- Отемиш был жадным и глупым шакалом! Он принял ваши дары и пошёл на вас войной! - в глазах Юлдуз-хана сверкнули короткие молнии - но слово хана должно иметь твёрдость алмаза! Только тогда мы достигнем истинного могущества и процветания каганата!
- На Руси правда ценится не меньше - поклонился Волк хану Юлдузу - мы, русичи, мирные люди, но за землю свою готовы стоять насмерть. Кто к нам с мечом придёт, от меча и падёт! А ныне, великий хан, позволь передать тебе поклон от моего господина князя Велибора и его дары, как знак того, что Русь с вами не воевать, а торговать желает!
Воевода хлопнул в ладоши, и к подножию трона хана Юлдуза поднесли оковец серебра, связки лисьих, беличьих и заячьих мехов. Две огромные искусно выделанные медвежьи шкуры с черепами и две бочки крепкого стоялого мёда. Хан Юлдуз, пожирая очами эти богатства, не удержался и сошёл с трона. Он подошёл к Волку и протянул ему руку:
- Видишь, боярин, в моей руке нет ни меча, ни кинжала! Скажи князю Велибору, что покуда я жив, мы не воюем с Русью, а торгуем. На наше общее благо. Да будет так!
Воевода пожал руку хазарскому хану и снова поклонился...
...Обратная дорога показалась русичам намного легче. Почему-то всегда путь домой становится будто короче и проще, и никакие преграды и препятствия не становятся помехой. Всё преодолимо, когда зовёт к себе родная земля!
Отъезд из Итиля после целой седьмицы выгодной торговли прошёл спокойно. Правда, хазарские купцы, опасавшиеся до этого ехать на Русь, били челом хану Юлдузу, чтобы тот упросил Волка взять их с собой. Воевода не стал противиться, и польщённый хан послал с ним свои дары князю Велибору. Среди них был живой котёнок снежного барса в прочной клетке из бронзовых прутьев, а лично Волку хан вручил клинок, кованный мастерами Дамаска...
Тремя днями ранее боярин Борислав со всей семьей откочевал к северо-западным границам каганата, к порубежью Руси, и там с нетерпением поджидал Волка. Теперь его душа рвалась домой, надо было спешно обживать новое княжество, в котором князья Велибор и Брячислав подрядили его стать управляющим. Ожидание Борислав скрашивал интересными рассказами сыновьям и дочерям о жизни русичей, её укладе, устоях, о прямом русском характере, о ратной чести и доблести, о красотах русской природы и зверях, которыми полны леса, о морозной зиме и тёплом лете. Молодёжь живо интересовалась новой страной, где им также предстояла и абсолютно новая жизнь...
Лишь одна Айбика никак не могла угомониться, и теперь, за неимением поблизости воеводы Волка, атаковала своего старого отца с просьбами о зачислении её в княжью дружину. Папа героически держал натиск дочки, отбояриваясь от неё тем, что перво-наперво надо убедить в том главного княжьего воеводу! А чтобы его, Волка, убедить, одних красивых очей мало еси! Айбике надобно овладеть ратным ремеслом преизрядно. Чтобы и многих парней могла заткнуть за пояс!
- Всё ли ясно ли тебе, дочь моя?! - вопрошал Борислав строптивую девчонку.
- Ясно, батюшка! - отвечала девушка - ништо, братья помогут! Мечу, копью обучат, а луком я уже владею вельми!
- От, кошка дикая! Ну, коли ясно те, так поди и займись со усердием! Неча воду в супе толочь, и попусту изводить мя, старика! - проворчал Борислав - а как научишься, приходи, допрежь Волка я сам тебя проверю. И спуску не жди, не дам!
- Не посрамлю, отче! Сам узришь! - Айбика вскочила и побежала искать по огромному становищу своих старших братьев Дашдамира и Алтынбая...
...Тысячник Лис, командовавший охраной купеческого обоза, догнал ехавшего впереди Волка:
- Воевода! Дозволь слово молвити? Понеже еси така надобность...
- Ты, Лис, перегрелся что ли?! - удивился Волк - я те что, князь, чтобы так вопрошати? Нет? Ну, так и говори проще, чего стряслось-то?
- Ничего не стряслось пока - немного смутился тысячник, не ожидавший такой строгой отповеди - токмо что-то вельми суров ты, воевода...
- А в сече ты тако же будешь словеса долго складывать, яко иная девица бисер на нитку нанизывает?! - уже спокойно спросил Волк - этак нас с тобою обоих вороги в капусту искрошат! Говори, с чем пожаловал...
- Да сомнение велико у мя: не скажут ли купцы хазарски свому хану, когда назад воротятся, что семья нашего Борислава со всим добром да скарбом немалым на Русь подалась? Получается, что вроде как самовольно покинули они господина своего... - молвил тысячник - и не озлится ли хан из-за того? Не ощерится ли местью нам?
- Купцам хазарским, я мыслю, мало интереса еси, кроме своей калиты, да глубокого кармана - задумчиво произнёс воевода - но всё равно ведать сие им не надобно. Углана Бухсора все хазары считают давно погибшим, а где и как кочует его семья по своим степям - о том токмо степной ветерок ведает. А во лесах Руси, где они жити будут, никто и никогда их не найдёт, да и искать не сподобится... Но ты вели своим дружиным об этом держать язык за зубами, и поменьше болтать с купцами хазарскими...
- Исполню, воевода! - тысячник Лис резко поворотил коня, намереваясь не откладывать справу сию в долгий ящик...
...Степь понемногу переходила в лесостепь, то тут, то там, вдоль ручьёв и речушек всё чаще показывались островки деревьев, ещё зелёных, не сбросивших листву. Всё ближе и роднее становились запахи, приносимые неугомонным и озорным бродягой-ветерком, и, наконец, купеческий караван достиг Порубежья Руси. Глазу открылось огромное хазарское кочевье, раскинувшееся едва не до горизонта...
Несмотря на то, что до вечера было ещё далековато, Волк скомандовал остановку, и велел Лису заниматься обустройством ночлега. А сам скоро и бодрой рысью пустив Буяна, отправился повидаться с Бориславом...
Внимание! Копирование или перепечатка материалов моего канала "Чёрный Скорпион" допускается только с разрешения автора!