У Матрены воздыхатель имелся. Все ходил он следом и вздыхал.
- Ах, Матрена, - воздыхатель этот страдал, - до чего же меня к вам влечет. Прямо с ума схожу. Думаю о вас круглосуточно. Такая уж вы манкая женщина, такая уж интересная. Измотала меня буквально ошеломляющая страсть. Не питаюсь, сплю плохо. Все в мечтах мы за ручки держимся. И летаем в облачках нежности. Ежели вы меня прогоните - жизнь утратит малейший смысл.
И рвался ручки целовать.
А Матрена женщина простая была. И слова от мужчин плохо на слух понимала. Вот коли бы этот воздыхатель куль сахара на варенье ей припер - тогда это да, тогда это поступок. Тут, конечно, про любовь уж речь заходить начала бы. А тенью бродить и про симпатии нудеть всякий может.
Но поклонник, Степан, склад такой натуры не улавливал. И все в красноречии упражнялся: люблю, мол, и полетим.
Терпела Матрены нытье такое, терпела. С полгода где-то. Да и надоело ей.
- А давайте, - Степану она предложила, - с утра пораньше в ближайший субботний день к родне моей скатаемся. У родни это престарелой картофель не копан. Поможем, так сказать, ближнему своему. Я-то сама ехать собиралась. Но коли вы около все третесь, жить без меня не можете, то и поедемте вместе. Вчетвером шустрее управимся. Чего языками зазря чесать про облачка.
- А я готовый, - Степан радостно ей отвечает, - едемте. Мне не принципиально - где вами любоваться. Лишь бы рядышком. Хоть на картофель, хоть на брюкву едемте.
И в субботу сели они на электричку утреннюю. В деревню двинулись родне помогать. В деревне этой тетка Клава с мужем Анатолием Петровичем проживала. Престарелые уже довольно.
Приехали, чаю выпили. Надели рабочее, ведра похватали. Копают, копают. Общение, конечно, родственное еще. Какие новости есть деревенские и воспоминания о былом.
Матрена на Степана уже с интересом женским поглядывает - вроде, и ничего мужчина этот. Копает спокойно. Тетке Клаве анекдоты рассказывает. Справный мужик, получается. Что бы к нему и не присмотреться? И руки у него будто грабли.
Но к обеду поклонник грабли эти о штаны утер.
- Баста, - говорит, - устал я с вашими корнеплодами. Накопался. Когда, Матрена, следующий электропоезд до города проследует? Едемте домой. Побыть с вами наедине уже хочется. Электричка нам колесами стучать станет, а мы с вами - обжиматься на зависть пассажирам. Пойду ноги отмою.
Тут все как глаза вытаращат. Особенно тетка Клава. Как это устал? Только начали!
Даже Анатолий Петрович, теткин муж, на восьмом десятке не устал ни чуть. Копает и радуется.
Так вот и не срослось по итогу у этой пары ничего. И у Степана чувство на перроне само собой угасло. Редко когда романтика с картошкой рядом идут. С библиотекаршей одной встречаться начал - у той родни деревенской отродясь не было. Ей про облачка теперь рассказывает.
А Матрена и не пожалела ни разу. Ишь, жалеть еще о таком.