Домик на краю города, дальше болотные кочки и мелкий кустарник – пропасть можно.
Зимой пусто: никто сюда не заглянет, даже лихой человек стороной обойдет. В домике муж и жена – бездетные супруги в годах. От нечего делать прибираются в своем гнезде, чтобы уютно было и тепло.
Вечерами очень хороши семейные пироги. Можно поставить у телевизора стол, чай заварить и наслаждаться покоем.
Тяжело было – без деток, старость грядущая пугала, поэтому занять себя надо, чтобы печальные мысли не тревожили.
Все в радость, даже когда снегу столько навалит, что не пройти по маленькому дворику. Лопаты в руки – и пошла работа. Для начала расчистишь узкую тропинку, затем расширяешь, наконец, свободен двор от зимних подарков, можно греться в теплом уютном домике и про погоду разговаривать.
Никто к супругам не приходит, да и кто пойдет в глухое место, за которым нет ничего, кроме скучных невыразительных кустов?
Зимними вечерами оглохнуть можно от тишины, и кажется, что нет ни города, ни людей, ни самого мира.
И тогда да здравствует его величество телевизор!
Ночь, морозная и звездная, сидят супруги на диване, телевизионной передачей увлечены.
Стук услышали, от неожиданности вздрогнули. Подумали – показалось. Но стук повторился, настойчивый, но какой-то слабый, словно ребенок пришел.
Окна замерзли – ничего не видно.
Испугались супруги: кто это на улице? Вдруг злой человек, молодой и сильный? А у мужа мало сил – возраст уже, не справиться с напастью.
Делать нечего, накинули старенькие пальто, вышли, тихо, почти шепотом, спрашивают: «Кто здесь»?
Муж опомнился, что не шептать надо, а крикнуть зычным мужским голосом – пусть те, кто на улице, испугаются. И крикнул, конечно.
Оттуда: «Откройте, погибаю я».
Оказалось – парень молодой, пьяный, на ногах не стоит. Схватили под руки, затащили в дом, а он еле дышит, вся одежда замерзла, особенно штаны.
Налила теплую воду женщина, мужчина раздел парня, положил в ванну, помогать стал.
Приходить в себя стал, хмель выветрился.
Пришлось свое белье дать, свою старенькую одежду. Возились с ним до глубокой ночи, чаем горячим отпаивали.
Все это делали, вопросы не задавали, сам рассказал, когда опомнился.
Был у друзей, какая улица? Не помнит. Ссора вспыхнула, почему? Тоже вон из памяти. Только оказался в незнакомом месте, ни денег, ни телефона – ничего. Видимо, все потерял.
Замерзать начал, пьяная голова сообразила, что гибель недалеко. И вдруг увидел спасительный огонек в ночи.
Утро наступило, проснулся парень, встал с раскладушки, стыдно ему. Супруги над завтраком суетятся.
Над плитой развешанная одежда – почти высохла. Сели за стол, молчит парень, не знает, что в таких случаях говорят.
Женщина спросила про мать и про отца, кивнул головой – есть, оба. И снова женщина: «Они с ума сошли, несчастные. Немедленно одевайся». И вызвала такси.
Уехал, не поблагодарив.
Вернулся через неделю, огляделся, словно в первый раз видит. Подошел к женщине, встал перед ней на колени, голову наклонил.
И мужчине поклонился в ноги. Деньги за такси вернул. И тут слова, что они спасители, что заново родился.
А женщина только одно сказала: «Пожалуйста, не пей больше». И это по-матерински прозвучало, и столько эмоциональной силы в коротких словах!
Сына, конечно, не обрели, но появился молодой человек с неравнодушным сердцем. Кто, как говорится, не ошибается?
Как родственник, как молодой друг, на которого надеяться можно. И вечерами, когда особенно тихо, позвонит мужчина, спросит: «Димка, как у тебя дела»?
И услышит: «Все хорошо, скоро к вам приеду. Соскучился. Вы оба в такой мороз никуда не ходите, приеду, все принесу, что надо. Берегите себя, обещаете»?