Злое Солнце убивало постепенно, мало-помалу испаряя всякое сознание и чувство жизни из существа Синги. Он помнил, что следом за сознанием и чувством испарится и самая жизнь, но пока что упрямо переставлял ноги по горячему серому песку. Он всечасно проклинал Небо за свою судьбу, перечисляя про себя все кары земные и воздушные, которые обрушились на него. Фляга с ядом все так же хранилась в пазухе, рядом с ониксовой печатью.
В один из дней он оказался среди руин — прежде на этом месте стоял большой город Эки-Шему. Город славился своим богатством и военной силой. Синга не раз слышал о величественных храмах и дворцах с массивными пилонами, на которых столетия назад были записаны великие пророчества. Вокруг города селились земледельцы, забиравшие воду для посевов из многочисленных ручьев и вади.
Много веков стоял Эки-Шему посреди плодородной равнины, пока в один ненастный год на него не налетел Южный ветер. Разом опустели высокие стены. Вода в ручьях сделалась ядовитой, земля покрылась желто-красным налетом. Год за годом оставленный город ветшал, а человеческая жизнь вокруг него все больше скудела. Теперь на месте славного Эки-Шему было пустое и мертвое место. Разве что кое-где из земли торчали обломки из гипса и песчаника, а на выщербленных камнях виднелись полустертые надписи — Синга, сколько ни пытался, так и не разобрал ни одной. Возле пересохшего колодца он нашел гнилую ослиную тушу а возле нее — мертвого мальчика лет семи. Мальчик, верно, кормился дохлятиной и оттого умер. «Еще один путник. — догадался Синга. — Мальчик этот заблудился в пустоте, не сумел выйти к человеческой жизни. Скоро и я умру тоже». Решив так, он выбрал себе место возле обломка стены и лег на асфальт, растрескавшийся от солнечного тепла. Кладка из песчаника дала ему долгожданную тень и вместе с тем отгородила от мертвых тел и зловония. Синга повернул голову на восток и прикрыл глаза. Сквозь ресницы он видел маленького желтого скорпиона, ползущего по его руке. «Пусть он дальше живет вместо меня, — подумал Синга про скорпиона. — А я не буду». Сквозь ткань одежд он почувствовал флягу — горлышком она упиралась в его правое бедро. Последний сон. Винная настойка на травах, вызывающая мирную и тихую смерть. Нет, ему не нужно никакое зелье, все случится само собой.
На Сингу накатила прохладная зыбь, и скоро он впал в темное забытье. За сном он чувствовал явь, сквозь веки наблюдал движение и закат небесного светила. Когда на небе появилась луна, он ощутил какое-то движение в холодном воздухе и понял, что к нему приблизился неизвестный человек. Чувствуя возможное спасение, он открыл глаза.
Возле самой стены, залитой белым светом, возвышалась фигура в остроконечном колпаке.
— Хвала Великому отцу! — произнес Синга. — Я думал, что умру в этом пустом месте!
Человек в колпаке не ответил, но это не смутило Сингу. Он встал со своего смертного лежбища и приблизился к незнакомцу. Из-за стены выглянула безволосая голова, бросила на юношу быстрый взгляд и тут же пропала.
— Добрые люди! — произнес Синга на аттару. — Помогите мне в моем горе. Сейчас я — один под Злым Солнцем, но в Эшзи живет мой отец. У него большой дом и много доброй земли. Он отблагодарит вас за мое сохранение!
Он подошел к человеку в колпаке, пытаясь заглянуть ему в глаза, но напрасно — лицо незнакомца было закрыто черной тканью. Он сразу почувствовал холод, исходивший от этой мрачной фигуры, и гадкий запах — так пахла заскорузлая, испорченная кожа, выброшенная из дубильни. «Видно, он не понял меня», — подумал юноша и повторил свои слова на шему, синари, затем на тхарру. Темная фигура осталась безмолвной. Из-за стены доносилась какая-то возня, будто что-то тяжелое тащили по земле.
Синга рассердился:
— Кто ты такой? Ты зачем присутствуешь без толку? Зачем молчишь? Ты тоже хочешь моей смерти? Тогда — уходи!
Из-за стены опять выглянула безволосая голова. Только теперь Синга заметил, что у головы нет ушей, а на месте носа торчит неровный обрубок.
— Залепи рот глиной! — приказал безухий и безносый на чистом э-ше-за. — Замолчи, не то я вырву твой язык.
