– …и тогда отважные испанцы взяли неприятельский фрегат на абордаж, бросили в море проклятый флаг янки…
– Кого?
– Янки! Бросили в море флаг вместе с капитаном и отправили пленных на знойные колониальные плантации. На этом и закончилась бесславная история поражений и началась история побед. Эта битва произошла у берегов Сьерра-Леоне в апреле… м-м-м… 1688 года.
– Ну и каша у вас в голове, сеньор… – Экзаменатор прижал ногтем указательного пальца страницу зачётки и прочитал, слегка приподняв брови: – …Иваниро-Бухвицкий.
Палец был длинным, тонким, помещался на изящной кисти и принадлежал сидевшему напротив студента черноволосому франту в бархатном камзоле с пышным кружевным жабо. Он поднял со стола лежавшую справа широкополую шляпу с пером неизвестной птицы и стал обмахиваться ей, утомлённо улыбаясь.
– Ну-с?
– ...а их величество королева Изабелла наградила доблестных моряков и даровала капитану флагмана Педро по прозвищу Турок дворянский титул.
Франт посмотрел на студента, широко открыв глаза, и его смуглое лицо пошло белыми пятнами.
– Тысяча чертей! – воскликнул он, вскакивая и хватаясь за эфес шпаги. – Этому Турку?! Что вы болтаете! Турку дворянский титул? Да я сам сделал из этого удавленника рагу! Лично! – И он произвёл эффектный выпад в сторону Бухвицкого, сбросив со стола скатерть и опрокинув стул.
*
Студент пискнул и сполз за парту. В поле видимости остались макушка и пламенеющее ухо. Высунувшаяся рука нервно сгребла несколько книг и наскоро соорудила баррикаду.
– Прошу прощения, сеньор… Я оговорился. Конечно, вы правы. Я вспомнил! Этого э-э-Педро съел огромный крокодил. Верите ли, обгрыз до самых ботфорт! – Студент воодушевился: – Это произошло как раз там, на юго-западной оконечности африканского материка. В то время здесь обитало ужасное племя каннибалов Тука-юка, наводившее ужас на всё прогрессивное человечество. Они охотились на несчастных путешественников, приехавших на сафари. Загоняли их в ловушки и устраивали дикие оргии. У них было своё сафари! Педро-то от них удрал, да что толку…
*
За баррикадами было тихо. Студент медленно распрямил спину и выглянул. На месте экзаменатора сидел, сладко улыбаясь, тучный представитель негроидной расы. На его обширной груди красовалась татуировка в виде пучеглазой птицы с мощным клювом.
Студент нервно сглотнул и опустил глаза на стол в поисках чёрной шляпы. Оказалось, что она бесследно исчезла вместе с её хозяином.
– Гитаса, – сказал негр, по-прежнему широко улыбаясь.
– Это… Иваниро-Бухвицкий, очень приятно, – машинально пробормотал студент.
– Тука-юка, – уточнил негр.
Он поднял руку и задумчиво поскрёб фрагмент праздничной раскраски на щеке, напоминающий разводы от зубной пасты. За спиной Бухвицкого зашуршало. Стена с портретом Исаака Ньютона исчезла, и вместо неё возникли джунгли. Раздвигая лианы, под приглушённые звуки тамтама из джунглей вышло около десятка угрюмых чернокожих крепышей и ступило на запылённой пол аудитории. Потрясая допотопными копьями, они двинулись прямо на студента.
Отступать было некуда. Пригнувшись, студент кинулся к окну, забрался на подоконник и, поджав длинные ноги, забился в угол.
Первое же копьё со свистом рассекло воздух, и, разбив стекло над правым ухом Бухвицкого, улетело во двор. Приготовившись к самому худшему, студент отвернулся к стене, воткнул нос в сероватую побелку, для верности зажмурился и заорал первое, пришедшее ему в голову.
– А Педро всё-таки съел крокодил! – И, каждым нервом ощущая мгновенно возникшую недоуменную тишину, продолжил с почти галилейским пафосом: – Огромный зелёный нильский крокодил!
*
…Когда студент робко открыл глаза, за столом снова сидел доцент Пётр Иванович Сидорчук, а для всех мехматовцев попросту Чук, и укоризненно смотрел на Бухвицкого.
