В 1973 году в куйбышевское (ныне – самарское) управление КГБ пришёл запрос от белорусских коллег. Они расследовали очередное преступление нацистов, которые в 1943 году лишили жизни старосту-подпольщика вместе с семьёй. Предполагалось, что свидетелем преступления мог быть некий Степан Сахно, проживающий в Куйбышеве. Ему планировали показать несколько фотографий для опознания. В областном отделе контрразведки работал Леонид Георгиевич Колмаков, которому и поручили это дело.
Он встретился с уважаемым фронтовиком, профсоюзным активистом и председателем товарищеского суда. Сахно сразу заявил, что через 30 лет может узнать и не всех. Колмакова, как профессионала, сразу насторожило то, что Сахно точно помнил все фамилии, только вот называл их, показывая обязательно на другого человека. При этом он часто вспоминал незначительные мелочи из повседневной жизни на фронте.
Они разговаривали каждый день по нескольку часов, и Колмаков видел, что собеседник сильно нервничает. Как-то даже пригрозил чекисту, что пожалуется в ЦК. Леонид Георгиевич понимал, что Сахно есть, что скрывать. Чтобы дать толчок к воспоминаниям и постараться вывести непонятного свидетеля «на чистую воду», Колмаков организовал их совместную поездку в Белоруссию, под предлогом того, что на месте вспоминается лучше. Да и каких-то знакомых можно было встретить в деревнях.
Пока продолжалась поездка, Колмаков продолжал работать с документами из архивов. Но с 1943 года нацисты начали старательно уничтожать документы, подтверждающие их действия. Так сожжение Хатыни они преподносили, как упорный бой с партизанским соединением, но в деревне, которую жители давно покинули. Но всё-таки в этих подчищенных документах чекисту удалось найти интересный факт.
Командир известного нацистского соединения «Дирлевангер», особо «отличившегося» на белорусских землях, вспоминал особую активность молодого, голубоглазого парня из 118-го полицейского батальона шуцманшафта. Данных его нацист не запомнил, но знал, что этот активист отлично играл в футбол в их команде, под №9. Ещё по одному делу снова «засветился» парень с таким же описанием. Здесь отмечалось, что за буйный нрав ему дали кличку «Махно».
Окончательно становилась ясной роль 118-го батальона в карательных акциях. Они же (а не немцы, как думали ранее) играли главную роль в том, что произошло в Хатыни. Но задачей Колмакова был поиск конкретных фамилий. Найти их, как и разговорить Сахно пока не удавалось.
Однажды Леонид Георгиевич заговорил с Сахно о футболе. Тот оказался болельщиком городской команды и в азарте рассказал, что и сам играл в футбол, сначала в институте, потом на фронте. Похвастался, что за яркий стиль игры получил кличку «Махно». Колмакова осенило…
За 4 месяца поездок, изучения архивов и разговоров со «свидетелем» контрразведчик окончательно докопался до сути. Наконец не выдержал и сам Сахно. Он начал рассказывать подробности и называть фамилии. Но всячески обходил тему Хатыни и «никак не мог» найти на местности, где была деревня. Однажды чекист прямо спросил, почему они никак не могут её найти? Простой вопрос окончательно «сорвал с катушек» Сахно.
Он кричал о том, что там происходило, как старались выскочить люди. И о том, что будет помнить это до смерти. Хотя, слегка успокоившись, заявил, что такое было каждый день, только в разных деревнях. А тогда они просто отомстили за ликвидацию партизанами личного друга фюрера Ганса Вёльке. Сахно заявил, что действовали вместе с «Дирлевангером». А лично он тогда был унтерштурмфюрером СС.
Пособника фашистов арестовали. Учитывая то, что показания Сахно изобличали всех карателей и способствовали полному раскрытию обстоятельств произошедшего в Хатыни, Степана Сахно осудили на 25 лет лишения свободы (хотя есть информация, что просидел он только 12). Как сложилась его судьба в дальнейшем, никто не интересовался.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.