На следующие выходные не получилось. Но за третье лето от пожара начался процесс возрождения двора. За третье лето расцвели бархатцы, цинии, нарциссы и флоксы. Пионы переместились в более комфортное место. Восстали из пепла почти в буквальном смысле, королевские лилии, что подарила мама, добавились ещё.
С четвёртого лета Мария вернулась к огородничеству. Сажала всего по чуть, кроме картошки. Растения впитывавшие любовь и заботу Маши всегда обильно плодоносили. Маня всё привыкла делать только с душой. Или так или никак. Это был её внутренний девиз. И результаты труда отвечали тем же: обильными плодами овощей.
За пятое лето Маруся отвоевала ещё земли. Выносились кучи камней, осколков кирпичей, шифера, застывшего бетона и до сих пор попадалась зола. Пять прицепов разного мусора вывезли дружно всей семьёй. Со старшими детьми клали плитку- двор преображался. В то лето Мария Александровна закрыла консервации столько, как не заготавливала никогда до.
В шестую весну Маша позвала помощь извне. Крёстный Гриши распахал ещё шире земли. Рассаду сажала сама из семечек, что даровала ей природа в прошлом году.
Работая с землёй Маруся наслаждалась. Это была одна из разновидностей её медитации. Между многозадачным бытом, рулём и писательством у неё была ещё одна любовь- любовь к земле. Она выращивала и украшала. Она трудилась и наслаждалась. Круговорот любви в реальном времени, к которому можно прикоснуться, понюхать, полюбоваться.
Теперь Маша пила кофе только во дворе. Впитывала медовый аромат алиссума, нежный запах флокс, с горчинкой чувствовались бархатцы- нас-лаж-де-ни-е)) Птицы пели всегда. Бабочки порхали по цветам и этим летом начали садиться на руки Манюне. Впервые женщина с бабочкой на руке замерла и покрылась мурашками, кажется и изнутри каждого органа. Не шевелясь и не дыша не могла насмотреться на это чудо. Бабочка прошлась по указательному пальцу и перепорхнула на тыльную сторону кисти. Посидела и улетела. У Машки текли слёзы. Как это невероятно чудесно! В следующий раз Маруся попробовала пересадить с руки на руку и ей удалось. "Так не бывает, но я это вижу. Спасибо, милая, что прилетала."- прошептала ей вслед. Однажды она спасла бабочку из паутины почти из под носа паука. Этот страшный чудовищ был зелёный и ужасный. Мария Александровна при виде пауков верещала, как резанная и дрожала каждой клеточкой. Но здесь надо было спасать красавицу и, сжав зубы от страха, еле вытащила из крепкой паутины запутавшиеся тонкие ножки изящной бабочки. "Какое-то удивительное лето",- размышляла Мария, разглядывая нежно розовые от лучей восходящего солнца облака над домом. Наконец-то они делали электричество на втором этаже. На днях ремонт в ванной. Ускорение в делах и наполненность умиротворением как-то слились в одно и это было по новому. По новому хорошо.
6 лет после того страшного дня, благодаря которому было положено начало бОльшему и прекрасному, благодаря которому она начала писать. Как-то Марусю спросили, мол, что ты вспоминаешь о пожаре каждый год? Женщина промолчала. Нет ещё тех слов, которые могли бы совместить всю горечь, боль и великую благодарность, которые смешались, как три разноцветных раствора в химической колбе и обрели золотистый нежный цвет, который пульсировал и переливался играя всеми красками в лучах жизни. Этот день отпечатался в каждом уголке её организма и сознания. Марии казалось, что за те тяжёлые дни у них с Сашей изменился состав крови. Случилось переливание от мужа к жене и от жены к мужу. Смешавшись, она стала крепкой в жидком состоянии. Не вытекала при малых травмах и порезах. Зависала пурпурной капелькой и не растекалась на мелочи после того глобального соединения.
Кофе уже быстро остывал в шестом часу утра даже в чашке с двойными стенками. Двадцатые числа сентября и удивительно тепло на улице днём, но ночь забирала и впитывала в себя всю нежность солнца. Маша видела, сколько ещё предстоит работы во дворе. Смотрела на дом, будто сквозь стены и прикидывала, что успеется до конца года. Теперь без рефлексии, в принятии и доверии к себе, Саше и Вселенной: всё будет вовремя и лучшим образом для всей семьи. Так было всегда, так будет и дальше.