- Когда он родится? – завывала Нина, морща лоб.
- Не знаю. У всех по-разному. Не переживай, врачи помогут, они у нас профессионалы.
С улицы донёсся гул мотора, и Катя выглянула в окно.
- Приехали. Вставай.
Глава 1
Предыдущая глава
Глава 16
Нина сидела в своей комнате, ошарашенная новым положением дел. Она не могла поверить, что под сердцем носит ребёнка.
- Он же обещал, что ничего не будет, - вспомнила свой день рождения, на котором оттянулась, как следует. – Он же говорил, что… - процедила сквозь зубы, испугавшись будущего огромного живота и предстоящих родов. – А если я умру? – и слёзы покатились градом.
Услышав странные звуки, Юля поспешила в комнату Нины. Открывая дверь, она уже поняла - девчонка плачет.
- Всё будет хорошо. Тебе нельзя волноваться, - обняв племянницу, Юля сама чуть не расплакалась. – Мы тебе поможем. Сделаем всё, что полагается. Не плачь, Ниночка, тебе вредно.
- Я не хочу! – закричала Нина, ощутив себя маленькой девочкой, которой подкинули сложную задачу, предназначенную для взрослых. – Я не хочу! Мне это не надо! Я не просила!
Юля отпрянула и вопросительно взглянула в зарёванное лицо.
- Тебя изнасиловали?
- Нет! Но Серёжка говорил, что ничего не будет! Он обещал!
- Сколько ему лет? – Юля вспомнила, что так и не поговорила с Ниной, кто является отцом ребёнка.
- Какая разница? – вопила девушка, вцепившись в руки тёти.
- Это важно, понимаешь. Если он совершеннолетний…
- Ему пятнадцать!
Боже, тоже ещё ребёнок. И куда вы так спешите? Познали таинство, легче стало?
В конце мая Нина уже не могла носить тесную школьную форму, пришлось купить для неё платье на размер больше. Одноклассники, естественно, заметили, как Нина раздалась вширь и давно не посещает уроки физкультуры. Они лезли с расспросами, подшучивали и начали придумывать для девушки всякого рода оскорбительные слова.
- О, толстуха идёт!
Или:
- Нинка – баба Бабариха.
Дети видели в пополневшей Нине мультяшный персонаж, одетый в балахон.
Кое-как закончив девятый класс, Нина отказалась сдавать экзамены из-за злых одноклассников. Она попросила увезти её в деревню, чтобы спрятаться от соседей и подруг, глазевших на неё с огромным удивлением. В Крутово она смогла вздохнуть свободно, потому что здесь никто из родственников не смеялся над её животом и не называл толстой свиньёй. Нину оберегали, понимали и не осуждали. В конце августа у девушки начались схватки. Ночью. Она проснулась от тупой боли во всём животе и позвала тётю Катю, которая спала на соседней кровати. Катя мигом позвонила в больницу и вызвала скорую.
- Ты только не волнуйся, - собирая сумку в родильный дом, Екатерина подбадривала племянницу, сложившуюся пополам и постанывающую от болезненных нарастающих схваток. – Я с тобой поеду.
- Когда он родится? – завывала Нина, морща лоб.
- Не знаю. У всех по-разному. Не переживай, врачи помогут, они у нас профессионалы.
С улицы донёсся гул мотора, и Катя выглянула в окно.
- Приехали. Вставай.
Корчась и постанывая, Нина неторопливо поднялась. Катя обхватила её за поясницу и повела на улицу. По дороге дала указание своим детям, проснувшимся из-за шума, чтобы присматривали за огородом и не забыли позавтракать. Затем передала Нину Гришке, который и довёл племянницу до машины с красным крестом. До районного роддома доехали без приключений. Нина, стиснув зубы, мычала, роняла слёзы и смотрела на свой большой живот. Страшно, что дальше будет? Она иногда бросала короткие взгляды на тётю Катю, которая молча улыбалась ей, кивала и всю дорогу держала за руку.
- Всё будет хорошо, - одно и то же повторяла женщина, но в сердце затаилось чувство беспокойства.
