Сергун, когда из райцентра к бате на картошку приезжал, рассказал.
У них бригада разнорабочая – куда коммунхоз отправит, там и работают. Сегодня на озеленение с женщинами, завтра на укладку асфальта, послезавтра – на озеро траву косить…
Как-то отправили их в деревню одну в нашем районе. Там деревня – одно название: пять домов – и все нежилые. А когда-то там Зинки моей кума подрастала, бабка у неё там жила. Кума, говорила Зинка, всю деревню на уши ставила. А теперь там и ушей никаких нет. Разве что у залётного зайца. Померли старики. Пустуют хаты. Но земля хорошая. Из города, мол, ей интересуются, покупать согласны – под дачи. Отправили туда Серёгину бригаду жечь эти хаты. А то стоят, разбитыми окнами глядят, ветер с калитками в «туда-сюда» играет.
А в Серёгиной бригаде тогда новенький был – пацан лет двадцати. Хлюпик. Но упрямый. Работа у него ладится, особенно если в парк на уборку отправляют. Порядок любит. Метлы, лопаты, граблей не боится. Да и потяжелее работу тянет, наговору нет на него.
А тут... Вошли они, значит, с Серёгой в первый дом – оглядеться. А там куча барахла. Видно, что старики жили. Мебель старая, кукла чумазая без платья на полу, на стенах иконки приклеенные. Простенькие такие, из журналов вырезанные. Пацан поглядел на них – перекрестился.
Серёга хмыкнул.
– Так, малой, бери канистру, поливай здесь всё. Ничего тут интересного нет.
А малой глядит и глядит. По комнатам тихо так ходит, будто разбудить кого боится.
Походил-походил...
– Тут люди жили, – говорит.
– Ну, жили. Теперь не живут. Иди за канистрой. У нас тут ещё пять таких хат с сараюхами. Некогда!
– Не буду я ничего лить!
– Как, то есть, не буду? – удивился Серёга.
– Что я, фашист?
Серёга опешил.
– Это я, значит, фашист?! Дурик, тебя коммунхоз сюда работать отправил!
– И что? Хаты жечь не буду. Пусть увольняют.
И вышел. И ни в одну хату больше не зашёл. Пошёл на речку. Купался там, пока мужики работали, материнскую ссобойку ел. Ну поколение! Не хотели его и брать назад, когда уезжали. Сам в кузов уже на ходу запрыгнул.
Потом, говорят, начальник коммунхоза провёл с ним «воспитательную беседу». Уволить не уволили: отца его в городе уважали.
Всё лето работал пацан, жалоб на него больше не было. Но как деревня (а в нашем районе таких деревень теперь много) – ни в какую.
В конце августа получил расчёт да уехал. Говорят, в столицу намылился – таксовать. Чистюля!
Tags: Проза Project: Moloko Author: Синюк Виктория