также спасти несколько саней.
Виктор смуглый, кудрявый, ему вдвое меньше лет, чем мне. Он удивляет своей высокой грамотностью и знанием сложной аппаратуры «РЫМ». Все гидрографы, даже те, что старше, называют его Виктором Ивановичем. Мы живём с ним в одной большой каюте. Через несколько дней после этой беды он дарит блокнот со своими стихами:
Наша «Обь» у Мирного стояла,
Носом прочно врезавшись в припай.
А команда трюмы разгружала,
Прибывшие с грузом в этот край.
Затянуло белой пеленою
Скалистый гранитный Хасуэлл.
С ног сшибая силой ледяною,
Ураган внезапно налетел.
Свистом заунывным докучая,
Душу раздирает скрежет льдин.
Начала погода штормовая
Беспокоить глубь морских пучин.
Ледников зияющие раны
Открывает бурная волна.
И уходят глыбы в океаны
По частям разломанного льда.
Опустилися за борт с канатом
Моряки в ревущий океан.
Загибая трёхэтажным матом,
Подбодрял команду капитан.
Реактивный самолёт полярный
Застропили мигом кое-как…
Подняли. Но лопнул окаянный
Шкентель, и смайнало гак.
Грохнулась машина всем прикладом
О фальшборт высокий. Не пустяк!
Хорошо, что не стояло рядом
Фоторепортёров и зевак.
А пурга сильнее завывает,
На дыбы становится волна.
Новую добычу накрывает –
К саням закреплённый Aн-2.
Покачав крылами в знак прощальный,
Накренилась бедная Aн-2.
И в последний рейс, такой печальный,
Нехотя отправилась она.
Вслед за ней, понуро и угрюмо,
Словно сговорившись заодно,
Выползший не вовремя из трюма,
Трактор булькнул и пошёл на дно.
Смертью угрожает вал девятый,
Держатся матросы кое-как.
Подняли лебёдкой весь измятый
И хлебнувший горя малый Як.
Чуть заметна айсберга вершина,
Из-за горизонта не видать –
Лётчика Каминского машина
Уходила в море дрейфовать.
Прояснилось. Солнце смотрит робко
На опустошённый лёд.
Утонула Чагина коробка,
А с коробкой вместе самолёт.
Когда я прочёл стихотворение, горячо поблагодарил. Но задал вопрос: «Реактивный самолёт полярный застропили мигом кое-как... Но Ли-2 – поршневой, а не реактивный?»
А Виктор пояснил, что этот самолёт оборудован реактивными ускорителями, поэтому он и назвал его так. И рассказал, как он узнал об реактивных установках. У экипажа самолёта при их изучении возник вопрос по электрической схеме, и Виктора пригласили разобраться. Долго разбираться не пришлось: схема устроена так, чтобы включение ускорителей обеспечивалось синхронно и исключало возможность запуска одного агрегата, так как при таком включении произойдёт разворот самолёта.
Возник вопрос: «Почему же они, пять человек, не разобрались в этом?» Виктор пояснил: «Они читают схему как первоклассники, по слогам, а я электро- и радиосхемы читаю с листа, как пианист играет с листа по нотам, которые впервые видит».
Говорю: «Ты, Виктор, достоин похвал и того уважения, которым пользуешься». А он ответил: «В Арктике и Антарктиде малейшая оплошность может кончиться трагично».
25 ноября 1957 года
Шторм стих, и ломка льда прекратилась. Корабль опять вошёл в припайный лёд. Сюда прилетел самолёт Ли-2 и отвёз наш экипаж на айсберг, где мы запустили мотор и улетели оттуда на Мирный. Там нас поселили в отдельный домик, в котором установлена командная радиостанция, а рядом – домик-радиомастерская Александра Ивановича Мельникова.
С этого дня начались наши полёты, но не по аэрофотосъёмке, а организационные. Взлетаем с Мирного при 0º C, производим посадки с гляциологами на куполе Антарктиды при –30º C. Снег глубокий и рыхлый. Опасно садиться и ходить, так как под снегом может быть трещина во льду: провались в неё – и полетишь сотни метров в пропасть. Как только самолёт сядет, первыми выходят гляциологи с металлическими прутами, имея между собой стропу страховки. Трещины обозначают бамбуковыми шестами.
28 ноября 1957 года
Привезли с собой палатку КАПШ-1 и перелетели на станцию "Оазис" (300 км от Мирного). Здесь будем базироваться в течение нескольких дней.
1 декабря 1957 года
Научные работники, которых возим с собой, свою работу во фьорде "Оазиса" завершили, и мы вернулись на Мирный. Во все дни полёта делали много первичных посадок, штурман М.М. Кириллов их фиксирует, они подлежат дополнительной оплате: командиру 200 рублей, членам экипажа 80% от его оплаты (т.е. по 160 рублей).
2 декабря 1957 года
«Обь» к Мирному ближе пробиться сквозь льды не может, поэтому разгружается на сани, стоящие на льду, а уже их тягачи тянут по льду на Мирный.
Мы с М.Н. Каминским летаем вдвоём, перевозим людей с Мирного к кораблю и обратно. Летая, несём дежурство: просматриваем дорогу, чтобы тягачи не попали в трещину. Сделали несколько кругов над буровой станцией в десяти километрах от Мирного. Там работают шесть человек, в том числе наш общий с Каминским друг, радист Максим Михайлович Любарец. Каминский спросил, как можно увидеться с ним. П.А. Шумский сказал, что на следующий день, утром, туда пойдёт трактор с продуктами, и он вызовет Любарца на Мирный погостить и встретиться с нами. Добавил, что Любарец – один из лучших работников 2-й САЭ.
Когда мы зимовали на станции «Северный полюс-5», Максим Михайлович всегда мусор и золу высыпал в трещину во льдине. И однажды он вот так выносил мусорное ведро, а снег под ногами обвалился в разлом, а с ним – сам Любарец! Вода там была на полметра ниже кромки льда, да и на самом льду – ещё навалено с полметра твёрдого снега. Он плавает, кричит, цепляясь за скользкий лёд, как за стену. И никто не слышит. Все зимовщики далеко от того места: сидят в своих палатках, в домиках. На счастье, находившийся ближе других в аэрологическом павильоне Василий Иванович Никонов услышал крики, прибежал и спас нашего радиста.
Я потом спрашивал, как же ему одному удалось вытащить Любарца? Ответили оба: «Это знает только Бог!» А ведь опасность была большая – могли «там» оказаться вместе...
В Антарктиде лето продолжается три месяца: декабрь, январь, февраль. Летом круглые сутки светло, но в районе Мирного солнце заходит на два часа, однако и в эти два часа светло, и можно без освещения читать и писать. Днём температура поднимается до 0º C, на солнце лёд и снег быстро тают. При сильном ветре с Южного полюса температура понижается до минус 10-15º C.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ: