начало здесь:
Бизнес как самолет. Ты можешь бросить штурвал и идти пить кофе со стюардессами. И поначалу ничего не случится. Но в какой-то момент лайнер тихонечко снимется с автопилота и, ускоряясь, помчится к земле. И, пока ты заподозришь неладное и добежишь до кабины, тянуть штурвал на себя будет уже поздно.
Не важно, что послужит толчком. Внешние ли условия, внутренние ли неполадки. Причина будет не в них. Какими бы умелыми ни были управленцы, какими бы старательными ни были исполнители, как бы удачно ни складывалась конъюнктура, но праздность шефа все равно понемногу портит компанию, разъедая ее, как ржавчина ест незащищенный металл.
На этот раз толчком послужил новый кризис, пришедший в две тысячи восьмом. Он ударил по всем, как молния. Но те капитаны, кто крепко держал в руках штурвал, сумели сманеврировать, выровнять полет и потихоньку снова начали набор высоты. А империя Поспелова полетела в тартарары. Где-то в глубине души он понимал, что сам во всем виноват. И тем активнее отказывался признать, даже наедине с собой, хоть каплю своей ответственности за происшедшее.
«Генеральный – сука! Вот кто причина всех бед! Я же ему всё доверил! А он – так подвел, подлюка! И теперь вон волком смотрит. Обвиняет, небось, во всем его, Поспелова. Забыл, кому обязан всей своей карьерой?!» — упорно твердил себе Роман.
Нет, он видел, что его собственные недавние решения, принятые в горячке, оказались неудачными. Решив кинуть всех кредиторов, он придумал схему: собрать бизнес — в одни компании, а долги — в другие. Потом компании-должники обанкротить и отдать на растерзание заимодавцам (слово-то какое «заимодавец» — почти как «убивец»). Пускай рвут на части отброшенный хвостик ящерицы, а он тем временем спокойно выведет основное производство из зоны риска.
Напуская тумана, чтобы скрыть свою махинацию, Поспелов затеял масштабную реорганизацию с переброской активов из одних своих структур в другие. Но не учел, что такие действия, которые ему казались чисто внутренним делом, попали под обложение налогами. Суммы оказались огромными, и вся красивая схема застопорилась и развалилась.
«Ну и что? – возмущался Роман. – Я не могу знать всего. Никто не может. А вы, советчики хреновы, куда смотрели?! Должны были подсказать! Обсчитать последствия заранее! Бабки за что получаете? Еще и приворовываете, не сомневаюсь! Как говорил тот купец: «Ребята, имейте совесть! Воруйте с прибылей, а не с убытков!»»
Он, правда, кривил душой. Потому что советы были, и советы разумные. Но ему не хватило терпения в них вникнуть. Вместо этого он самонадеянно схватился за штурвал и с излишним рвением стал дергать его в разные стороны. Конечно, Роман быстро ощутил, что подрастерял навыки и уже не владеет ситуацией в полной мере, но это же, в конце концов, и не его задача! Он – собственник!
Когда бизнес вырастает до таких размеров, идеально хороших или идеально плохих решений быть уже не может в принципе. Каждое решение по кому-то ударит, кого-то обидит, породит новую проблему. Вопрос только в соотношении плюсов и минусов. Управление требует учета все большего числа факторов, а ожидание отдаленных последствий становится сродни лотерее: неизвестно, выиграешь или продуешься до нитки. Тут принцип должен быть, как у врачей: «Не навреди». Медики — те давно привыкли иметь дело с чересчур сложной системой, в которой они, по большому счету, ничего не понимают — с человеческим организмом — поэтому и можно частенько от них слышать неторопливое: «Давайте понаблюдаем».
Но в кризис сидеть и наблюдать было — смерти подобно. Вот Роман и взялся рулить. Ну, может, не всегда удачно. Тем не менее, ситуацию-то в целом почти выправил! Сейчас все вообще было бы уже нормально, если бы не идиотская позиция банков, настаивающих на немедленном возврате кредитов в этот сложный момент. Да и с ними ведь удалось договориться! Почти со всеми. Всего один остался.
«Тем обиднее не допрыгнуть эту малость до заветной планки и валиться теперь в пропасть! — снова мотнул головой Поспелов. — Не хочется, блин! Что же придумать?»
Он впал в глубокую задумчивость. Взгляд был устремлен в никуда, полноватое лицо обвисло и выглядело особенно рыхлым и отталкивающим. Но потом оно разом преобразилось, подобралось и обрело упрямо-сосредоточенное выражение, означавшее, что решение принято.
Роман поставил на столик пустой стакан, вернулся в кабинет и сел за стол.
— Катя, — нажал он кнопку селектора. – Начальника службы безопасности ко мне.
— Вызывали, Роман Яковлевич?
— Заходи, Коля, садись. Разговор есть.
— Слушаю, Роман Яковлевич.
«Да ты, паскуда, не только слушаешь, но и пишешь», — подумал Роман. В последнее время он был уверен, что все его разговоры, и по мобильнику, и в этом кабинете, записываются. Поэтому приобрел привычку при обсуждении щекотливых тем говорить, как на допросе у следователя. Все фразы облекались им в такую обтекаемую и двоякую форму, которая всегда позволила бы потом заявить, что он имел в виду нечто совсем другое.
Начальник службы безопасности, человек небольшого роста, плотный, седоватый, с короткой стрижкой на круглой голове, был не только подчиненным, но и родственником – мужем двоюродной сестры. Его водянисто-светлые глаза с годами выцвели настолько, что радужка совершенно слилась с белками, и в щелках между веками чернели только маленькие зрачки, бездушные и безжалостные, какие бывают у собак бойцовских пород.
Продолжение здесь:
Не забываем лайк и подписку! Денег тут не просят.
Читайте также: