Чужак протянул Кузе руку с черными длинными ногтями и пробасил:
— Лихо одноглазый! Приятно познакомиться! А теперь поговорим о нашем деле.
Мастер присел у огня и начал доставать припасы из заплечного мешка. Пока будет слушать Лихо, заодно и ужин сготовит. Пока самого не сожрали.
Одноглазый вновь уселся на лапник и заговорил:
— Живу я далеко, земли мои обширны. Места для охоты хватает… Да вот беда: сосед мой — Змей огненный, повадился часто ко мне в гости заглядывать. И ладно бы путников на моей дороге ловил и жарил — это не беда. Он на дочку мою заглядываться начал! А она у меня красавица. А на прошлое полнолуние присватался. Я дочку спрашиваю: — «Пойдешь за него?» А она только руками замахала и убежала. Змей осерчал и пригрозил, что все равно ее заберет.
Кузя внимательно слушал легендарное чудище и понимающе кивал. В их деревне тоже бывало, что девчонок за нелюбимых выдавали…
Лихо продолжал рассказывать:
— А третьего дня возвращаюсь с дальней охоты, а на месте моего дома одно пепелище и деточки моей нет! Я сразу понял, что случилось. Змей прилетал и огнем плевался. А потом мне пни лесные рассказали, что он дочку мою пламенем окружил и пригрозил, что весь лес выжжет вместе с животными, если она с ним не полетит. Она и согласилась.
— А много у тебя зверей в лесу? — поинтересовался мастер. Он искренне считал, что Лихо все живое вокруг себя сжирает, так во всех сказках бабки рассказывали.
Одноглазый утер скупую слезу со здорового глаза и похвастался:
— Полно. У меня дочка за ними ухаживала. Зимой подкармливала, летом хищников от гнезд отгоняла. А уж в ежах и белках души не чаяла.
Кузьма уже закинул в котелок сушеного мяса, крупы-полбы и начал помешивать:
— А я то, чем тебе помочь могу?
— Ты мне большую птицу из каменного дерева вырежешь. И палицу. Я из болота целый ствол достал. Сто тыщ лет он там лежал.
— Зачем? — не понял Кузьма.
Лихо начал объяснять:
— Я над птицей заклинание прочитаю, сяду верхом, возьму палицу и полечу на гору, где Змей живет. Прибью его и дочку заберу.
— А без птицы никак? — мастер не мог уловить суть задания. — Ногами залезть наверх…
— Нельзя ногами, — перебил его Лихо, — гора, что столб каменный отполированный, выше облаков поднялась. А я не муха, по стенам ходить не умею. Взлететь надо.
— А почему из каменного дерева? — продолжал допытываться Кузьма.
Когда разговор зашел о работе, страх перед чудищем прошел, а вот интерес пробудился. В голове даже замелькали образы чудесных птиц, которые можно вырезать для Лиха.
— Вот ты недогадливый, — вздохнул одноглазый, — если птица и палица из обычного дерева будут, то Змей огнем плюнет и сожжет, а я с высоты на землю грохнусь.
— А сам-то не сгоришь? — мастер хитро глянул на собеседника.
— Я несгораемый, — отмахнулся Лихо.
Пока одноглазый рассказывал Кузьме про особенности волшебной птицы, похлебка сварилась. Мастер поставил котелок на землю, зачерпнул ложкой ароматное варево, добротно приправленное луком и морковью, подул и съел.
— Вкусно! — протянул Кузьма и протянул ложку Лихо. — По очереди будем есть. Второй у меня нет.
Так они черпали по очереди похлебку, пока дно котелка не засверкало.
На рассвете Кузьма с Лихом отправились в деревню. Весь инструмент остался у мастера дома, с собой только нож да маленький топорик. Такими волшебную птицу из окаменелого дерева не вырежешь. Да и работа тяжелая, придется Фрола в помощь звать.
Кузя взял с Лиха крепкое слово, что тот, пока будет в деревне, никого и пальцем не тронет: ни в селе, ни в округе. Тот поклялся дочкой, даже пообещал помогать по хозяйству. А еще условились, что селянам не скажут, что огромный мужик — это чудище из страшных сказок. Нечего людей пугать.
Загляда и родители радостно встретили Кузьму, и только настороженно поглядывали на здоровенного чужака, который притащил на плече черный древний ствол мертвого дерева.
