Катя наливала дочке в стакан молоко, когда дверь в дом скрипнула. Она обернулась на звук, и тихонько вскрикнула. На пороге стоял Егор, осунувшийся, небритый, смотрел на неё и улыбался. Руки у Катерины задрожали, кувшин с топлёным молоком полетел на пол, а она в следующее мгновение подлетела к мужу и повисла у него на шее.
— Господи, Егорушка, тебя отпустили, — спрашивала она мужа, заглядывая ему в глаза.
— Отпустили Катюша, наконец то во всём разобрались и отпустили.
Возвращению Егора обрадовалась не только Катерина, рыжий кот Буян, тоже был этому несказанно рад, потому что с удовольствием лакал молоко, что растеклось по полу большой белой лужей.
— Ой, да что же это я, тебя ведь накормить нужно, ты ведь голодный, — опомнилась она и опрометью бросилась на кухню.
— Погоди Катюша, не суетись, мне бы помыться для начала, а то тюремной камерой пропах весь.
— Так у нас баня истоплена, мы с Аришкой мылись, я словно чувствовала что тебя сегодня отпустят, баню истопила. Погоди, сейчас приготовлю бельё и пойдём, вымою тебя.
В бане Егор долго хлестал себя веником, и опрокинул не один ушат воды, словно хотел чтобы даже следов пребывания в камере, не осталось на теле. После бани, они втроём сидели за столом, ужинали, потом пили чай, Аришка всё подкладывала ему пироги приговаривая: “Папа, вот этот ещё попробуй, я сама в него начинку заворачивала и в печь ставить маме помогала”. А Егор только приговаривал: “Господи, как же хорошо дома, думал уже сроду вот так, ужинать с вами не доведётся”. Катя сидела рядом, держала его всё время за руку и прижималась к плечу, словно боялась что муж в любую минуту может исчезнуть.
— Егорушка, как же ты до дома добрался, ведь поздно уже, автобусы не ходят? — спросила она мужа, когда тот насытившись, откинулся на спинку диванчика.
— Мне повезло, пошёл на элеватор, а там Славка Кошкин, с последним рейсом зерно привёз, с ним и приехал. Да если бы даже транспорта не было, пешком ушёл, подумаешь каких-то сорок километров, к утру дома был бы.
— Как же всё удачно сложилось, а Маринка вечером была у нас. Знаешь, меня здесь все так поддерживали, помогали, и Марина и учителя наши. Никто не верил в то что ты зерно украл. Но больше всех семья твоя, мы с Леной очень сдружились, и с мамой, Арина теперь в садик почти не ходит, всё время с бабушкой Мотей проводит, утром едва только проснётся, сразу к ней бежит.
— Я знал что мама долго злится не сможет, и всё равно примет вас с Ариной. Просто время для этого нужно было, а тут как говорится не было бы счастья.
— Егорушка, а тебе новый следователь помог? Витольд Яковлевич обещал что из области пришлют.
— Да нет, похоже, что свои во всём разобрались.
— А кто же всё-таки украл, то злополучное зерно?
— Пока не знаю, мне ничего не сказали. Просто выпустили из камеры, отдали вещи и объявили что могу быть свободен, меня больше не задерживают.
— Ой Егор, а твои-то, ничего не знают, мама так переживает, нужно бы сходить к ним.
— Поздно уже Катюша, там спать давно легли. Завтра утром пойдём и всех обрадуем. И нам тоже пора ложиться, смотри, Аришка за столом прямо уснула.
Егор осторожно взял девочку на руки, и отнёс в её кроватку. Ариша сквозь сон спросила его: “Папа, а ты больше никуда не уедешь?”
— Никуда Ариша, спи, — успокоил Егор девочку, укрывая байковым одеялом.
А потом, осторожно лаская в постели жену спросил.
— Кать, а как там наш маленький?
— Растёт, папку вместе с нами ждал, скоро уже наверное толкаться станет. Знаешь, мне кажется что это будет мальчик, сын. Я когда Аришкой беременная была, у меня настроение по сто раз за день менялась, и всё время чего-то хотелось. Потому что девочку носила, капризулю. А сейчас наоборот, когда всё это случилось с тобой, малыш словно успокаивал меня, говорил что всё будет хорошо, и не требует ничего, кроме яблок, вот их готова целыми днями есть. Точно сына рожу, тебе помощника, а себе и Аришке защитника.
— Хорошо бы, но и дочке я тоже рад буду, Аришке подружкой станет. А сына мы всё равно потом с тобой родим, куда же нам без наследника.
Утром, как только проснулись, они все вместе пошли к Прохоровым, чтобы успокоить родных. Аришка убежала далеко вперёд и пока Егор с Катей, дошли до дома, там уже знали, что он вернулся, поэтому встречали их во дворе.
— Я же говорил что всё образуется, разберутся и отпустят, — говорил Гаврил, обнимая сына.
— Батюшки, а исхудал то как, на лице одни глаза остались,— вытирая слёзы запричитала Матрёна.
— Ничего, на Катиных пирогах быстро щёки отъест, — пошутил Илья и шлёпнул брата по плечу, — а мы с батей вечером собирались на ваш участок идти, шифер вчера подвезли, крышу крыть надо. Дом считай что готов, вот крышу накроем и можно будет внутренней отделкой заниматься, к Новому году новоселье справите.
— Спасибо тебе Илюх.
— Да за что, — удивился брат.
— За поддержку, за то что не бросили в беде. Ничего не ясно было, а вы дом строить продолжали, отобрать ведь могли.
— Пускай только попробовали бы. Левашов правда грозился, но парторг ему укорот дал, сказал что пока суда не было, отбирать участок не имеет права, — разглаживая усы, проговорил Гаврил.
Побыв немного у родных, Егор сказал что нужно идти на машинный двор.
— Это зачем? — спросила его мать.
— Как зачем, на работу мне выходить нужно, и так больше недели не работал. Машину мою хоть другому кому не отдали?
— Нет, стоит, тебя дожидается, механик никого к ней не подпустил, хотя желающие находились, — пояснил Илья.
Пока в доме Прохоровых шли разговоры, туда прибежала соседка, Тина Котлярова и с порога спросила.
— Новость слыхали?
— Какую ещё новость? — с беспокойством уставилась на неё Матрёна
— Ваньку Куприянова и Толика Сычёва, в милицию вчера увезли, зерно то, они украли, и на кордон к Авилухину свезли, — выпалила Котлярова, а потом попросила, — водички попить дайте, а то пока до вас бежала, в горле пересохло.
— А Сычёв это который, — переспросила Матрёна, протягивая Тине кружку с водой.
— Да то который на хуторе Лозовом живёт, у него ещё бельмо на глазу, — пояснила Котлярова, после того как с жадностью выпила воду.
— А я сразу догадался что это Куприянов подстроил. Вот только доказать ничего не мог, — стукнув себя кулаком по коленке, проговорил Илья, — а как всё известно стало?
— Точно не знаю, но вроде кто-то видел их, и в милиции всё рассказал, мне дочка моя Иринка говорила, а ней Лидка весовщица, при ней этих двоих с тока забирали.
— Ну вот пускай теперь и отвечают, а я на работу пошёл, — вставая со стула, проговорил Егор.
— А тебя стало быть отпустили? — обратилась Тина к нему.
— Отпустили.
— Ну и слава Богу, а то вон мать места себе не находила. Моть, у тебя дрожжец немного не найдётся, — просяще обратилась она к Матрёне.
— Найдётся, Ленка недавно в район ездила, привезла.
— Отрежь трошечки, хлеб испечь надумала, кинулась, а дрожжей нет, закончились.
Матрёна принесла Тине кусок дрожжей, та поблагодарила и заторопилась домой. Ей не терпелось разнести услышанную новость по всей улице.