Аббревиатура ПТСР (Посттравматическое стрессовое расстройство), некогда неизвестная, для многих сейчас обретает смысл и в ближайшее время будет набирать силу и становиться актуальной для все большего количества российских семей.
Насколько тема посттравматического синдрома изучена на данный момент и есть ли свет в конце тоннеля для тех, кто столкнулся с этой проблемой не понаслышке – об этом будет целый цикл статей, т.к. симптоматика ПТСР настолько разнообразна, как и различны техники работы с этой патологией.
ПТСР - это тяжелое психическое состояние, возникшее в результате травмирующего события (или нескольких событий), которое оказало сверхмощное негативное влияние на психику конкретного человека.
Иными словами, некое событие оказалось непосильным для психики индивида.
ПТСР может возникнуть в результате: насилия, природных катастроф, вооружённых конфликтов, несчастных случаев, нападения и иных событий, в которых человек чувствовал себя полностью беспомощным, чтобы им противостоять.
Есть раны, которые никогда не видны на теле, которые глубже и причиняют больше вреда, чем все, что кровоточит. ― Лорелл К. Гамильтон
В США исследование военного ПТСР начались во время Гражданской войны, а после Вьетнамской войны уже было создано научное сообщество, которое проводило исследования людей, страдающих от посттравматического стресса, посредством технологий и к тому времени появившемуся оборудованию, которое позволило понять, как травма влияет на физиологию и психику человека. Были разработаны методы, которые и по сей день применяются для лечения ПТСР во всем мире.
Чтобы было понятно, что может произойти с человеком после пережитой травмы во время военных действий Бессел Ван Дер Колк (американский психотерапевт, посвятивший свою профессиональную жизнь изучению и лечению людей с ПТСР) в своей книге «Тело помнит все» приводит пример своего пациента, ветерана Вьетнамской войны Тома.
Том, вернувшийся домой после войны и девять лет спустя не мог находиться дома со своими малолетними детьми; грохот фейерверков, жара и даже безобидные пикники в шумной компании превращали его в монстра, т.к все это провоцировало в нем воспоминания о тех травмирующих событиях, которые он пережил во Вьетнаме, когда он вместе со своими сослуживцами попал в засаду и все солдаты его взвода были убиты или ранены. Так же Тому часто снились кошмары настолько непереносимые, что после них остаток ночи Том предпочитал не смыкать глаз, он напивался, чтобы хоть как-то облегчить боль нахлынувших воспоминаний.
До войны Том был совершенно нормальным человеком, он закончил с отличием школу и следуя семейной традиции записался в добровольческий отряд морской пехоты. Будучи крепким и умным, он считал себя полностью готовым к военной службе. Во Вьетнаме он стал командиром взвода, проходя многочисленные испытания со своими сослуживцами он испытывал гордость за себя и своих ребят. Так прошла служба, Том с почестями был отправлен в запас, затем пользуясь льготами получил юридическое образование, женился на своей возлюбленной и обзавелся двумя сыновьями.
И несмотря на всю эту, казалось бы, идеальную картину и все попытки вести нормальную жизнь, Том постоянно чувствовал, что с ним что-то не в порядке, после войны в нем что-то умерло.
Травма, пожалуй, самая избегаемая, игнорируемая, принижаемая, отрицаемая, неправильно понятая и необработанная причина человеческих страданий. ― Питер Левин
Позже проникшись доверием к своему психотерапевту Том поведал ему историю своей травмы, которая разделила жизнь Тома на до и после.
Он рассказал, что во время службы во Вьетнаме у него появился друг Алекс. Так часто бывает, что на войне дружба становится по-настоящему близкой и крепкой, ведь каждый день дружба проходит проверку на прочность, приходится рисковать своей жизнью ради товарищей, делиться с ними едой и одеждой, спасать раненых.
И вот однажды Том повел свой взвод в пеший поход по рисовым полям, где внезапно они попали в засаду. Все члены группы были либо убиты, либо ранены. И Том увидел убитого Алекса – этот образ навсегда отпечатался в его сознании. Всю ночь Том слышал стоны раненых умирающих товарищей, но не мог их спасти. И только днем за ними прибыл вертолет, эвакуировавший немногочисленных выживших. На следующий день поле засады, обезумевший Том отправился в соседнюю деревню, убил нескольких детей, застрелил безобидного фермера и изнасиловал вьетнамскую женщину.
После этого, по возращении домой Том уже не мог жить нормальной жизнью.
Он не мог взглянуть в глаза своей возлюбленной и признать, что он изнасиловал женщину вроде нее самой. Он не мог смотреть, как его ребенок делает первые шаги и вспоминать о тех детях, которых он убил. В тот день вместе с его другом Алексом умерла и часть его самого, та часть которая была хорошей, благородной и заслуживающей доверия.
Людей, перенесших травму, в большей степени преследует глубокий стыд за то, что они сделали или не сделали в сложившейся ситуации. Они преследуют себя за то, насколько напуганными, зависимыми, взбешенными, жестокими или беспомощными они себя чувствовали.
Вот почему вернувшихся с войны, переживающих ПТСР, так часто преследует стыд и чувство вины за то, что они не уберегли своих товарищей, не смогли спасти чужие жизни, отсюда желание вновь вернуться на войну и отомстить неприятелю за свою боль, но порой вся агрессия проецируется на совершенно безобидных мирных людей, беззащитных женщин и даже детей.
Пережившие травму проецируют ее на все вокруг, они уже, казалось бы, не в состоянии видеть ничего другого.
И только вновь оказавшись в кругу боевых товарищей они как будто снова ощущают себя живыми, они оказываются среди «своих», все остальные для них уже чужие, непонимающие их боли и этими чужими зачастую становятся супруги, дети, коллеги по работе.
Травма - это не просто событие с отпечатком в сознании, это фундаментальная перестройка механизмов управления восприятием разума и мозга. Травма влияет даже на способность мыслить. Вот почему так важно не пускать ПТСР на самотек и, почувствовав малейшие симптомы, срочно прибегнуть к помощи психиатра и психолога.
Вы не сломлены и не нуждаетесь в исправлении. Вы ранены и нуждаетесь в исцелении. ― Дану Морриган