– Огромный и зелёный? – переспросил он рокочущим басом. – Ну, что ж… А организуйте-ка мне, голубчик, график Лювилля в си-проекции. – И он придвинул к себе экзаменационную ведомость.
– Ага, – вяло сказал Бухвицкий и сделал неопределённый жест рукой: – Да… Это вот, как её…
– Ну-ну? – спросил Сидорчук и нетерпеливо прищурился.
– Йар-р! – вдруг громко треснуло сверху. Студент и преподаватель одновременно подняли головы. Под потолком на плафоне люстры устроился большой попугай. Развернув белый хохолок, он склонил голову, глянул вниз и вернулся к своему туалету. Опустив глаза, Сидорчук обнаружил, что сразу трое студентов выбыло из стройного списка экзаменуемых – на бумаге расплылась неприлично огромная бело-зелёная клякса.
– Что это? – спросил он.
– Попугай, – обречённо ответил Бухвицкий. – Из джунглей.
Попугай перелетел на распахнутую форточку и, снова издав торжествующее «йар-р», скрылся в листве ближайшего дерева.
– Да вы хулиган, дорогой мой, – твёрдо и тяжело произнёс Сидорчук. – И я даже не стану спрашивать вас, откуда здесь взялась эта птица, и зачем вам понадобилось бить в аудитории стёкла.
– Это не я… Это не мое… – спохватившись, заговорил студент, беспомощно оглядываясь по сторонам в поисках не дай бог просочившихся других представителей африканской фауны. – Наверное, это попугай Вальки Спицына. Он таких разводил.
*
В аудитории было тихо. Косо смотрел на него гениальный Исаак, болтаясь на одном гвозде.
…За столом напротив студента сидел второкурсник Валентин Спицын, который, как всем было известно, в качестве хобби и небольшого приработка занимался разведением попугаев, и что–то писал, склонившись над листом ведомости.
– Да, – пробормотал он, не отрываясь от своего занятия, – Какаду. Хороший экземпляр.
Вздохнув, он наконец отложил ручку, подпер щеку и уставился на Бухвицкого.
– Вот что мне с тобой делать? – спросил Спицын почти жалобно. – Достал ты нас, голубчик. Тебя же из двух институтов поперли? Поперли. И нафига ты теперь на мехмат пришел? Чего ты здесь забыл со своими э-э… способностями? Стоит тебе что-нибудь брякнуть, оно тут как тут…
Словно разговаривая с самим собой, Валька продолжал задумчиво:
– Три жабы, пять гадюк, один паук какой-то невероятных размеров только за прошедшую неделю. Техничка лошадью два часа по корпусу бродила… И ведь фантазия убогая, знаний ноль. Какаду вот, кстати, в Африке не водятся, не знал? – Он устало провел рукой по лицу, и на место молодого веснушчатого неведомо как вернулось одутловатое с заплывшими глазами лицо Сидорчука. Задержав взгляд на своей все еще молодой руке, доцент подытожил:
– Боюсь, ваша тройка снова сорвалась. Придётся вам посетить заседание кафедры. – Он отодвинул зачётку Бухвицкого, поднялся и направился к двери. – И очень рекомендую вам придумать что-нибудь в своё оправдание…
– Инквизитор, – вполголоса буркнул студент в спину уходящего экзаменатора.
Тотчас же до него донёсся монотонный глухой голос:
– Уповай на Бога, сын мой, и да очистится душа твоя от скверны заблуждений на святом огне… – Раздражённым движением стряхнув с головы чёрный капюшон, Сидорчук, превратившийся на этот раз в инквизитора, повернул к студенту бледное злое лицо: – Повторяю: заседание кафедры завтра. В полдень.
***
Студент смотрел в окно. На душе было сумрачно. Ну вот, мать опять расстроится, ныть начнет, отец взбеленится. Как с предками не повезло! У них сын с феноменальными способностями, а они: «Получи сначала высшее образование, стань на ноги. Приличная работа, социальный статус, то-сё, а со своими фокусами потом возиться будешь. Если не надоест». А ведь снова погонят из института, как пить дать. Невезуха.
***
Сидорчук вышел в коридор и вытащил из кармана мобильник.
