Написал название своих размышлизмов и стал отчаянно буксовать. Вроде, так много о них знаю, и говорил, и писал о них так часто, что страшно повториться и быть похожим на известную белку в не менее известном колесе. И тогда я решил написать историю моей любви к битлам - как возникло чувство, как оно крепло, как любовь (во всяком случае, так мне казалось) стала взаимной… Как она помогала преодолевать трудности и не сдаваться. Честно написать о периодах охлаждения и способах жить без них, доказывая окружающим и самому себе, что не только на них мир клином сошёлся… Что ж, в добрый путь, автор.
БЕЗ НИХ…
Музыка, как бы сейчас сказали, в разных форматах рано вошла в мою жизнь. В моем общежитии вокруг меня часто пели, танцевали и играли на музыкальных инструментах. И мой мозг терпеливо, как хороший магнитофон, это фиксировал и откладывал в памяти до лучших времён. И что удивительно, они наступили практически одновременно с моим познанием музыки… Песни, что пелись в моем окружении, я запоминал и под ревнивым надзором родителей пел для родственников, соседей и просто для тех, кто проходил мимо. А ещё моя сестра неплохо (конечно, не профессионально) играла на гармошке двухрядке, и мы вместе с ней лихо исполняли «Светит месяц» и «Рябину». Я думаю, и сейчас бы номер, где пятилетний пацан довольно чисто поёт, а двенадцатилетняя девочка шпарит на гармошке, украсил бы любое ТВ-шоу. Но наша популярность не распространялась далее Лесных переулков, что у Белорусского вокзала и окрестностей деревни Занино, что в Тульской области. Там наша семья и обитала.
А ещё сестрица брала меня на танцы, которые были под духовой оркестр в клубе имени Зуева, что на Лесной улице. И я впитывал в себя ритмы вальса и фокстрота, танго и ещё «сам не знаю, чего». Дома под звуки патефона я закреплял танцевальный материал и ждал той поры, когда сам стану взрослым и смогу тоже пойти на танцы. А по радио пели В. Нечаев и В. Бунчиков, Л. Русланова и Н. Дорда. Потом… Нашу страну стали приглашать участвовать в олимпийских играх и первенстве мира по футболу. И совсем уж неожиданно к нам в страну приехал французский актёр и певец Ив Монтан и в кино показали фильмы, где главную роль сыграла его жена Симона Синьоре, и он сам.
Москва словно взбесилась: отовсюду зазвучал бархатный голос Ива Монтана и практически все парни и девушки надели на себя свитера, которые потом окрестят водолазками. И вдруг многие поняли, что можно, не обладая громким, выводящим длинные ноты голосом, петь песни и делать их популярными.
Резко поползла вверх востребованность в таких певцах, как Утёсов, Бернес, чуть позже Трошин. А у женщин заблистали Шульженко и Кристалинская. А кроме того, не стояла на месте и техника. К патефонам и приемникам радиосети добавились радиолы, на которых крутили не только советские и трофейные пластинки, но и самиздатовсие записи, которые ринулись на «музыкальный рынок». Пресловутые записи на «костях» (на рентгеновских снимках) начали знакомить советскую молодёжь с развлекательной музыкой Европы и даже Америки. И тут ещё наше телевидение подоспело и стало регулярно крутить по ящику фильм «Совершенно секретно», в котором критиковался западный образ жизни, в частности музыка. Но на самом деле это была мощнейшая, как бы сейчас назвали, ротация очень неплохих певцов: от Джерри Льи Льюиса до Билла Хэйли.
Не знаю кто как, а я именно тогда подсел на наркотик «рок-н-ролл». Да, я тогда уже учился в музыкальной школе по классу баяна и все, увиденные мной экзерсисы успешно впитывал своей незашлакованной душой.
Продолжение: