НАЧАЛО СМОТРИ ЗДЕСЬ:
https://dzen.ru/a/ZQFXQRq6mwukAsRY?share_to=link
28 января 1957 года
Проснувшись утром, узнал, что «Лена» стоит на рейде в 10 км от Мирного. Оказывается, мы так крепко спали, что не слышали, как ночью берег ледника, где стояла под разгрузкой «Лена», внезапно обвалился. Швартовые тросы в руку толщиной порвало, как гнилые верёвочки.
Корабль оттолкнуло. Со льдом и грузом упал гидролог Филиппов. Вынырнув из воды, он выполз на деревянные сани и держался на них целый час, пока не сняли его спасательной шлюпкой. Было сомнение – будет ли Филиппов жить, но, к счастью, он в порядке. Правда, при разговоре желал капитану такого недуга, что и писать нельзя, а из простых слов – чтобы ему жена изменила.
Это всё заслуга капитана А.И. Ветрова, так как в таком длительном плавании у нас не было ни одной учебной тренировки, как-то: тревога «человек за бортом», «пробоина», «пожар». Ничего подобного не делали. Его увлечение – красить корабль и угощать учёных.
А когда этот гидролог оказался в ледяной воде, и послышались первые гудки тревоги «человек за бортом», обнаружилось, что шлюпки не готовы; для того чтобы их спустить на воду нужно длительное время – сначала пришлось откалывать лёд на обмёрзших канатах, чтобы они прошли в блоки. С большим трудом спустили одну шлюпку, но на ней из-за мороза не запускается двигатель. А вёсел в шлюпках нет, так как они считаются моторными. А человек гибнет. Применили вместо вёсел доски, и только через час несчастного замёрзшего Филиппова сняли.
29 января 1957 года
Ночевал в посёлке Мирном, там виделся с товарищами по «СП-5»: радистом Максимом Любарцом и поваром Володей Загорским.
Сегодня много летали в течение дня, а день здесь в данное время года большой – 20 часов светит солнце, а остальные 4 часа – сумерки.
30 января 1957 года
Ночевали в Мирном. До обеда занимались профилактическим осмотром самолёта. После обеда перелетали на площадку припайного льда, где стоит «Лена» в ожидании, когда авиация и катер «Пингвин» найдут подходящее место для окончания разгрузки. С этой площадки перевезли экипаж Полякова в Мирный. Вечером самолёт оставили на аэродроме Мирный, а нас вертолёт перевёз ночевать на корабль.
31 января 1957 года
Летали, производя пробные аэрофотосъёмки района Мирный и остров Хасуэлл. Съёмку производили на высотах 500 и 2800 м. Посадку произвели в Мирном, а сами вертолётом опять доставлены на корабль.
1 февраля 1957 года
Производили полёты. Самолёт оставили на аэродроме Мирный, а сами пешком следуем на «Лену» – это примерно 0,5 км.
Всем жаль потерянного времени. Голландия отняла неделю, и шли на трёх дизелях с малой скоростью. Если бы к нашему прибытию в районе Мирного сохранился припайный лёд, на который обычно разгружают корабль, у нас не было бы затруднений и происшествий.
2 февраля 1957 года
Корабль подошёл к барьеру ледника (барьер высотой по трубу корабля). Начали разгрузку, а наш экипаж направился пешком к самолёту. Но, придя туда, поняли, что летать нельзя: усилился ветер с метелью. И.П. Мазурук дал указание: вернуться на корабль и участвовать в разгрузке всем, кроме бортмехаников А.И. Кирилина и Ю.А. Бесфамильного.
Мы с Юрием Александровичем возвратились лишь вечером при сильном ветре с такой метелью, что дальше одного метра не видно. С половины пути подобрал нас вездеход-танкетка и доставил к кораблю.
3 февраля 1957 года
С начала суток в 00 часов участвую в разгрузке 3-го трюма: выгружаем в бочках дизельное топливо. Бушует сильная метель, весь корабль засыпан снегом.
Хотя температура всего -5º C, все одеты по-тёплому. Особенно трудно тем, кто на барьере ледника принимают груз, укладывают его на сани, после чего трактор везёт сани дальше за трещины. Причём трактор тащит сани тросом длиной 30 м, чтобы не подходить к краю барьера. Возможен обвал, и тогда всё обрушится на корабль и за борт. Некоторые люди привязаны фалами длиной 30 метров.
Мне пришлось быть в трюме: в числе четверых катать и цеплять специальными стропами-храпцами бочки, а стрела и лебёдка их поднимают и подают на барьер. Разгрузка идёт круглосуточно по 12 часов. Питание также круглосуточно через каждые 4 часа. В разгрузке принимают участие и те зимовщики, которым предстоит возвращаться домой.
Они на корабле «Кооперация» пойдут в Россию, но работать их привозят сюда на катере. Когда «Лена» будет разгружена, «Кооперация» отправится в Россию. У неё ход меньше, чем у 3-дизельной «Лены», поэтому «Кооперации» предстоит плыть 2 месяца.
К вечеру метель стихла, но облачность осталась, а нам для аэрофотосъёмки необходима ясная, солнечная погода.
Ночью случилось несчастье – рухнул барьер ледника, увлёк за собой людей. Масса льда навалилась на корабль. Правый борт внезапно накренился до угрожающего положения, но благодаря тихой погоде корабль устоял в накренённом положении.
Нас разбудили бедственные гудки, да уже и подходило время подниматься и готовиться на авральную вахту. Вскочив с постелей, удивились – пол покат, как крыша. Собравшись по тревоге, выбежали на верхнюю палубу. И что увидели и услышали? Корабль накренён в сторону, заваленную льдом. И так завален, что по этому борту спасательные шлюпки раздавлены в щепу.
Другой борт поднят, и его шлюпки не выходят из своих ложементов. Да и прежняя история – двигатели на шлюпках не запускаются, вёсел нет. За бортом плавающие люди кричат. С приподнятого борта мне не удалось увидеть тонущих – метель и много плавающего льда.
Корабль так оттолкнуло льдом, что он в свободном плавании в 200 – 300 метрах от берега. А работать гребным винтом нельзя – затянет людей. Крик тонущих глушит корабельная сирена, а по репродуктору предупреждают, чтобы во избежание опрокидывания корабля людям находиться только у поднятого борта.
Борт полуразгруженного корабля и так высок от воды, а тут еще накренён в другую сторону, поэтому с трудом канатами опустили одну шлюпку, а на гудки тревоги подошёл катер «Пингвин». На нём было двое наших авиаторов: Алексей Павлович Воеводин и Николай Петрович Коваленко. Они поймали в воде и сняли с льдин девять человек. И ещё одного подняли на шлюпку. На это ушло около часа.
С барьера упали члены экспедиции: Игорь Гончаров, Анатолий Дадашев, Альберт Шевченко, Евгений Зыков, Николай Буромский, Роман Книжник, а также члены экипажа «Лены»: ремонтный механик Иван Анисимов, главный механик Евгений Желтовский, матросы Фёдор Некрасов и Владимир Чарушников.
Двое были мертвы, а остальных 8 человек в лазарете привели в чувство. Одеты они были в тёплые костюмы «КАЭ» (Костюм арктический экспериментальный – Автор) с капюшоном и брюки. Эти костюмы на верблюжьей шерсти с гагачьим пухом и с подкладкой из коричневого тонкого непромокаемого материала. Они стали как бы спасательными поясами: не дали утонуть даже тем, кто потерял сознание.
4 февраля 1957 года
После печального случая ночь плохо спали. Поднявшись утром, увидели: корабль опять стоит бортом у ледника, но разгрузка не велась. Два трупа из лазарета вынесены на палубу, а двое больных – в лазарете, один из них – в тяжёлом состоянии (с переломами).