— Это мой заказчик из города, — представил его мастер, — у нас в амбаре поживет. А пока я для него буду птицу вырезать, он по хозяйству поможет, чтобы без дела не сидеть…
Потянулись дни. Кузьма с Фролом с утра до ночи с зубилами и резаками вокруг ствола суетились: что-то вырубали, что-то скрепляли и клепали. Кузнец через день затачивал инструменты Кузи. Слишком быстро они тупились о каменное дерево…
Из всех близких мастер только Загляде рассказал, что его гость не кто иной, как настоящее Лихо Одноглазое. Кузя поведал невесте про Змея и украденную дочку, про уговор с чудищем и напоследок вручил драгоценный подарок, который нес из города — целый мешочек разноцветного бисера!
Мастеров по стеклу за семь дней пути в округе не было, даже в городе. Кузя на ярмарке встретил заморского торговца и дорого отдал за три горсти драгоценных маленьких бусинок. Загляда ими разошьет свои наряды и будет самой красивой невестой, что когда-либо выходила замуж в их деревне.
К первому снегу птица была готова. Огромная, чуть больше коня. Резные крылья покоились на крепкой спине, а голова с крепким клювом смотрела вперед суровым взглядом. Это был сокол.
Лихо ходил вокруг и любовно гладил узорчатые перья, особенно его восхитили острые когти, которые Фрол обил железом и заточил.
— Теперь-то Змею каюк, — восхищенно шептал одноглазый.
Он взвешивал в руке тяжелую палицу и примерялся, как будет опускать ее на голову ненавистного змея.
За осень Лихо привязался к деревенским, активно помогал собирать последний урожай и заготавливать дрова на зиму. С его силищей это была не работа, а развлечение. Селяне, что поначалу дичились великана, перестали его бояться. Даже на посиделки звали.
Теперь пришло время улетать. Лихо кружил вокруг каменного сокола и бормотал заклинания. Кузьма наблюдал со стороны.
Дело происходило на рассвете. Первые снежинки сыпались с хмурого неба, и деревенские, кто не спал, занимались ранними хозяйственными делами. Лишних глаз не было.
Вдруг сокол тряхнул головой и резко расправил крылья. Кузьма аж подпрыгнул от неожиданности, а птица взъерошила перья, переступила с ноги на ногу и вопросительно уставилась на Лихо.
— Пора, — одноглазый обнял мастера, чуть не раздавив того в могучих объятьях, — а это тебе за работу.
Лихо отбежал в свой амбар и вскоре вернулся с чугунным горшком, наполненным золотыми и серебряными монетами. Кузьма испуганно глянул на чудище — уж не селян ли страшный гость обнес. А одноглазый довольно ухмыльнулся и пояснил:
— Дней десять назад в лесах неподалеку рожи разбойничьи объявились, хотели вашу деревню грабить… В общем, я их сожрал.
Кузьма принял горшок и тоже обнял Лихо. Со двора раздался крик Загляды:
— Подожди!
Девушка подскочила к Лиху и заставила нагнуть голову. Тот удивленно повиновался, и вскоре на его груди засверкал цветными бисеринками амулет.
— Этот знак защитит тебя от врага, — пояснила девушка, — я вышила его на коже быка. А шнурок из кожи волка. Это сильный оберег.
Лихо осторожно обнял Загляду, чтобы не раздавить, взобрался на спину сокола, и птица взмыла в небо.
— Что же теперь будет-то? — прошептала девушка.
— Поди знай… — ответил Кузьма.
А следующей ночью случилось то, чего раньше никто не видел! Ночное небо озарилось огнем. Где-то далеко, за много дней пути, на вершине горы шла борьба. До рассвета сквозь серые снежные облака пробивались красные и желтые всполохи пламени. И только Кузя с Заглядой знали, что это отец пытается вернуть дочь, украденную Змеем. Наутро все стихло…
Свадьбу Кузьма играл, когда на реках встал крепкий лед. Собиралась родня из соседних деревень.
В самый разгар веселья, когда катались по деревне на санях с бубенцами, мимо повозки Кузьмы по сугробам проскакали два перекати-поля. Одно большое, точь-в-точь как то, летнее. А второе поменьше.
Проскакали, возле саней подпрыгнули и умчались в лес. Народ недоуменно переглянулся и продолжил гулять, только Кузьма с Заглядой заторопились к своей избе. На крыльце их ждал большой сверток. Его внесли в дом, развернули и ахнули: десять отрезов цветной материи, добротный охотничий нож в богатых ножнах и зеркало в серебряной оправе. Неслыханное богатство!
Никто из селян не видел, кто принес сверток, и только Кузя тихонько прошептал на ухо Загляде:
— Значит, отбил Лихо дочку у Змея.
Конец.
Читайте на канале: Жена для покойника, Мы живые, нас нельзя убивать!, Когда ловили дьявола (часть 1), Души коммуналки (мистика,часть 1), В поисках Харона, Ловец плоти.