Найти тему
Архивариус Кот

«Я готова на всякие жертвы»

А.И.Степанова в роли Людмилы
А.И.Степанова в роли Людмилы

(«Поздняя любовь»)

В самый напряжённый момент пьесы Людмила скажет отцу: «Судьба связала меня с ним… что же мне делать?.. Я вижу, я чувствую, что убиваю тебя… Я и сама умираю, но я… его. О, если б я могла жить для вас двоих! Оттолкни, прокляни меня, но… полюби его!» Это крик души, она действительно не может сделать свой выбор, не принеся никому боли.

Я уже прочитала немало отзывов о глупости и наивности Людмилы, но что стоит за её поступками? Когда, за что и почему Людмила полюбила Николая?

Конечно, можно предположить, что это тот случай, о котором старая нянька Поликсены говаривала: «Из тюрьмы-то первому встречному рад: понравится и сатана лучше ясного сокола». Почему «из тюрьмы»? Да потому, что жила Людмила действительно как в заточении. Одна из героинь очень любимой мной А.Я.Бруштейн вспоминает: «У папы я, бывало, всё одна и одна. Папа с утра на службу уйдёт, вернётся в пять часов – обедаем мы. После обеда папа ложится – отдыхает. Проснётся, чаю попьём – спокойной ночи: мне спать пора… Скучно мы жили!» С некоторыми поправками, конечно, но так же «скучно» жила и Людмила. А «потребность любви» была…

Снова и снова вспоминаю не раз уже мной цитированное «А! пожалела, значит - полюбила: где жаль живёт, там люди сердцем близки» - уж простите за повторение, но здесь, я думаю, всё началось именно с жалости. Вспомним ту сцену, где мы впервые увидим их вместе: Людмила «подходит к столу и смотрит с нежностью на Николая» (спящего после бурного вечера): «Милый мой, милый! Как ему неудобно, бедному! Дождусь ли я, мой милый, когда ты успокоишь свою умную, красивую голову на моих руках? Какое бы это счастье было для меня!» И о Шабловой она скажет Николаю: «Ей нужно было пожалеть вас самих, а не… Пожалеть, что вы тратите свое здоровье, и просить вас беречь его».

Мы не знаем, сколько времени Людмила знает Николая. Возможно, Маргаритовы приехали на жительство к его матери ещё в пору его удач, возможно, - когда уже начался его упадок… Но сейчас она слышит о нём лишь как о человеке, готовом «каждый-то вечер сидеть в каком-нибудь Кенигсберге или Адрианополе». Островский показывает, как презрительно отзывается о нём даже брат, передающий, конечно, слова Маргаритова, но с каким удовольствием: «Тебе, говорит, я поверю, ты не то, что брат… Брату твоему, говорит, гроша не поверю, а тебе могу» (и думаю, что это далеко не единственный раз). Полагаю, что, догадываясь (а вероятно, и зная) о подлинных талантах старшего Шаблова, она, действительно, сначала пожалела, а затем и влюбилась («Мы живём в одном доме, я почти никого, кроме вас, не вижу… вы имеете столько достоинств…», «Удивительно было бы, если б я не полюбила вас»).

Наверное, в каждой женщине живёт та самая сестра милосердия, готовая «переносить лишения, невероятные труды, опасности», делающая «добро без всяких расчётов, а только из чистых побуждений», о которой Кручинина рассказывает Незнамову: «Есть такие любящие души, которые не разбирают, по чужой или по своей вине человек страдает» (мне случалось подобное испытать – позвольте без уточнений).

Долгое время, видимо, была у Людмилы «любовь издалека», но неосторожное замечание Николая перевернуло всё: «Ваш только один намёк на любовь опять поднял в душе моей и мечты, и надежды, разбудил и жажду любви, и готовность самопожертвования… Ведь это поздняя, быть может последняя любовь; вы знаете, на что она способна… а вы шутите над ней». Интересен ответ Николая: «Боже мой! Простите! Нет, я не шутил, я…» - и продолжение: «Вы действительно заслуживаете и уважения, и любви всякого порядочного человека; но ведь я способен погубить вас, загубить вашу жизнь». Людмила готова на всё: «А на что мне она? Губите! Я буду и тем довольна, если сумею чем-нибудь вашу жизнь усладить, утешить вас». Однако, подобно другому литературному герою, он не хочет «обмануть доверчивость души невинной»: «А на этот раз я поступлю с вами честно — я вас разочарую… Я затянулся очень глубоко. Вы только себя погубите, и потому лучше посторонитесь с моей дороги. Ни спокойного счастья, ни такой женщины, как вы, я и не стою и желать не умею; мне нужно другое». «Что же другое?» - «Стыдно вам сказать». Но так ли это? Почему он упомянет, что «как-то теплее, когда тебя кто-нибудь любит»?

