Клюев Иван Петрович по жизни был человеком одиноким. Рано разочаровался он в женском роде и истинной своей судьбы потому не сыскал.
По молодости лет, конечно, трепыхался и искал идеалы. И отдельные девушки сначала прикидывались идеалами, а потом, конечно, вынимали свои темные личины. Потому и одиночество случилось.
И столько у Клюева претензий к женщинам современным накопилось к пятидесяти годам, что мог бы он писать о них трактат. Испортились женщины. Утратили природную сущность и обленились излишне.
Вот, к примеру, взять самую простейшую вещь - деторождение. Ранее-то женщины по десять детей на свет выпускали. А некоторые и по двадцать. Рожали спокойно, хотя и удобств жизненных никаких не имелось - уборная на дворе и в поле трудись себе до алой зари.
Козявчик из капусты. Про воспитание чувств
А сейчас чего? Условия ведь превосходные им создали, а они не желают. Или выполнят предназначение природное, но экономно. Прижимисто. Одного или парочку ребят произведут. И уже героини. И уже им супруги обязаны по гроб жизни. И все бы им жаловаться. Бывшая супруга у Ивана Петровича такая и была: родила дочь Грушеньку и изнывать начала. Устала, мол, от забот по Грушеньке. Помощи хочу или на работу сбежать. И личико свое корежила. И сбежала, конечно. А другая бы крестьянка Грушеньке десять братьев сразу выродила. И тут же серп со стены сдернула - в поле трудиться ринулась. Вот это женщины были. Вот бы на кого равнение нынешним держать.
Или еще простое требование у Ивана Петровича имелось - в чистоте себя женщине хранить. Ждать суженого. А кто же нынче такие правила соблюдает? Можно сказать, что и никто. К какой женщине Иван Петрович не сунется - все уж с багажом былых связей. И все уж на других растратили невинность. И посчитал Иван Петрович, что у каждой знакомой ему дамы не менее восьми любовников в загашнике сидит. А коли отпираются про связи- то это они и запамятовали по причине ума короткого. А чего, спрашивается, спокойно им суженого не ждалось? Чего в блуд бросились? Такое вот падение морали. А раньше женщины косы заплетут, юбку нацепят. И блюдут себя, стараются. Глаз даже не сильно от полу поднимают. А как им не блюсти, коли после грешного дела всей деревней стыдили б их и даже здороваться перестали. Вот то-то же.
Женщины закончились, остались одни цацы. С кем знакомиться-то?
И грустно Ивану Петровичу делалось на свете жить. И хотелось во времена стародавние отправится. И пусть бы барин он был по фамилии Клюевский. А девки дворовые - в юбках и с косами по колено - до алой зари двор мели и молочный скот доили. И сыновей рожали ему по десятку, а то и больше. И не жаловались на судьбину, физиономий не корежили, а павами по поместью плавали: румяные и статные, с улыбкой ласковой. Лимонад пусть бы еще на подносе подавали.
Вот туда бы ему - в прекрасное далеко. А на нынешних плеваться хочется.