Все считают, и фактически это так, что гибель людей произошла из-за разгильдяйства и халатного отношения капитана А.И. Ветрова, его старшего помощника и замполита Гусева. Они ничего не делали по технике безопасности, хотя сигналы и предупреждения учёных были.
Было известно, что моторы на спасательных шлюпках при низкой температуре не заводятся. Следовательно, разгружаясь у опасного барьера, надо было их держать в готовности, даже пару шлюпок спустить на воду. А их спустили на вёслах и то через 30 минут после случившегося несчастья. Людям, упавшим в холодную воду, ушибленными и с переломами, пришлось на глазах у всех мучиться, кричать и тонуть.
Ещё за несколько часов до происшествия гляциологами и гидрологами было замечено, что образовалась новая трещина, а командование корабля не обратило на это внимание. Торопились выгрузиться. И не контролировали людей, работающих наверху барьера, чтобы они все были привязаны.
Нас, авиаторов с двух самолётов Ан-2, утром, в девять часов, на катере перевезли в Мирный, где стояли наши самолёты. Подготовив их, стали летать. Наш экипаж делал аэрофотосъёмку, а экипаж Полякова выполнял транспортные работы и ледовую разведку. За время полётов садились на заправку бензином на западном леднике в районе «Васюков» – там, где собирали самолёты. Этот ледник за неделю, как мы оттуда улетели, сильно изменился – большие поля льда откололись и отплыли в море.
На ночёвку сели в Мирном. Аэрофотосъёмщики и экипаж, за исключением меня, на катере «Пингвин» поплыли на «Лену». Я же задержался для осмотра самолёта, заправки его бензином и маслом. Ужинал в Мирном, но ночевал в самолёте и опробовал там спальный мешок. Температура -5º C. Из разговоров за ужином узнал, что в Мирном сегодня было собрание, о несчастном случае на «Лене» докладывал их замполит. И какая несправедливость – он сообщил, что, несмотря на все предосторожности, случилось всё внезапно: экипаж и командование проявили чёткость и быстроту в спасении, но всё же, в итоге – два трупа и один человек в тяжёлом состоянии. Оказывается, находятся такие покровители, что преступление называют подвигом.
После услышанной лжи потерял иллюзии к этому докладчику и в его лице – к политработникам. Всякий раз, когда приходилось быть в Мирном, старался не встречаться с ним. Значительное время спустя тот лживый оратор отбыл в СССР на «Кооперации».
Гадкий человек и там, на родине, будет искажать действительность и вводить путаную информацию для будущих историков. А ему вера – хоть гадкий человек, а политработник!
5 февраля 1957 года
Морозное утро с ветерком, причём здесь в Мирном ветра дуют преимущественно с материка Антарктиды в океан. Такими сильными южными ветрами несётся колоссальное количество снега. Снег, который утрамбовывается ветром или задерживается гранитными хребтами (некоторые из них высотой до 5 км), веками преобразуется в лёд. Давление на нижние слои льда так велико, что происходит выдавливание и стекание ледника в океан (образуется айсберг).
Сегодня полётов не производили, экипаж занимался разгрузкой корабля. Только уже не на барьер ледника, как прежде, а на шлюпки, и со шлюпок – на гранитный берег острова. На «Лене» приспущен флаг – на корабле имеются умершие. Это два трупа на раскладушках. Печальная статистика пополняется. При разгрузке одному матросу сломали ногу. Что-то у нас несчастье за несчастьем.
6 февраля 1957 года
Утром совершили полёт на поиски такого места на куполе ледника, где был бы значительный постоянный мороз. Возили зимовщика Георгия Ивановича Матвейчука (он в экспедиции - учёный секретарь) и пилота вертолёта В.М. Санникова. На второй посадке, на высоте 700 м определили место, куда вертолётом доставят трупы, чтобы заморозить, а потом - в рефрижераторе «Кооперации» отправить на родину. Потом летали на аэрофотосъёмки. Сели в Мирном. Погода ухудшилась, и вертолёт не смог доставить трупы на купол.
7 февраля 1957 года
На вертолётную площадку корабля подняли два гроба с телами Николая Буромского (30 лет) и Евгения Зыкова (20 лет). Состоялся митинг, их погрузили в вертолёт и отвезли на купол ледника, где мы обозначили место бамбуковыми шестами, – там трупы замёрзнут и могут храниться годами.
Ходят разговоры, что командование теплохода «Кооперация» и пассажиры-зимовщики Мирного против того, чтобы везти гробы. «Загубили людей на “Лене”, вот и везите на “Лене”, а там вам будет соответствующая встреча».
Вечером наш командир авиаотряда И.П. Мазурук организовал и возглавил бригаду для разгрузки корабля иным способом – выгружать бочки на понтон и буксировать катером к острову. До конца нашей смены 24.00, выгрузили 150 бочек бензина на остров, так как на материк Мирного невозможно их выгружать. А с острова зимой по льду доставят это горючее в Мирный на тракторах.
8 февраля 1957 года
Выгрузка трёхсменная по 8 часов, в смене 20 человек. Нашей авиационной бригаде заступать в 16.00. Выгружаем авиабензин Б-95. Бочки из трюма лебёдкой поднимаем по 4 штуки и опускаем за борт на понтон, куда грузят по 150 бочек. Катер этот понтон тянет к острову, где с понтона бочки выкатывают по настилу. А тысячи пингвинов Адели за всем этим наблюдают. Они гнездятся и выкармливают потомство на гранитных берегах островов; корм добывают, ныряя в океан.
В рацион нашего питания по-прежнему входят свежие овощи и фрукты, купленные в Кейптауне.
Ночи становятся всё темнее и продолжительнее, следовательно, наступила антарктическая осень, а через месяц будет зима. Очень затянулась разгрузка корабля, который и так прибыл с большим опозданием. Ввиду чего программа научно-исследовательской работы не будет выполнена до конца. Под сомнением и наша аэрофотосъёмка, ведь становится всё меньше и меньше светлого времени и безоблачной погоды.
Первый раз пришлось спускаться и подниматься по штормтрапу на плот и обратно. Опасно и трудно без навыка. Хорошо ещё, что тихая погода. А вот каково лоцманам, которые в различную непогоду и шторма поднимаются и опускаются для проводки кораблей?
9 февраля 1957 года
Идёт круглосуточная разгрузка корабля, но очень медленно, только из одного трюма и одной стрелой на понтон, состоящий из двух больших металлических поплавков, соединённых щитом, на который грузят бочки. Ещё соединили также щитом две спасательные шлюпки, на которые грузят по 50 бочек и тянут буксирным катером.
Сегодня в 16.00 будем заступать на разгрузку в третий раз. Без навыка катать и поднимать бочки в течение 8 часов очень трудно, зато хорошо спится. Кончаем работу бригадой в 00.00 ночи и спим до завтрака.
10 февраля 1957 года
Продолжается разгрузка. Мы по-прежнему работаем с 16.00 до 00 часов. Пришло указание из Москвы: Николая Буромского и Евгения Зыкова похоронить в Антарктиде. Изготавливается памятник, который будет установлен на одном из малых островов архипелага Хасуэлл. Туда привезут с ледника трупы.
Участвовал в разгрузке на острове. Выкатывали бочки с понтона на гранит. Выгрузили один понтон с пятьюдесятью 300-литровыми бочками. Катер с понтонами ушёл за новым грузом, а мы, 11 человек, остались на острове. Время было 18.00, начало темноты, поднялся сильный ветер. Катер не приходил до 24 часов, в это время стало уже рассветать. Все очень продрогли.
На острове тысячи пингвинов Адели, большинство молодняк.
Сегодня по трансляционной линии «Лены» сообщили медицинский бюллетень о состоянии троих больных, которые находятся в лазарете корабля. Двое из них хорошо поправляются, у них срастаются переломы; а третий продолжает оставаться в тяжёлом состоянии, но временами у него проясняется сознание, он начинает кушать.
11 февраля 1957 года
Мне дано указание: прибыть с корабля на Мирный и перерулить наш Ан-2 (или трактором перетащить его) на другое место. Он мешает другим самолётам группы Москаленко. Чем и занимался весь день. Ночевать остался на Мирном.
12 февраля 1957 года
Вертолётом доставили с ледника на Мирный два гроба с погибшими, после чего их на катере перевезли на остров, который назвали «Могильный». Там устроена могила на два гроба.
Во второй половине дня всех участников экспедиции и свободных от вахт моряков на катерах и шлюпках перевезли на этот остров, где состоялись похороны. Могила на выступе большой скалы. Над могилой – мраморная мемориальная плита. Место захоронения обнесено якорными цепями и у подножия – якорь.
Первый раз увидел здесь американского метеоролога Г.Д Картрайта, который прибыл на теплоходе «Кооперация» и будет зимовать в Мирном. Это по Международному геофизическому договору. Наш метеоролог В.И. Расторгуев также в течение года находится в американской зоне Антарктиды.
Этот американец хорошо говорит по-русски. Насмотревшись, как мы мучаемся с разгрузкой корабля, как загублены люди, он сказал: «Какие вы отсталые. Берите пример с американцев: бензин и дизельное топливо доставляются буксировкой больших контейнеров-шаров. Этим шарам не грозит опасность от сжатия льдов, так как сжатие их только выдавливает». Наша организация аэрофотосъёмки его тоже смешит: «Пока вы собираетесь, американцы со своего авианосца уже половину Антарктиды засняли».
Нам в удивление такая его гласность, так как мы всё время обдумываем, что сказать, а о чём промолчать. Но Алексей Аркадьевич Каш в долгу не остался. Он достал наш советский пятак и говорит: «Мистер Картрайт, сувенир!». И стал этот пятак гнуть в своих сильных руках. Весь вспотел, но согнул монету в трубку и подарил американцу.
Тот стал благодарить и, щупая мускулатуру Каша, говорит: «Я передам это в Вашингтон, в наш музей». А Алексей Аркадьевич такой весельчак и затейник. Он заранее в тисках круглогубцами этот пятак свернул, а когда потом в руках крутил, то незаметно ровную монету поменял на гнутую...
13 февраля 1957 года
Готовимся погрузить самолёты в собранном виде на «Лену» и отплыть на плановую работу.
На корабле только сегодня закончена разгрузка. В ночь разбушевался шторм, снегопад и метель сократили видимость. Такой шторм за наше пребывание в Антарктиде впервые. Всем экипажем находимся на корабле. Беспокоимся, как бы этот ветер не повредил наш самолёт.
14 февраля 1957 года
Утром шторм стал стихать. Нас, авиаторов, катером доставили на «мыс Хмара».
«Мысом Хмара» названо место, где установлен памятник трактористу Ивану Хмаре, утонувшему с трактором в море напротив этого мыса. От этого мыса мы около двух километров пешком шли до самолёта.
Запустив мотор, стали ждать команды с корабля, который подошёл к ровному льду, где можно будет садиться самолётам. К полудню погода стихла, перелетели к «Лене» и подрулили к самому борту. Два самолёта Ан-2 подняты стрелой на трюмы, а вертолёт сам сел на площадку на корме.
На корабль подняли и французский трактор, после чего «Лена» отошла от льдины и, набрав ход, пошла на запад. Она должна доставить наши самолёты за 500 км, где мы будем производить аэрофотосъёмку.
Самолеты Ан-2 в собранном виде на корабль грузятся впервые, и притом довольно удачно и быстро.
Сегодня после сильного шторма запуск мотора на самолёте был затруднён, потому что в мотор набило штормом много снега, а моторы мы не чехлим, так как шторм чехлы рвёт. Но всё же мотор запустился без подогрева. И вообще, пока запускаем его без подогрева, но при остановке масло разжижаем бензином, что даёт мотору легко проворачиваться при запуске.
Температура стоит -5 – -10º C.
Опять мы в пути – полный ход корабля, но жаль, что не домой. Как надоели эти величественные неприветливые льды, которые так жестоко наказали нашу экспедицию: двоих похоронили, трое лежат в лазарете. Один из них в таком тяжёлом состоянии, что до сего времени никого не узнаёт и ни с кем не разговаривает. Им, несчастным, прежде чем попасть на родину, придётся ещё быть на корабле около трёх месяцев.
«Кооперация» сегодня со сменившимися зимовщиками отбыла на родину. Удивляюсь, почему они не взяли с собой больных с «Лены»?
15 февраля 1957 года
Хорошая погода. Судно идёт со значительной потерей скорости, всё время ломаем и расталкиваем льдины. Там, где более-менее чистая вода, появляются киты. А на льдинах часто можно видеть тюленей, морских леопардов и много пингвинов.
В полдень были на траверзе «Васюков», где собирали самолёты. В течение дня я занимался выполнением регламентных работ по самолёту и мотору, а налетали в Антарктиде уже 30 часов. Мою работу на самолёте фотографировали для кинокартины.
16 февраля 1957 года
Находимся в пути. Занимаемся обязательным осмотром и подготовкой к основным экспедиционным работам.
Сегодня на третье дали по большой кисти винограда – это очень приятно и вкусно.
Пришли две хорошие радиограммы от жены Нади и старшего брата Семёна.
Получил охотничий нож под номером 315.
17 февраля 1957 года
Вечером самолёты наши выгрузили на ледник, поверхность которого ровная и без значительных трещин. Обозначили флажками полосу для взлёта и посадки. Самолёт Полякова сделал две посадки, а мы будем летать завтра. «Лена», после того как высадила нас и выгрузила бензин для самолётов на десять дней, отбыла на промеры глубин.
Сюда, на ледник, доставили шесть палаток, в которых будут жить восемь человек в течение 10 дней. Мы свою поставили быстрее всех и приготовили на газовой плитке ужин на всю экспедицию. Нас в палатке КАПШ-1 семеро:
1. Крицкий;
2. Пожарский;
3. Семаков;
4. Каминский;
5. Кирилин;
6. Кузнецов;
7. Полатовский.
Когда корабль подошёл к леднику вплотную и опустил стрелой наш самолёт на лёд, мы, запустив мотор, отрулили дальше от края во избежание обвала. Прежде всего, хорошо укрепили самолёт, а потом установили палатку. Груз и бензин, который сгрузили с корабля, отвезли от берега французским трактором «AND». Несмотря на то что трактор мал, он удобен и прост в эксплуатации. Поэтому его оставили с нами, и каждый из нас мог им воспользоваться. Нам этот «француз» большая помощь: подвозит топливо и всякий груз, а при необходимости таскает наши малые самолёты. А какое удовольствие каждому из нас свободно им управлять. Французы такие тракторы, на постоянной смазке, поставляют для Африки, а на другой смазке – для холодного климата. Причём смазку туда заливать не надо, как на советских тракторах - мы заливаем только топливо.
На наши восторги в адрес французских машиностроителей первый помощник капитана (замполит) заметил: «У нас есть свои, и не хуже!». Но нас эти слова не убедили.
21 февраля 1957 года
Ночью мороз -14º C, а днём воздух прогревается до нуля.
Летали на аэрофотосъёмку.
Во время обслуживания и послеполётного осмотра самолёта Михаил Николаевич Каминский упал с бочки (пустые бочки используются как стремянки – подниматься к двигателю) на лыжу самолёта и, поскользнувшись, повредил ногу. Неизвестно, что случилось, но заметно, что он переносит значительную боль.