Услышав родную речь, Синга оцепенел. Ему показалось, что все семь небес разом рухнули ему на голову. Пока он стоял, открыв рот, безобразная голова опять скрылась.
— Ты из Эшзи! — прокричал Синга. — Вот она — милость неба! Ты поможешь Синге, сыну доброго хлебороба?
Из-за стены донеслось какое-то бормотание. Синга прислушался.
— Знаешь, что я видел вчера, проходя по пыльной дороге? — услышал он. Голос принадлежал безносому.
— Нет, не знаю! — произнес сердито тот же голос, как если бы безносый ответил сам себе.
— Я увидел мертвого льва! Рядом лежал человек, убивший его, он был ранен, истекал кровью и богохульствовал. По-моему, это смешно. А ты как думаешь?
— Что ты сделал с этим несчастным? — произнес безухий все тем же сердитым тоном.
— Ничего. Я оставил его на земле. То, что побывало в когтях льва, вовек принадлежит льву, — и безухий засмеялся. Смех его был похож на сухой стрекот.
В недоумении Синга заглянул за стену, но ничего не увидел в глухой темноте. В отчаянии он развернулся и быстрыми шагами пошел прочь, ступая по бледной лунной тропе. Ему не терпелось оставить позади мертвый город и странных этих людей, которые не знали его горя и не жалели его. Синга шагал, не понимая, куда идет и откуда взялись у него силы. Странные, дикие мысли спутались в колючий клубок. Вдруг ему на глаза попалась телега, запряженная двумя ослами. В лунном свете ослы казались огромными, словно тхарские кони, а сама телега была похожа на спящее чудовище. Приблизившись, Синга увидел в кузове несколько больших льняных свертков, лежащих один на другом. «Это — мертвецы, — понял юноша. — Теперь верно: все худое приключилось со мной». Сомнений не было — ему повстречался один из Черных караванщиков. Очень давно, малым ребенком, Синга слышал страшные сказки про людей в высоких колпаках — тех, что ходили вдоль дорог, собирая трупы. Встречи с ними боялись больше ночной лихорадки, больше Южного ветра и самой смерти.
Синга остановился возле телеги, не зная, что делать. Ему очень хотелось поскорее убежать отсюда, но он видел, что рядом со свертками лежат льняные и кожаные тюки. Синге вспомнилось, что добрые люди, оставляя своих мертвых возле дорог, кладут у них в головах последнее угощение. Так же поступали и злотворные почитатели архонтов — с той лишь разницей, что и покойников, и надлежащее им последнее угощение они зарывали в сырую землю. Поборов отвращение и страх, Синга приблизился к телеге и запустил руку в один из тюков. Внутри оказался большой горшок, запечатанный воском, — в таких хранили сикеру и кислое вино. Сердце юноши забилось быстрее. Рядом с горшком он нашел маленький круг сыра и кусок соленой рыбы, пучки чеснока и лука.
Недолго думая, Синга схватил одну из сумок, в которой были сухие хлебные лепешки, бросил в нее сыр и солонину, порывшись в другом тюке, он нашел еще несколько сухих лепешек и пригоршню фисташек. В третьем тюке оказалась большая кожаная фляга, полная кумыса. «Хватит, — подумал Синга. — Нужно исчезнуть, пока меня не схватили». В ту же минуту он услышал тихие шаги за своей спиной и сорвался с места, словно перепуганная ящерица. Он бежал, не чувствуя под собой земли, колючий воздух разрывал его грудь, глаза застилали злые слезы. Синге мерещились гневные крики и проклятья, костлявые руки обворованных мертвецов тянулись за ним вслед. Он и не заметил, как очутился на краю обрыва. Здесь он попытался спуститься, но оступился и кубарем полетел вниз. «Разобьюсь!» — мелькнула мысль. Он думал, что упадет на твердые камни, но вместо этого плюхнулся лицом в сырой ил. По дну оврага тек мутный ручей, оставшийся, наверное, от прежней реки. Синга опустил лицо в грязную воду и принялся с наслаждением пить, забыв, что за его плечами висит фляга с кумысом. Силы оставили юношу, он растянулся в сырости и провалился в сон.
Продолжение здесь: https://dzen.ru/media/id/644883c6c0cf9c3cd1576b95/skarna-tom-tretii-pesn-iujnogo-vetra-glava-chetvertaia-65137059b0d0bc19a67bb66c
#темное фэнтези #псевдоистория #древний восток