– Кеша, – весело пророкотал он в трубку, – ну все, уделал я его. Да, а ты как думал? Все не просто. У меня ишемия, между прочим. А страшно было! В образ вошел – пришлось и со шпагой попрыгать, и в шкуру каннибала влезть. И все время переживать, удастся ли обратно вернуться. А вот как? – он засмеялся. – Секрет надо знать. И амулеты покупать у грамотных специалистов. Это вам не отвороты-привороты у сельской бабки варить. Нано-технология, основанная на черной магии… Понятно? В общем, давай подгребай завтра на кафедру, тащи террариум, веревку, ящик там, ну, сам сообрази… Нет, ничего экстраординарного. Парень лопух. Да не трясись ты. Я ж говорю – товарищ простой, как шкаф. А на заседание придут пятеро плюс секретарша. Значит, либо шесть жаб, либо змей, либо еще гадов каких. Если не повезет, будут крокодилы… – он послушал трубку. – А ты гарпун возьми, ну, не знаю, сам думай, тебе же надо… Да не бойся ты, просто не заходи сразу, за дверью постой, а как этот колдун выскочит, так и действуй. Час у тебя точно будет, потом они развоплощаться начнут… За час ты должен всех гадов куда подальше, в лес, или в поле, или... разберешься, в общем. Только представь – кафедра в полном составе исчезла, каково? – он снова захохотал. – А вот что дальше будет, меня не касается, я вообще бюллетень с завтрашнего дня возьму. Ты там сам вертись, карьерист… Все. Если изберут завкафедрой, с тебя магарыч, не забудь.
---
Автор рассказа: Анна Мухина
---
Загадка
Домик был старый, но вполне ухоженный. Мало он простоял пустым, не успел одичать и обветшать. «Ну и слава богу! — подумала Маша. — Мужика на сегодняшний день у меня нет. Да и, наверное, уже не будет. А сама я не из тех могучих русских баб, которые во всем спецы: и в забивании гвоздей, и в торможении коней, и в походах по горящим избам!»
Она поднялась на крылечко, достала из сумки ключ и отперла массивный навесной замок.
***
Этот дом Маше неизвестно почему завещала баба Люба. Старушка малознакомая, хоть и родственница. Странно, но кто его знает, как мозги у таких глубоких стариков работают. Ведь бабе Любе было по Машиным подсчетам что-то около ста лет. Маша приходилась ей то ли внучатой племянницей, то ли двоюродной внучкой. Короче, нашей портнихе поварихой.
Маша бывала у бабы Любы в далекой юности. Уже тогда баба Люба была хорошо в годах. Но жить предпочитала одна. Родню никогда не напрягала, помощи не просила. А вот недавно взяла и умерла.
Когда Маше позвонили и сообщили, что у нее в деревне Загадка умерла бабушка, та даже не сразу вспомнила о бабе Любе. И уж тем более не ожидала, что она оставит свой домик и двенадцать соток земли именно ей — Маше.
— Подарок тебе к будущей пенсии! — пошутил тогда Машин муж, Михаил.
— Тю, до пенсии еще, как до Луны пешком, — отмахнулась Маша. — Мне ведь только пятьдесят четыре. А пока я до шестидесяти доскриплю, ее, глядишь, еще отодвинут. Так что это просто подарок. Только вот понять не могу, за какие такие заслуги. Я ведь даже не знала, что баба Люба до недавнего момента жива была. Думала, она уже давным-давно к праотцам отправилась. Лет-то ей сколько. Ну да ладно, не в моем положении капризничать. Раз подарили — будем пользоваться.
— Или продадим! — потер руки Михаил.
***
Хорошо, что не продали. Через пару-тройку месяцев после того, как Маша стала землевладелицей, ее ожидал еще один сюрприз. Гораздо менее приятный, чем получение наследства. Оказалось, что ее драгоценный Михаил ей изменяет. Да, вот так вот. Седина в бороду, бес в ребро, камень за пазухой.
И выяснилось-то все банально и неприглядно. Забыл муж телефон на кухонном столе, а тот возьми да зазвони. Ничего не подозревающая Маша возьми да прими вызов. Еще даже «алло» сказать не успела, а из трубки заворковали женским голосом:
— Медведик мой пузатенький, куда же ты пропал? Я тут уже полчаса прыгаю на остановке, машинку твою жду.
Маша ошалело молчала. «Это Мишка, что ли, «медведик пузатенький»? — догадалась она. — Если так, то, значит, я рогатая олениха».
— Ну чего ты не отвечаешь? — канючила трубка. — Ты хочешь, чтобы твоя зайка на автобусе ехала?