Скорая, остановившись у крыльца роддома, заглохла. Врач открыл дверь и помог выйти из салона, а затем подняться по ступенькам. Катя шла рядом, шепча напутственные слова и неся сумку с вещами. Потом доктор завёл Нину в смотровую. А через десять минут её экстренно направили в родильный зал. Катя, хватаясь за каталку, пыталась выяснить, в чём причина такой спешки, но женщины в белых халатах просили не мешать, потому что нельзя терять ни минуты. Запомнив напуганные глаза Нины, Катя проводила её до отделения, а дальше её не пустили.
Нине пришлось делать кесарево. По словам врача-акушера, она не смогла бы родить самостоятельно. Слишком узкий таз, проблемы с почками и куча всяких минусов, которые ударили по детскому организму страшной силой. Присев на дерматиновый стул, Катя потёрла свои щёки, сделала два глубоких вдоха и от всей души помолилась за рабу божию Нину.
Нина так и не увидела своего сына, который родился абсолютно здоровым. Покинув этот мир, она оставила после себя хорошие воспоминания в памяти всех, кто её знал, окрепшую сплочённость в многочисленной семье Ивановых и маленького Славу, которого назвали в честь Вячеслава, мужа покойной Анны.
Эпилог
Юля гуляла по деревенским улицам, наслаждаясь октябрьским тёплым солнышком и толкая впереди себя коляску. Малыш спал непробудным сном, лёжа на спине, и шевелил губами, как будто пьёт молоко из бутылочки. Здороваясь с жителями, идущими навстречу, Юля улыбалась. Её лицо светилось от счастья, но в глазах читались грусть и тоска, которые навсегда останутся с ней, потому что Нина для неё была дочерью, хотя и не рождённой ею.
Вчера было сорок дней со дня смерти Ниночки. Вся семья собралась в доме, чтобы почтить память молодой мамы, ушедшей в мир иной. Нина похоронена рядом со своей мамой и бабушкой с дедушкой. На их могилах всегда свежие цветы, нет зарослей и стоит широкая оградка. Дети и внуки часто навещают последнее пристанище своих родственников, следят за порядком и поминают добрым словом.
Поговорив с пожилым мужчиной, который остановился, чтобы поприветствовать, Юля выслушала слова соболезнования и двинулась дальше. Проходя мимо перекрёстка, она развернула коляску и задумалась. До чего же сложная штука – жизнь. Значит так было судьбе угодно, чтобы Нина родила этого ребёнка, и Рома с Юлей смогли стать родителями. Безумно страшно терять любимых, но изменить ничего нельзя. Свыше предначертано, сколько кому жить.
Остановившись у обочины, Юля достала из кармана пальто носовой платок и, заметив краем глаза женщину, повернула голову.
- Здравствуйте.
Женщина остановилась. Сощурила глаза, а потом опустила их на коляску.
- Здравствуйте, - ответила хриплым голосом и сразу посмотрела на Юлю.
Это лицо, такое измученное, пропитанное морщинами, осунувшееся… Юля не с первого взгляда признала местную жительницу. Она осматривала худосочную фигуру в стареньком вытертом пальто, заношенных ботинках и выцветшем платке, вглядывалась в седые волосы, выбившиеся у виска, провалившиеся глаза… Боже, не может быть. Женщина выглядела постаревшей, дряхлой, голодающей. С силой зажав ручку коляски, Юля слушала внутренний голос, кричавший одну и ту же фразу: «Ты мне не мать!», оглушивший до головной боли. В висках застучало, ноги подкосились, в руках появилась дрожь. Голос Нины вопил в ушах, опускаясь в горло и проползая к сердцу. Дышать стало трудно и внезапно заболел желудок.
«Ты мне не мать!»
Повторяла умершая Нина, выбивая из Юли горькие слёзы. Юля задерживала дыхание, пытаясь не заплакать. Приподняв уголки губ, пожилая женщина качнула головой.
- Мамочка! – бросившись к ней, Юля зарыдала в голос.
- Здравствуй, доченька.
Две женщины, обнявшись, стояли у обочины и плакали навзрыд, прося друг у друга прощения…
Конец.
Спасибо за ваши лайки, репосты и комментарии.