Послал поздравительную радиограмму Максиму Михайловичу Любарцу. У него завтра день рождения. Он уже 15 дней как с Мирного санно-тракторным поездом выбыл в составе экспедиции Шумского, которая идёт на «Восточную». Им очень трудно – гусеничные вездеходы (переделанные танки) оказались неудачными: слишком низко садятся на картеры, а гусеницы узкие, ввиду чего глубоко проваливаются в снег.
За 15 суток круглосуточного движения они поднялись не на самый купол, а все же высоко, температура там приближается к 70º C мороза (Абсолютный минимум температуры в Антарктиде на поверхности земли был измерен в 1961 г. и составил 89,2 º C – Автор).
Моторов не выключают, ибо их при таком морозе потом не запустить. Если бы солярка предварительно не была разжижена керосином, дизеля не могли бы работать – загустевшее топливо из баков не поступает. Как моторы, так и люди испытывают там кислородное голодание. Причина – отсутствие растительности. На дизелях установлены нагнетатели, а люди для борьбы с кислородным голоданием имеют плоские баллончики с кислородом. Держат их под курткой, при надобности несколько вдохов из трубочки восстанавливают самочувствие.
22 февраля 1957 года
Мороз ночью -18º C. Спать в палатке во вкладыше стало невозможно – пришлось воспользоваться спальными мешками. Во время сна мы газ в палатке выключаем. Не с целью экономии, а во избежание несчастного случая – отравления или пожара.
У М.Н. Каминского нога ночью сильно разболелась. Он с трудом дошёл до самолёта, но всё же полетели, взяв в помощь Д.Ф. Островенко. Съёмку делали на высоте 3000 м. Летали 10 часов, сделали одну первичную посадку. Мне за полёт – 90 рублей в час и за первичную посадку – 400 рублей. Следовательно, в этот день заработок составляет 1300 рублей; кроме того, идёт месячный оклад 1000 рублей ( Для сравнения: средняя зарплата в СССР в 1957 г. составляла 800 рублей в месяц. Частный деревянный дом в черте Москвы стоил от 10 000 до 20 000 рублей).
23 февраля 1957 года
Праздник – День Красной Армии!
Стало и днём -10º C. Первый раз мотор на самолёте для запуска пришлось греть. Летали на съёмки в этом районе последний раз. Предполагается к вечеру прибытие к нам «Лены», на которую предстоит погрузить наши самолёты и следовать в другой отдалённый район, намеченный для съёмки.
Сегодня углубились на материк на 100 км для точного определения замеченных там гор. На леднике высотой 2 кмнад уровнем моря сделали посадку. На леднике толстый слой снега, мороз 28º C. Сделали промер снега на 1,5 м, но до льда не достали. В 2 км от места посадки – большие горы высотой до километра относительно ледника.
Через 10 минут взлетели, набрав высоту 3500 м, и стали фотографировать горы. Этот хребет на картах названия не имеет, лишь говорится, что в 1947 году вдали замечены горы, но название им не дано, и они не исследованы.
В течение дня налетали 10 часов, этим и закончили аэрофотосъёмку района залива Макензи.
24 февраля 1957 года
Поднялись поздно, так как полёт не планировался. Но не успели позавтракать, как заметили приближение «Лены». Начались работы по немедленной эвакуации лагеря на корабль: одни стали разбирать палатки, другие – запускать моторы на самолётах и тракторе. В течение одного часа погрузили всё имущество. Самолёты и трактор на корабле.
Отплыли снимать точку радиостанции «РЫМ» Александра Александровича Харитоновича.
После недельного пребывания на льдине в палатке и напряженной работы приятно жить на корабле: помылись под душем, хорошо покушали в кают-компании.
Через пять часов подошли к месту, где должны снять четверых человек и палатку, но поднялся сильнейший ветер со снегом. Мы надёжнее укрепили свои самолёты. Сомнительно – как снимут эту станцию? Так метёт – ничего не видно.
Но благополучно сняли всех людей, и корабль пошёл по направлению к Земле Эндерби. Ветер ураганной силы повредил на левом крыле элерон и триммер. Очень сильно треплет наш самолёт. Дует ему в бок, это очень неприятно: если бы в нос, тогда не опасно.
26 февраля 1957 года
Ветер стих, хотя и не полностью, но для самолёта уже не опасно. Сняли два поломанных болта: ступенчатый, от качалки элерона, и вильчатый, от тяги элерона. Ремонт самолёта закончили с участием бортрадиста А.А. Полатовского. Александр Александрович – славный деловой человек. Пока мы занимались ремонтом крыла, М.Н. Каминский и И.С. Кузнецов очищали самолёт от осадка морской воды, попавшей во время шторма и осевшей в виде соли. Всё это делали на корабле.
Второй самолёт Ан-2 Н-640 спущен на лёд. И.П. Мазурук на нём сделал облёт местности для определения, где организовать разгрузку экспедиции и расположиться лагерю. Хорошего места не оказалось, и самолёт опять подняли на корабль. С наступлением темноты ветер усилился. Корабль не стал отходить от льдины, с которой взлетал самолёт.
27 февраля 1957 года
Такого сильного штормового ветра, как сегодня, ещё не было. Хорошо, что нашим самолётам дует в лоб – это безопасно, не повредить. Корабль хода не имеет, зажат льдами. Вот, оказывается, какая это – антарктическая осень.
Сегодня стало известно, что недалеко от нашего района терпит бедствие японский корабль. Ему на помощь идёт наша «Обь». Хотя мы и ближе к «японцу», но «Лена» так зажата льдом, что не имеет хода и стоит с выключенными дизелями.
Штурман самолёта Н-640 Николай Михайлович Жуков записал адрес моей семьи, чтобы жена выступила с детьми по радио. Надя в этом имеет опыт и сделает мне удовольствие услышать её и детей, как это было на «СП-5».
28 февраля 1957 года
Шторм не стихает. Корабль зажат льдом. Дрейфуем с массивом льда; ориентировка потеряна, так как несколько суток висит сплошная облачность, и астрономическое определение исключено. Также невозможно пеленгование. Палубы корабля засыпаны снегом; под ним и наши самолёты, снег проник даже в кабины.
Команда корабля с капитаном А.И. Ветровым, видимо, недоброжелательно относится к находящимся на корабле самолётам и вертолёту. Сегодня бортмеханик вертолета Михаил Михайлович Елиманов обнаружил недостачу на палубе специальной пирамиды под вертолёт и дефицитного зимнего авиамасла MC-14. Обратившись к боцману, узнал, что, проходя по палубе, капитан жестом указал выбросить эти предметы за борт, что и было сделано. Теперь за неимением MC-14 эксплуатация вертолёта на другом масле не обеспечит безопасности полёта. Но Мазурук вряд ли осмелится указать Ветрову на это, так как власть на корабле сосредоточена в руках капитана.
1 марта 1957 года
День тихий: виден берег материка, готовимся выгружать самолёт на лёд. Этот лёд годичный. Припай рыхлый, пористый, словно плотный снег (хотя толщина его 2 метра). Такого льда в Северном Ледовитом океане не бывает. Там толщина льда (70 см) позволяет посадку тяжёлых самолётов типа Ил-12, Ил-14.
3 марта 1957 года
Рано утром стали наш Ан-2 готовить к спуску. Запустили мотор, после прогрева остановили и спустили самолёт на лёд. На льду снова запустили прогретый мотор и отрулили подальше. От места, где стоит корабль, виден берег Антарктиды, который нам предстоит фотографировать. В шесть часов утра на «Лене» началось голосование по выборам в местные Советы по городу Мурманску.
Сделали несколько полётов на материк. Доставили туда палатку, продовольствие и различное экспедиционное снаряжение. После полётов остались ночевать в палатке.
4 марта 1957 года
Летали на аэрофотосъёмку.
Многие набирают камни – образцы антарктической породы. Я тоже набрал с десяток образцов для своих любимых детей, Галочки и Вити. Они в школе будут использовать их при изучении геологии.
5 марта 1957 года
Продолжаем успешно вести аэрофотосъёмку. Живём в палатке.
В 3 км. от нашей палатки оставлен лагерь «Моусон» научно-исследовательской станции Австралии. Мне там не довелось побывать, но другие сообщили, что людей нет, однако имеются продовольствие и бензин для самолётов. Нам брать что-либо не дозволено, но те, кто побывал там, кушают и угощают других миндалем, взятым, конечно, с австралийской станции. Михаил Николаевич Каминский предложил оставить на их базе ящик нашего продовольствия, как визит дружбы.
7 марта 1957 года
Погода немного улучшилась. Летаем.
Ночи стали очень тёмными, светает в 4 часа, а темнота наступает в 19.00. Мороз ночами - до -20º C.
Сегодня летали на высоте 4000 м. Сказывается кислородное голодание. Это в Антарктиде, где нет растительности. А в Арктике тайга обеспечивает воздух кислородом, поэтому там даже на высоте 5 км мы чувствовали себя удовлетворительно.
На сегодня окончили аэрофотосъёмку второго участка. Он находится в 1500 км. от Мирного. Теперь предстоит снимать третий участок, который от Мирного лежит на расстоянии 2000 км. Как и прежде, туда наши самолёты доставит «Лена».
Ледовый аэродром, у которого стоял корабль, поломался, поэтому нам не пришлось по окончании работы прибыть на «Лену». Остались ночевать в палатке. А корабль пошёл к другому припаю, где можно садиться самолётам.
8 марта 1957 года
Последнюю ночь спали в палатке. До чего же неприятно и нежелательно вылезать из спального мешка в холодной палатке при морозе -20º C. Пятую ночь спим по 4–5 часов. У нашего штурмана Ивана Сергеевича Кузнецова портативный будильник, который он заводит на три часа утра. В это время начало рассвета. Подъём! Некоторые идут со мной готовить самолёт к полёту, а другие стряпают на газовой плите завтрак.
Отправляемся в 5 часов утра и летаем до 19.00 с посадками на заправку. После посадки и завершения работ – много важных дел, особенно у меня. Несмотря на 20º C мороз с позёмкой, промываю в бензине масляный и бензиновый фильтры, произвожу тщательные осмотр двигателя и самолёта, заправляю машину бензином и маслом. В прочном обязательном креплении самолёта от шторма активно помогает мне Геннадий Крицкий.
Дела у всех есть, а один готовит ужин. Кушаем и в 22.00 ложимся спать. Вот после такой напряжённой работы хочется скорее попасть на корабль, в тепле отоспаться и питаться в столовой.
Сегодняшняя эвакуация с ледового лагеря № 2 на «Лену» причинила две неприятности: при загрузке самолёта лагерным имуществом, которое должны доставить на корабль, наш лётчик М.Н. Каминский повредил спину. Очевидно, прострел радикулита, но он, хотя и с трудом, всё же долетел 100 км и сел у корабля.
Михаил Николаевич такой человек: где тяжело поднимать или нести, он берётся сам. Так получилось и с палаткой. Когда эту сухую палатку везли от корабля, она, кроме каркаса, весила 30 кг. А после пяти суток нашего житья в ней (ведь здесь же и кухня, и спальня) внутри и снаружи покрылась льдом, который не удалось убрать, и она стала весить не 30 кг, а, наверное, все триста. И поднять палатку можно было только вчетвером. Мы со штурманом И.С. Кузнецовым взялись за углы, а Михаил Николаевич, не дождавшись четвёртого, поднял один и – удар в спину!
Предполагали, что наш самолёт поднимут на палубу, а оказалось, что необходимо лететь по вывозу другого отдалённого лагеря с купола ледника.
Так как Каминский болен, на нашем самолёте летает Мазурук. Погода стала резко ухудшаться. Один полёт сделали хорошо, а второй с большой трудностью и катастрофической опасностью посадки на куполе ледника на высоте 1200 м вслепую. И садились у корабля в шторм с сильной метелью.
Боцман корабля, имея большой навык поднимать самолёт на корабль, удивлён, как подняли наш Ан-2 без повреждений. Корреспонденты снимали кинокартину по поднятию самолёта в шторм. Вертолёт не смог в такой шторм сесть на корабль и остался на льду.
Наступила ночь; на вертолёт направили луч прожектора, но из-за сильной пурги его силуэт был едва виден.
9 марта 1957 года
В полдень, несмотря на плохую погоду, спустили самолёт на лёд и взлетели с намерением вывезти оставшихся на леднике двух человек во главе с радистом В.В. Мишустиным. Самолётом управлял Илья Павлович, но, несмотря на его выдающиеся способности летать в трудных метеоусловиях, мы через 15 минут возвратились и подняли самолёт на корабль.
10 марта 1957 года
Погода немного улучшилась, летали с И.П. Мазуруком, так как М.Н. Каминский всё ещё болеет. Людей и палатку с рацией вывезли.
Потом отправились на ледовую разведку с гидрологом П.А. Гордиенко, кроме него на самолёте находились капитан Ветров и его дублёр Дубинин. Они знакомились с ледовой обстановкой: как лучше провести завтра корабль.
По окончании ледовой разведки вместо Мазурука на самолёт сел лётчик Александр Сергеевич Поляков. С ним отвезли на оставленную австралийскую базу в подарок ящик с продовольствием и 5 столитровых бочек бензина. Австралийцы не зимуют на своих антарктических станциях, так как им близко возвратиться домой, и сейчас осенью они дома.
Погода стала ещё хуже: возвратясь, с трудом увидели «Лену», а рядом с ней посадочную полосу. Сели благополучно. Подняли самолёт на корабль.
Только на палубе я заметил на нижней правой плоскости крыла несколько прожжённых отверстий в перкали. Отверстия примерно сантиметр в диаметре. (Перкаль(франц. percale) – тонкая плотная хлопчатобумажная ткань. Применялась для обтягивания крыльев и фюзеляжей легкомоторных самолётов с последующей пропиткой и окраской - Автор).
Вот как это случилось.
Вылетая на нашем самолёте, Поляков вместо нашего штурмана И.С. Кузнецова взял своего, Н.М. Жукова, так как с ним они нашли австралийскую базу, и теперь при плохой погоде тот заверил, что найдёт её снова. Не сразу, но нашли. Метель с сильным ветром затрудняла посадку. Для лучшего захода необходимо было определить направление ветра.
Когда Каминский летал с Кузнецовым, у нас было отработана чёткая взаимосвязь. При заходе на такую посадку сначала бросаем дымовую шашку размером примерно с литровую консервную банку. С неё легко снимается крышка, а под ней – ещё одна прочная крышка с двумя отверстиями, заклеенными фольгой. Эти два отверстия прокалываются: в одно вставляют запал, второе служит для выхода дыма. Стоит тёркой чиркнуть запал, он начнёт тлеть и через 1–2 минуты подожжёт содержимое банки. Такую банку бросают с самолёта; она, упав на лёд, будет 10–15 минут дымить и только к концу начнёт искрить.
Наша чёткая взаимосвязь заключалась в следующем: штурман Кузнецов, сидя на правом кресле, держит палец на кнопке сигнала-ревуна (он установлен на самолёте для парашютистов), а я с банкой, с запалом и тёркой стою на коленях в грузовом салоне у приоткрытого входного люка. Каминский даёт Кузнецову знать, когда зажечь запал, а Кузнецов нажмёт пальцем кнопку – мне первый сигнал сирены. Я зажигаю запал и жду двойного сигнала. Услышав двойной сигнал, сильно бросаю вниз дымящуюся банку. Если банку бросить не вниз или не сильно, она может попасть в хвост самолёта, тогда – авария или пожар.
А Жуков же сам взял дымовую шашку, запал и тёрку. Я посоветовал Полякову сделать так, как мы делали всегда, а тот ответил: «Ты смотри за своим делом!»
И вот при одном из заходов Жуков прямо в пилотской кабине поджёг запал, а Поляков долго не даёт команду бросать. Дым от банки вытягивается в приоткрытую форточку. Я нахожусь между ними на подвесном сиденье. Банка начинает уже искрить, и тут Поляков дал команду её бросить. В этот момент от искр или огненных капель и произошло прогорание перкали. Каким-то чудом не возник пожар, а это была бы верная гибель. Даже если бы мы упали живыми на горящем самолёте, то всё равно были бы обречены – ведь той страховки, что при аэрофотосъёмке, нет. Самолёт Полякова повреждён штормом; вертолёт в такой сильный ветер не сможет взлететь и не найдёт нас, а мороз со штормовым ветром был за -20º C.
И что за надобность была лететь на австралийскую базу и везти туда бензин?
А дело тут вот в чём: когда Поляков возил геологов за образцами выхода горных пород, с ними был корреспондент. Увидев с воздуха неизвестную станцию без признаков обитателей, сели. По флагу и записям узнали, что это австралийская база. Взлёт оттуда оказался затруднённым, и для облегчения самолёта они оставили столитровую бочку бензина. Корреспонденты составили об этом корреспонденцию, которая пошла в Москву. В Москве же её прочитали и доложили австралийскому правительству, что «на вашу базу в Антарктиде советской экспедицией завезён бензин». Австралийское правительство благодарит за такую солидарность, тем более что у них большая проблема с доставкой туда горючего. Потом из Москвы запросили: «Почему разбазариваете бензин? Ведь бензин, доставленный в Антарктиду, делается стоимостью дороже сливочного масла. Сколько тонн завезли?»
И вот из-за этого корреспондента вышел государственный конфуз. Сто литров для самолёта – это ничто! Решили хоть тонну туда завезти, раз пообещали. Но осень и непогода позволили нам с большим трудом и опасностью доставить только 500 литров.
11 марта 1957 года
Шторм сделал такую подвижку льда, а впоследствии сжатие, что корабль, работая полной мощностью трёх дизелей, в течение суток продвинуться так и не смог.
Из нашего экипажа радист А.А. Полатовский выбыл, а вместо него стал летать В.В. Мишустин. Эта замена произошла из-за начала работы Полатовского на выносной радиостанции с группой работников «РЫМ». Подошла его очередь.
12 марта 1957 года
В полдень пробились из плена льдов и вышли на чистую воду. Изредка попадаются громадные айсберги. Следуем в район Земли принца Олафа. Сделаем третью и, очевидно, последнюю базу в заливе Амундсена. Если у читающего возникнут вопросы: откуда я имел сведения о планах и действиях руководства экспедиции и командования корабля, объясняю. Этому помогала хорошая трансляция на «Лене», которая в определённые часы передавала информацию и последние известия.
13 марта 1957 года
Продолжаем плыть в намеченный пункт. Получил поздравительную радиограмму от семьи, ведь завтра мой день рождения. Рад, что Надя сообщила о полученном подарке из ГУМа, а также о моей радиограмме, поздравляющей с Международным женским днём. (Участники антарктических экспедиций – москвичи и ленинградцы – могли по радио сделать заказ на промышленные товары для своих близких. Заказ выполнял ГУМ (в Москве) и его филиал (в Ленинграде). Доставка товаров по адресам не осуществлялась, практиковался самовывоз - Автор).
14 марта 1957 года
В торжественной обстановке с обеда до ужина справляли мой день рождения.
Тамадой был Ю.А. Бесфамильный. С поздравительными речами и объявлением тостов выступили: М.Н. Каминский, А.И. Ветров, И.П. Мазурук, О.А. Борщевский, А.Г. Пожарский, М.М. Елиманов, А.А. Дадашев, В.С. Ешурин.
Подарили мне книгу Евгения Воробъёва «Нет ничего дороже» с фотографией и подписями. А наш командир авиаотряда Герой Советского Союза Илья Павлович Мазурук подарил книгу Альфонса Доде «Избранное».
24 марта 1957 года
Погода ужасная. Корабль затёрло льдом; дизели выключены; дрейфуем с массивом льда. В течение нескольких дней стояла пасмурная погода с сильным снегопадом. На айсберге образовался глубокий снег, который своей липкостью препятствует взлёту нашим самолётам, хотя они на лыжах. Чтобы взлететь, мы с М.Н. Каминским рулили по снегу 20 раз, пытаясь «угладить» взлётную полосу, отчего снег сделался более твёрдым. После этого взлетели с намерением вывезти с острова 7 человек, занимавшихся радиостанцией «РЫМ». Пилотировали машину Мазурук и Каминский.
Но, пролетав в течение часа, сесть так и не смогли: остров закрыт туманом. Произвели посадку опять на свой айсберг, где самолет оставили на ночевку.
25 марта 1957 года
Погода ужасная: летит снег с ветром, далее пяти метров ничего не видно. Корабль стоит бортом к айсбергу, где стоят наши самолёты. Летать невозможно, но очень надо вывезти людей с острова. Они живут в палатке, с ними имеется радиосвязь. Там наш радист А.А. Полатовский, а на самолёте за него В.В. Мишустин, тоже хороший парень и специалист.
В течение дня дежурили на самолётах, держа их в готовности, чтобы с улучшением погоды сразу вылететь за людьми. Так и получилось – к вечеру погода улучшилась. Наш самолёт, управляемый Мазуруком, вылетел первым. Поляков – следом. Только сделали по два рейса и вывезли людей и оборудование, как погода снова ухудшилась.
Самолёты погрузили на корабль. На острове и айсберге, который служил нам аэродромом, на больших бамбуковых шестах установили флаги, к палаткам укрепили бутылки из-под шампанского, в них записки на русском и английском языках: точные координаты, дата и сообщение, что здесь базировались русские экспедиционные самолёты.
За время дежурства Илья Павлович рассказал, что недалеко от нас находится японская экспедиция. С ней «Лена» имеет радиосвязь, идёт взаимное сообщение погоды; кроме того, японцы сообщили, что у них во время шторма погиб годовой запас продовольствия и горючего. Ещё они сообщили, что у них ледовая обстановка позволяет прибытию «Лены», а также имеется якорная стоянка.
Наши выразили сочувствие в утрате продовольствия и горючего и предложили поделиться из своих запасов, но японцы на второй день отказались. Мазурук также сообщил, что из Москвы пришло указание кораблю «Лена» следовать от Мирного в Кейптаун, где взять груз кукурузы, доставить её в Гамбург и потом прибыть в Ленинград.
26 марта 1957 года
Утром погода безоблачная, тихая, температура -15º C.
Самая лучшая погода для аэрофотосъёмки. С рассветом самолёт спустили опять на айсберг. Как взойдёт солнце, полетим делать последнюю аэрофотосъёмку. Здесь очень красивые гористые берега. В прошлый полёт видели в низине этих гор незамерзающие озёра – видимо, они подогреваются тёплыми источниками. Профессор Марков в своей лекции упоминал, что в Антарктиде имеется действующий вулкан и несколько потухших. Он географ, декан географического факультета МГУ.
Хорошая погода дала возможность окончить съемку и вывезти с острова палатки. Вечером самолёты погрузили на корабль и, распрощавшись с айсбергом, который хорошо послужил нам аэродромом, «Лена» отплыла по направлению к Мирному.
На этом наши полёты окончены.
27 марта 1957 года
Корабль идёт полным ходом через блинчатый лёд.