Или Николаю действительно нужно простое человеческое участие, тепло, которое он не может найти? Ведь удивительно задушевно прозвучит его диалог с Людмилой: «Я сделал глупость и запутался; чтобы распутаться, нужно сделать…» - «Что сделать? (Кладёт руки на голову Николая.)» - «Ах, как хорошо мне!» - «И мне хорошо».

Т.И.Ленникова и Г.Н.Колчицкий в сцене из телеспектакля
Т.И.Ленникова и Г.Н.Колчицкий в сцене из телеспектакля

И его обращение в первом же разговоре «Ангел мой, Людмила Герасимовна, за прежнее простите меня!», - думается, о многом говорит.

Любовь толкает Людмилу на отчаянные поступки: сначала она посылает последние деньги, чтобы он мог оплатить свой проигрыш («Я прочитала ваше письмо, я живо представила ваше положение; тут некогда было думать, нужно было торопиться… Я думала только о том, что вам необходимо нужны деньги»), в то время как мать и не собирается помогать сыну: «Бери, Дормедоша, бумагу, напиши ему: с чего ты, мол, выдумал, чтоб маменька тебе деньги прислала? Ты бы сам должен в дом нести, а не из дому тащить последнее».

А.С.Каменкова, Е.Н.Ханаева и В.А.Шальных в фильме «Поздняя любовь»
А.С.Каменкова, Е.Н.Ханаева и В.А.Шальных в фильме «Поздняя любовь»

И, наконец, поступок с письмом. Можно ли осуждать Людмилу за него? Наверное, да. Можно ли её понять? По-моему, тоже да. Разрываясь между двумя дорогими для неё людьми, она выбирает того, кому, по её мнению, сейчас хуже, кто находится на грани самоубийства... Не случайно она будет так пристрастно допрашивать: «Что ж, этих денег достаточно, чтоб спасти вас?», «И когда вы заплатите долг, вы бросите праздную жизнь и будете трудиться?»

Ей невыносимо стыдно перед отцом. «Принесла мне давеча стакан чаю, сунула ключи от комода и ушла в свою комнату. Я-то занят был и словечка с ней не перекинул» - не случайно она так ведёт себя. Однако, объясняя свой проступок, она даже не попытается уменьшить вину: «Никто меня не обольщал, не обманывал, я сама отдала. Я видела, что человек гибнет, что, если не помочь ему сейчас же, ему грозит позор и, быть может, самоубийство. Когда мне было думать! Надо было помогать, спасать, отдавать все, что только было под руками». Для неё такое поведение вполне естественно (справедливости ради замечу, что о намечающихся для отца перспективах с «тузами», которым нужно «показать честность», она не знает).

И тем не менее, не отрицая своей вины, она собирается идти до конца: «Я пойду к нему», - скажет она, даже не зная ещё, что слова Николая «Меня надо утешить, я обижен и обижен напрасно» совершенно справедливы и заветный документ цел. И вспоминаю я библейское: «Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть».

Кто-то из моих читателей заметил, что Людмила сама делает предложение Николаю («Предложения руки и сердца в финале при всеобщем радужном настроении - пока не прозвучало, женихом его назвала Людмила, он помалкивает и на заключительном фото в глаза ей не смотрит». Ну, про фото промолчим, это не у Островского). У меня один ответ, точнее вопрос – а осмелился ли бы вот так сейчас Николай сделать предложение? Да, предложил, позвал, а ещё вернее – попросил об утешении, но считает ли себя достойным её? Действительно, Людмила действует решительно:

«Маргаритов. Тебе, тебе! бери, не бойся! Это твое приданое.

Людмила. Значит, это не мои, их надо будет отдать.

Маргаритов. Ах ты, глупенькая! Разумеется, отдать жениху.

Людмила (Николаю). Так вот вам! (Отдаёт деньги.)

Маргаритов. Что ты? Что ты делаешь?

Людмила. Ты сам сказал: отдать жениху. Это ему в задаток; он хочет быть твоим помощником».

Да, она уже всё решила и борьбу за душу любимого (а он, напомню, уже пообещал ей исправиться!) продолжает вести. И ведь на это Николай не возражает, лишь поправляет её: «Нет, писарем, только с одним условием».

Мне кажется, что здесь финал достаточно благополучен. Да, героиню можно осудить, но… Позволю себе привести ещё один комментарий: «Как вы думаете, смогла бы Людмила на таком тотальном безрыбье полюбить подлеца? От безысходности, от того, что любовь - это её законное женское право? Мне кажется, её мудрость в том, что она увидела в Николае человека. Заблудшего, погибающего, но все ещё настоящего, не сподличавшегося» И с этим я согласна.

Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал!Навигатор по всему каналу здесь

"Путеводитель" по пьесам Островского здесь