- Господи, помоги и спаси мою семью! Убереги матушку мою, Матрену, мужа моего и детей! Господи, отведи беду от нас!
София долго думала, как поговорить с дочерью о ее представлениях о взрослой жизни, но решила, что лучше пропустить ее слова мимо ушей. Но себе запомнила, что девочка ее интересуется не тем, чем нужно. Это уж, решила София, ее упущение, как матери.
Больше бы нужно быть рядом с детьми, но лето, день год кормит. Надо в огороде работать и в лес по грибы сбегать, и посолить, посушить, замариновать. Повезло, свекровь могутная, вдвоем-то оно полегче. Если одна с малышкой водится, другая на колхозной работе или в огороде.
В этот год грибов уродилось, завались. Только знай, бери корзину, ступай в лес и режь. Несмотря на то, что август выдался теплый, дожди идут едва ли не через день. Сыро в лесу. Как-то, уже во второй половине августа, Матрена с Мартином пошли по рыжики. Матрена знала одно потаенное место, недалеко от болота, где эти грибы точно растут.
Нет, чтобы калоши или сапоги надеть, Матрена лапти материны надела. В них ноги дышат и не так устают. Не устают-то, не устают, только пошла она по краю болта и провалилась. Не пошла ведь домой, так с сырыми ногами и ходила весь день.
Притащили они с внуком две корзины рыжиков. Ей бы ноги перегоном растереть, прогреться на печи, какое там! Давай, скорее, скорее грибы перебирать. Рыжик, гриб нежный, его нельзя долго держать, даже мыть нельзя. Каждый грибочек нужно взять в руки и мягкой тряпочкой протереть от грязи и прилипшей хвои.
До рассвета сидели втроем, перебирали грибы, те, что помельче в банки засолить, что крупнее, прямо в эмалированное ведро. Самые неподходящие, на жареху оставить. Под утро Александра отправили спать, и уже вдвоем досолили, прибрались.
- Мам, ты уже ложись. Я полы помою, воды принесу, картошки с грибами пожарю.
- Давай, Софьюшка, я хоть картошки почищу, все тебе легче.
- Мне не трудно, матушка, я ведь по лесу не ходила, корзины не таскала, ложись. Я еще удивляюсь, как ты на ногах держишься.
- Ты не смотри, что я старая, я еще крепкая.
- Крепкая, слава Богу, тьфу на тебя, чтобы не сглазить.
София помыла на кухне полы, вышла воду выливать. Солнце встает зловеще-алое, облака под ним, словно огромный фиолетовый трон, украшенный позолотой, острые, как стрелы, лучи от него расходятся во все стороны.
София смотрела, завороженная, как поднимается от горизонта алый шар, залитый по краям жидким золотом. Жуткая красота, злая сила, которая мерещится в ней, напугала Софию до ужаса. Это сон?
Внезапно подул по-зимнему студеный ветер, прямо над головой каркнула ворона. Целая стая воронья появилась не откуда, закружила над их домом, чернотой закрыв небо.
Никогда ранее не думающая о Боге София, перекрестилась
- Господи, помоги и спаси мою семью! Убереги матушку мою, Матрену, мужа моего и детей! Господи, отведи беду от нас!
Сердце Софии билось с силой, словно пытаясь вырваться из грудной клетки, волосы взмокли, по спине бежал холодный пот. Она вошла в дом, проверила мужа и младшую дочь. Спят. Сын тоже дышит ровно. Зоинька, разметалась, раскрылась. София укрыла ее, подошла к свекрови.
Прислушалась к дыханию, вроде спит, чуть похрапывает, как всегда. Поругала себя София за дурость, выпила кружку холодного чая и пошла за водой. Небо ясное, солнце светит как всегда, никаких ворон и близко нет. Померещится же такое. Это, наверно, из-за бессонной ночи.
Растопила плиту, начистила картошки, пожарила огромную сковороду картошки с грибами, луку не пожалела, посолила, поперчила. Дух пошел по всему дому! Проснулся Мартин
- Мам! Как вкусно пахнет, просто невозможно терпеть, есть хочется.
- Умывайся, сынок, сейчас отца разбужу. Вместе поедим. Бабушка с Зоей пусть спят. Проснутся, накормлю.
Александр давно не спит, привык вставать с солнцем. Но он лежит, закрыв глаза, дожидаясь, когда София придет его будить. Нравится, как она наклоняется к нему, обдавая сладким молочным запахом, как мягко проводит по волосам, гладит по плечу, шепчет ласково. Вот и сегодня он слышит
- Притворщик, открывай глаза! Знаю, не спишь, ишь разулыбался, ресницы дрожат, вставай, утро настало.
Саша исхитрился, поймал жену за руку, привлек к себе
- Полежи со мной маленечко, ну, хотя бы минуток десять
- Не могу, родной, Мартин уже встал, ждет тебя завтракать. Я с тобой вечером полежу, всю ночь рядышком буду лежать.
Завтракали втроем, разговаривая тихо, словно заговорщики. Александр уговаривал Мартина
- Сынок, все твои ровесники на поле, колосья собирают, может и ты пошел бы.
- Нет, пап, не пойду. Я потом со своим классом отработаю. Мы с бабушкой заприметили место, где сырой груздь прячется. Она выспится, мы снова в лес пойдем. Нам ведь надо на зиму запастись? Надо. Вот.
Александру пришлось согласиться. Он боялся давить на Мартина, тем более, что понимал, так мальчик и остался для всех чужаком. Если уж деревенские кого не взлюбили, то трудно что-то изменить.
Проводив мужа на работу, София занялась домашними делами. Мартин накормил гусей и кур, выгнал овечек в стадо, гусей проводил. Проснулась Люсия, потом Зоинька. Шумно стало, а Матрена все спит. Что-то ведь неладно.
София подошла к свекрови, прислушалась. Показалось, она дышит натужно. Присмотрелась, глаза полуприкрыты, лицо горит. Потрогала лоб, просто огонь. Намочила полотенце холодной водой, приложила ко лбу матери.
- Мартин, сынок, беги в медпункт, скажи, бабушка без сознания, у нее температура.
Зинаида Петровна, много повидавшая, опытная фельдшер, смотрела на Софию с жалостью
- Не знаю, София, что делать. Сердце очень слабое, еще и двухстороннее воспаление легких. Уколы сейчас сделаю, должно помочь, вечером еще приду. Однако, чтобы потом не стало ударом, готовьтесь к худшему.
- Нет, Петровна, не согласна я, надо что-то делать. Может какое лекарство достать?
- София, дорогая, против старости нет лекарств. Тетке Матрене, поди под семьдесят, а сердце изношено, как у восьмидесятилетней. Какие тут лекарства? Беречься надо было.
- Что-то надо делать? Как-то ведь лечат таких больных?
- Пусть Александр Михайлович попробует привезти врача из города. Может он и выпишет какие-нибудь дорогие лекарства, но скажет то же самое. Сердце изношено, организму тяжело бороться с пневмонией.
После уколов Матрене стало легче, температура спала. Она даже чаю с медом попила. Александр привез врача, пожилого, седого, как лунь, старика. Осмотрел, послушал, прописал лекарства. Отвозившему его обратно Александру, сказал
- Выходить Вашу маму возможно, но ей нужно очень беречься. Неизвестно, как она с таким сердцем живет.
- Может ее в больницу положить?
- Ей теперь никакая больница не нужна. Фельдшер утром и вечером уколы сделает, таблетки вовремя будете подавать. А так, сейчас ей нужно быть в окружении родных. Я вижу, вы все к ней привязаны.
Все-таки какая-то надежда. София разрывалась между Люсией и свекровью. Матрена кашляла так, что казалась, она вот-вот задохнется. София поила ее подорожником, сосновыми почками, ставила горчичники. Смотришь, вроде полегчало, только обрадуешься, снова температура, снова нельзя ставить горчичники.
Матрена ничего не хотела есть. София попросила Сашу зарезать курицу, варила бульон, поила им свекровь. Где-то на пятый день Матрене полегчало. Она захотела ухи. Александр достал рыбы, София ухи сварила.
Подняв подушку повыше, она помогла свекрови сесть.
- Сейчас, мама, я тебя накормлю. Ты не силься садиться, приваливайся на подушку, вот так. Молодец, ничего, мы с тобой еще поживем, ты у меня могутная. Но, сегодня я тебя с ложки покормлю, ладно?
Матрена сморгнула бессильную слезу
- Спасибо тебе, дочь! Не дал бог родить дочку, дык тебя послал. Как бы я без тебя жила? Ты стала моей опорой, счастливую старость дала. Пусть твои дочери будут к тебе так же милосердны, как ты ко мне.
- Будут, конечно будут. Давай, хлебать станем! Вот так. Теперь кусочек рыбы, ой, какая ты молодец! Давай еще ложечку!
- Все, наелась. Охоньки, вся чисто вспотела, вот как трудилась.
- Это ведь хорошо! Сейчас, оботру тебя, переодену, постель сменю. Чаю потом попьем. Хочешь чаю, мама?
- Пожалуй, выпью чашечку, вприкуску с сахаром.
Одетая во все чистое, накормленная, напоенная, обласканная приемной дочерью, Матрена уснула.
Снится ей зеленый луг с белыми ромашками, белые голуби на синем небе и сынок ее Василек, Василька, ее синеглазый Ангел. Он стоит за широко раскрытыми белыми воротами, весь светлый, в белой крестильной рубашке
- Мама! Я так долго тебя ждал! Ты идешь ко мне?
- Иду сынок, иду!
Матрена оглянулась назад, но там была темная ночь, не видно никого, и она шагнула в раскрытые ворота, к сыну, протянувшему к ней руки.
Продолжение здесь: Глава 48