Временами видны айсберги. Этот блинчатый лёд попадает под корпус корабля и мешает работе эхолота, который показывает глубину под корпусом. А эти промеры необходимы гидрографам экспедиции, которые там, где проходит корабль, наносят на карту глубину моря.
Вечером слушал по радио выступление моей жены с сыном. Рад и доволен. Витя, какой молодец, порадовал своими успехами в учёбе.
28 марта 1957 года
Утром разыгрался шторм. Корабль идёт чистой водой. Поверхность океана волнистая, и зыбь. Но мы к морской качке привыкли.
В обед передавали по трансляции вчерашнее выступление наших любимых семей. Оказывается, вчерашнюю радиопередачу магнитофоном записали на плёнку, и очень хорошо: разборчиво слышно, не хуже, чем вчера. Очевидно, на корабле аппаратура получше, чем было у нас в прошлом году на станции «Северный Полюс-5». Слышимость значительно лучше
К вечеру шторм усилился. Наш самолёт стоит на 2-м трюме, его обливает брызгами от волн.
29 марта 1957 года
Несмотря на штормовую погоду, продолжаем следовать по направлению к Мирному. Занимаемся упаковкой имущества, оставшегося от экспедиции. Предполагается частично сдать его в Мирном, а остальное доставить в Москву.
Из Мирного И.П. Мазуруку пришла телефонограмма: пилоты Владимир Васильевич Мальков, Александр Арсентьевич Лебедев, бортмеханик Сергей Клавдиевич Фрутецкий и бортрадист Олег Архипович Куксин просят забронировать для них места. Они с Мирного выбывают с нами в Москву.
30 марта 1957 года
Получился конфуз по поводу завезённого нами на австралийскую базу ящика продовольствия и пяти маленьких бочек с бензином. Оказывается, в тот же день, 10 марта, об этом сообщили в Москву. Причём, то ли наши похвалились, то ли в Москве что-то добавили. В общем, по радио в «Последних известиях» сообщили, что корабль «Лена» оставил на австралийской базе запас продовольствия и бензина. Об этом узнали австралийцы и прислали благодарственную радиограмму. После этого командование корабля и экспедиции заволновались, так как продовольствия оставлено только на один обед для пяти человек, а бензина не хватает даже на одну заправку самолёта.
Поэтому сегодня, находясь на траверзе этой базы, стали искать место, где можно было бы выгрузить самолёт. Но при всём желании такого места не нашлось. Поэтому, хотя и при плохой погоде, пришлось везти туда груз на вертолёте, из-за чего было потеряно 5 часов времени. Вертолёт доставил туда ещё один ящик продовольствия (50 кг) и 500 л бензина.
31 марта 1957 года
Следуем к Мирному галсами – производятся замеры глубин с занесением на карты. Идём на одном дизеле, скорость 6 узлов, так как на большой скорости эхолот не даёт правильных показаний. Помехи вызываются новым тонким льдом, который попадает под корпус корабля, где находится антенна эхолота.
1 апреля 1957 года
Медленно, но продвигаемся к Мирному. У корабля корпус, мачты и такелаж – всё покрыто льдом. Больше льда от предыдущего шторма, когда брызги от волн попадали на палубу. Даже наши самолёты обледенели.
Читаю книгу Д. Моусона «В стране пурги». Австралийский путешественник описывает свою экспедицию в Антарктиду. Он напоминает: никогда не надо в гостях затягивать своего визита дольше пределов вежливости.
2 апреля 1957 года
Командой корабля проводится подготовка к принятию новых пассажиров на Мирном, для чего имеющихся участников экспедиции переселяют кучнее в один коридор твиндека. Я переселился в каюту № 18. Буду теперь жить здесь ещё с двумя ленинградскими специалистами: Николаем Петровичем Коваленко и Алексеем Павловичем Воеводиным. Когда произошёл обвал барьера, они на катере «Пингвин» вылавливали тонущих. Сегодня справляем новоселье.
3 апреля 1959 года
Пришло из Москвы указание: наш самолёт Ан-2 H-620 привезти на «Лене» в Ленинград и оттуда перелететь на нём в Москву. Для транспортировки самолёта через океан снимаем крылья и убираем их в трюм, а фюзеляж с двигателем закрепляем на трюме прочными тросами, чтобы не смыло волной.
И.П. Мазурук порекомендовал мне подать радиограмму по квартирному вопросу в Москву, в Министерство морского флота СССР, Каплину, что я и сделал сегодня. А Илья Павлович обещал послать ходатайство в Управление полярной авиации.
5 апреля 1957 года
Утром возвратились в Мирный. Несмотря на сильный шторм, «Лена» подошла носом к леднику, примерно к тому месту, где 3 февраля произошёл обвал барьера и случилась гибель двоих товарищей. А третий из них, Анисимов, и сейчас в лазарете в тяжёлом состоянии. У него несколько переломов костей и сотрясение мозга, ввиду чего он часто бывает без сознания и, если в это время не досмотрят, он ломает гипс, поэтому переломы и не срастаются. Про него, Анисимова, было сказано, что он механик по ремонту корабля, житель Ленинграда, отец большого семейства.
В течение дня «Лена» стоит носом к леднику, и всё время работает гребной винт, чтобы не развернуло корабль бортом к леднику и не подвернуло под обвал этого ледника. Высота ледника на уровне мачт корабля.
За ледником затишье, которое дало возможность закончить разборку самолёта. Спущены на воду катер «Пингвин» и понтон, на котором матросы пытались перевезти некоторый груз на Мирный, но из-за шторма подверглись опасности и ограничились всего одним рейсом.
На обратном пути привезли с Мирного пассажиров и лётчика вертолёта Колошенко с бортмехаником Лещенко – принимать с нашего корабля вертолет и перегнать его в Мирный. Они остались у нас ночевать.
От Анатолия Межевых мне передали посылку для передачи в Москве его жене Маше. В «Последних известиях» сообщили, что сегодня из Антарктиды возвратился в Ригу теплоход «Кооперация». От ГУСМП его встречал и приветствовал Румянцев. Следовательно, числа 10 апреля моя любимая Надя и милые дети – Галочка, Витя и Миша – получат от меня письма и фотоснимки.
6 апреля 1957 года
Шторм стих, наш корабль продолжает стоять носом к леднику, а катер «Пингвин» понтоном перевозит грузы и пассажиров с Мирного.
Как вчера, так и сегодня мне не пришлось быть на Мирном. Рассказывают, что там больших изменений не произошло, кроме чрезвычайного происшествия: 23 февраля сгорел новый большой дом на 20 человек. Хорошо, что люди не пострадали, а все вещи, личные и казённые, сгорели.
Сегодня к Мирному из Кейптауна подошёл корабль «Обь».
Д.Ф. Островенко, наш инженер, он же парторг авиаотряда, по моему вопросу о жилплощади высказался так: мне с семьей из пяти человек в комнате 16 м²в коммунальной квартире можно жить, и он даже согласен, что одному человеку приходится спать на полу, так как не хватает места для койки. Не приходится говорить, как это несправедливо. Парторг печётся о благах корыстных партийных чиновников. Им нужны роскошные загородные особняки.
7 апреля 1957 года
Воскресенье. Пасха!
На рассвете, распрощавшись с Мирным и Антарктидой, отбыли домой. В полдень поднялся сильный шторм. Но благодаря тому, что океан в этом месте покрыт полуметровым льдом, волн и зыби нет. А на ход этот лёд не оказывает никакого влияния, так как «Лена» может проходить льдом толщиной до полутора метров.
Из 80-ти пассажиров, прибывших с Мирного, с нами плывут 12 авиаторов. Большинство из этих авиаторов летали не в морском аэрофотосъёмочном, а в континентальном авиаотряде и обслуживали учёных, работавших в Мирном. Остальные - строители-сезонники. Столько же пассажиров поступило и на корабль «Обь», который от Мирного отошёл с нами вместе, но авиаторов на «Оби» нет.
А с нами:
1. Владимир Васильевич Мальков, пилот.
2. Александр Арсентьевич Лебедев, пилот.
3. Сергей Клавдиевич Фрутецкий, бортмеханик.
4. Николай Алексеевич Коляденко, бортмеханик.
5. Олег Архипович Куксин, радист.
6. Николай Лукич Дубовик, инженер-радист.
7. Николай Васильевич Зубов, штурман.
6. Павел Васильевич Возмитель, диспетчер.
9. Василий Андреевич Киселёв, приборист.
10. Василий Васильевич Матюшечкин, техник.
11. Андрей Трофимович Салий, техник.
12. Юрий Махов, техник.
8 апреля 1957 года
Прибывшие с Мирного авиаторы рассказали, что на станции «Комсомольская», которая расположена на высоте 3000 м, температура -50 – -60º C и очень низкое барометрическое давление, ввиду чeго вода там закипает уже при +60º C. Мясо не варится.
Идём полным ходом на север, домой, с вероятным заходом в Кейптаун. После хулительного выступления про нашу экспедицию на «Лене» госсекретаря США Джона Даллеса, из Москвы пришло указание – в Кейптауне груз брать необязательно.
Погода очень плохая, хотя делается теплее. Значительный шторм и порядочная качка, со второй половины дня льда не стало; идём чистой водой, лишь изредка видны айсберги.
10 апреля 1957 года
Тяжко делается плыть продолжительное время в непрекращающемся шторме, чего не было на пути к Антарктиде. А надо работать по уходу за самолётом и по подготовке его к перелёту из Ленинграда в Москву на колёсах. Сейчас самолёт стоит на палубе без крыльев, на лыжах. Противный шторм не хочет стихать, да если и стихнет, то после такого волнения за сутки зыбь не успокоится.
Сегодня ровно 4 месяца, как выбыли из Калининграда. Остаётся до Ленинграда полтора месяца.
13 апреля 1957 года
Читаю подаренную И.П. Мазуруком книгу А. Доде. Прочёл «Малыша», очень понравился этот роман. Рекомендую по прибытии прочитать Галочке и Вите.
Пробовал печатать фотокарточки в лаборатории наших аэрофотосъёмщиков, но нет резкости. Специалист в этом деле Г.В. Крицкий считает причиной вибрацию корабля. Эта вибрация сказывается даже на почерке, когда пишешь. Возможно, на этом корабле увеличена вибрация из-за неравномерности работы дизелей, так как вместо четырёх работают только три. Буду печатать фото на стоянке в Кейптауне, где простоим 5 суток и дизели выключат. А пока печатаю контактно с плёнки аппарата «АФА-27».
24 апреля 1957 года
В полночь прибыли в Кейптаун. До утра стояли на рейде на якоре. Утром африканский буксир подвёл наш корабль к причалу. Потом стали прибывать на корабль гости и дипломатические работники иных государств. Но русских дипломатов нет – у нас с ЮАР нет дипломатических отношений.
Сейчас на нашем корабле развевается флаг ЮАР. Он трёхцветный: красный сверху, в середине белый и внизу голубой. А на корме – свой, красный. Выдали валюту – 27 фунтов8 шиллингов 5 пенсов.
К кораблю подошли много комфортабельных легковых машин. Эти машины – собственность крупных владельцев магазинов, на них нас везут бесплатно к своему магазину. Если покупатель окажется значимый, его отвезут обратно на корабль. Я ехал на машине итальянского магазина. Валюта ЮАР: 1 фунт равен 20 шиллингам; 1 шиллинг равен 12 пенсам.
25 апреля 1957 года
На автобусе едем на экскурсию на мыс Доброй Надежды.
Осталось очень хорошее впечатление. Красота природы, несмотря на глубокую осень. Колоссальное количество вечнозелёных растений. Такая аккуратность и чистота, перед которой Сочи и Крым бледнеют.
15 мая 1957 года
Африка осталась за кормой – подошли к берегам Европы. Сейчас идём на траверзе Испании.
Слушали лекцию о растительном мире Антарктиды. Растений в Антарктиде всего три вида: лишайники, мхи, водоросли и в незначительном количестве грибы. Птиц в Антарктиде 14 видов, из них пингвины трёх разновидностей: императорские (самые большие, метр с лишним высоты и 50 кгвесом), Адели (50 см, весом 10 кг), и ещё подобные Адели – антарктические пингвины, которых встречается мало. Остальные птицы – это разновидность чаек.
Из зверей в Антарктиде только морские тюлени трёх видов. Самые большие – морские леопарды – длиной до 3,5 м, питаются в основном пингвинами, которых ловят в воде.
Нам много раз приходилось видеть таких морских леопардов на льду, где они малоподвижны. Но к ним близко подходить опасно, его моментальная реакция – ударить хвостом по ногам. Для пингвинов в воде это смертельно опасное существо, а на льду пингвины леопардов не боятся, тем не менее ближе действия ласта не подходят. Китов также имеется три вида, из них голубые – самые большие, до 150 тонн, один язык весит 1,5 тонн.
16 мая 1957 года
Удивительно большое судоходное сообщение – повсюду видны грузовые корабли и пассажирские лайнеры-красавцы.
Подходим к Бискайскому заливу, которого моряки боятся из-за угрозы штормов. По пути к Антарктиде нас Бискайский залив миловал, а что будет завтра?
17 мая 1957 года
Идём Бискайским заливом, погода тихая и тёплая. Повсюду на горизонте видны корабли. Как приятно: в мирных условиях корабли всех национальностей плавают в одних морях.
Воспользовавшись хорошей погодой, установили на наш самолёт хвостовое оперение. Для этого вынули из трюма стабилизатор, киль и руль поворота. Также вместо хвостового лыжонка поставили колесо. Эта подготовка к тому, чтобы незамедлительно перелететь из Ленинграда в Москву.
20 мая 1957 года
Ночью прошли Кильский канал, а днём идём Балтийским морем. Последний день занимался печатанием фотографий.
Для себя отпечатал памятник “Вырванное сердце”, установленный в городе Роттердаме (Голландия). В 1940 году фашистская Германия, оккупировав Голландию, решила навечно разрушить морской порт Роттердам, чтобы он не конкурировал с Гамбургом. Бомбардировочная авиация сделала налёт, сбросив бомбы не на порт, а на центр города – и вырвала сердце города. За это голландцы немцев ненавидят.
22 мая 1957 года
Утром сильный туман, наш корабль через каждую минуту дает гудок для безопасного расхождения со встречными судами.
В полдень на рейде вблизи форта «Красная Горка» встали на якорь. До Ленинграда осталось 60 км. Через некоторое время к борту «Лены» подошёл советский катер, на нём таможенники. Они до вечера проверяли наши вещи, как у арестованных, производили обыск. После этого унижения возвратили наши советские паспорта, которые мы сдавали в Калининграде.
Здесь на якоре простоим до завтра, так как пришло указание прибыть в ленинградский порт 23 мая в 16 часов.
23 мая 1957 года
Утром на наш корабль прибыл лоцман, а в 11.00 снялись с якоря и пошли в порт Ленинграда. Проходили мимо Петергофа и многих фортов. Войдя в залив, увидели Исаакиевский собор. В 16.00 подошли к причалу. На причале много встречающих. Меня встречают Надя с Витей и Константин Иванович Грачёв с супругой Валентиной. Он радист-шифровальщик, работал вместе со мной на полярной станции «СП-5»). После приветственного митинга и осмотра встречающими корабля «Лена» поехали к Грачёвым, у них и ночевали по адресу: Васильевский остров, 20 линия, д.13, кв. 9.
Вот и всё. Если потратил ваше время и терпение – винюсь…
Алексей Кирилин
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ: