Пару лет назад я писала, как в Канаде отец пытался всеми правдами и неправдами, вплоть до Верховного суда остановить гормональную терапию своей дочери – подростка, которая решила поменять пол. Когда все это происходило, в 2018-2019 гг. для Канады, как и для других стран Запада это был неординарный случай. Сегодня лоббисты транс-медицины сделали важные выводы. В Калифорнии уже почти провели законопроект, согласно которому родитель лишается опеки над ребенком, если вздумает не согласиться с решением чада подвергнуться терепии «перехода».
Помимо небезразличных родителей против закона выступала Хлое Кол (Chloe Cole), активистка, которая относит себя к жертвам идеологии «перехода». В подростковом возрасте она испытывала тревожность (кстати, характерную для подростков), были симптомы депрессии. Специалисты по психическому здоровью диагностировали у нее гендерную дисфорию, несмотря на то, что девочка не высказывала ярого желания сменить пол до диагностики. Ей прописали гормональную терапию для «перехода» в мальчика в возрасте 13 лет. И после этого Хлое столкнулась с суицидальными мыслями, которых до этого у нее не было.
Вот мой перевод рассказа Хлое, опубликованного Fox News:
У меня довольно рано началось половое созревание, и я была очень не уверенна в себе из-за своего тела, меня пугало нежелательное сексуальное внимание сверстников, а иногда и взрослых. Временами мне было трудно ладить с другими девочками моего возраста, в частности с теми, кто походил на томбоя (что-то вроде нашего хулиганка/сорванец женского пола). На самом деле, все это вполне нормальные чувства для девушки моего возраста. И еще у меня была тревожащая меня сексуальная травма, о которой, как мне казалось, я не могла рассказать никому из взрослых. И вот все эти факторы привели к тому, что я захотела избавиться от своей груди. Со временем я начала воспринимать их не как грудь, а как опухоли, которые необходимо удалить с моего тела. Я хотел быть похожей на любого другого мальчика моего возраста. Я хотела выглядеть точно так же, как они.
Я познакомилась с гендерной идеологией через социальные сети, но когда я только начала переходить, как в социальном, так и в медицинском плане, я напрямую не взаимодействовала ни с кем из транс-сообщества. Я была полна решимости сделать это. Да, я сама пошла на это (это было мое решение-авт.), но я была убеждена в том, что это - единственный вариант, который у меня был.
Они провели психиатрическую экспертизу, прежде чем мне поставили диагноз и начали лечить от гендерной дисфории. И в то время они знали, что у меня ранее был диагноз СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивность), что у меня, вероятно, аутизм и что я испытываю тревожность, находясь в обществе. Они знали, что я переживала вещи, совершенно нормальные для ребенка моего возраста. Они сказали моим маме и папе, что для меня выбор стоит так: либо «переход» (смена пола), либо самоубийство. Но я не была склонна к самоубийству до тех пор, пока мне не назначили это лечение.
Зачем это лоббируют? Есть разные гипотезы: помочь людям с гендерной дисфорией, оказывать влияние на определенных родителей через их детей, разрушение семейных ценностей и атомизация общества, дехристианизация американского населения. Но я склоняюсь к тому, что кто-то на этом неплохо зарабатывает. Транс-терапия – это терапия на всю жизнь, и это очень дорогая терапия. Трансгендерам с «переходом» нужна перманентная гормональная терапия, периодически хирургия, кроме того, они постоянно страдают от болезней мочеполовой системы (что, в общем-то очевидно). Клиники для транс-персон приобретают сладенького хронического пациента с серьезными проблемами с физическим и психическим здоровьем.
Ничего личного, просто бизнес.
Еще по теме: