Ванька прощальным взглядом окинул родные стены, закинул увесистый мешок на плечи и, свистнув верного Пострела, направился к густой стене леса, верхушки которого уже позолотили первые лучи яркого солнца.
Он не заметил, да, что он, даже Пострел с его отменным нюхом и великолепной интуицией на любую опасность не заметили, как над изумрудно–зеленой травой, утомившись от долгого ожидания, приподнялось и зависло голубоватое марево и, немного повисев, словно озираясь вокруг, неслышно поплыло за ними следом.
Несмотря на довольно увесистый мешок, висевший у Ваньки на плечах, они быстро продвигались вперед.
– Пострел ты, и есть Пострел, – вытирая со лба обильно струившийся пот, бормотал парень. – Погодь, передохнем! – взмолился он, обращаясь к своему четвероногому другу, когда они преодолели очередной, скалистый подъем. – Летишь вперед, словно угорелый, рази ж я, груженый, поспею за тобой. Умный пес останавливался и, нетерпеливо повизгивая, возбужденно и понимающе смотрел на него. – Ладно, я, а ты то что туды рвесси?
К вечеру они дошли до печально–знакомого валуна, который сиротливо возвышался на скалистом берегу реки.
– Все! – прерывисто дыша, Ванька скинул мешок на землю. – Здеся заночуем, а завтра уже к избушке направимся, и Бог даст, к вечеру дойдем.
Во второй половине следующего дня, когда они вышли на излучину, там, вдалеке, Ванька увидал высокий утес с едва проглядывавшимся крестом на вершине.
– Дошли, кажись, – он поправил лямки мешка и посмотрел на пса. – Не обманул дядька Федор. Ну, Пострелка, еще маненько осталось!
Через пару часов они подошли к избушке, точнее, к тому, что от нее осталось.
– Ну, вот, собака, – растерянно разглядывая провалившуюся, покрытую седым мхом крышу, пробормотал Ванька, – давай поманеньку обживаться. Пострел, едва ли не бороздя чутким носом землю, вынюхивая то, что известно только ему, обозревая новые владения, скрылся в кустах, откуда вскоре послышался его призывной лай.
– Что там еще? – Ванька, разбиравший гнилушки, недовольно разогнулся и направился в сосняк. Пострел, задрав морду кверху, облаивал сидевшую на самой верхушке стройной сосенки, куницу, которая без всякой боязни, удивленно рассматривала неизвестных существ внизу.
– Некогда нам Пострел, пошли, – Ванька схватил собаку за ошейник. Пес вырвался и принялся кружиться между стройных, одна к одной, сосен, призывно поглядывая на хозяина.
– Ай, молодец! – до Ваньки дошло, что хотел сказать умный Пострел. – И на пол пойдет и на стропила! Да понял я, понял, – Ванька со смехом оттащил собаку. – Сейчас, хлам вытащим, а потом сюда, за твоими сосенками воротимся!
Почти две недели ушло на то, чтобы привести избушку в боле–мене божеский вид. И это только снаружи!
– Вот, Пострел, – посвящал Ванька своего четвероногого напарника в свои дальнейшие планы, лежа вечером у костра и с удовольствием вдыхая аромат травяного чая – Завтра мы с тобой нары сладим, да дверь сделаем, а потом уж будем с печкой думу вести. Негоже нам в зиму без печки, а, собака? Придется по–черному топиться, грязно будет, а что делать? Это на фактории мужики глину сыскали, да кирпич наладили, а мы где тута сыщем?
Он выкидывал из землянки последние гнилушки, когда стена в углу внезапно осыпалась и оттуда вывались четыре, туго завязанных, кожаных мешочка. – А это что за схрон? Ну–ка, глянем, – он зубами развязал завязки и высыпал на ладонь несколько крупных самородков.
– Ого! – Ванька спокойно рассматривал свалившееся на него богатство. – Ай, да дед! Это же золото, да каменья покрупнее будут, чем те, что дядька Федор мне показывал! – он тщательно осмотрелся вокруг, но не заметив больше ничего подозрительного, что указывало бы еще на присутствие тайников, продолжил свою работу. Через пару дней нары и входная дверь были готовы.
– Покуда пошабашим, пес, – привычно ведя разговор с единственным собеседником, Ванька с маху воткнул топор возле тлеющего костра. – Маненько по тайге побегаем, осмотримся, а уж потом печкой займемся, – говоря, парень неожиданно почувствовал непонятное беспокойство и зорко огляделся по сторонам. – Вроде–ка и ничего нету, а что–то терзает душеньку, как–будто кто–то куда–то зовет. Ажно самому антиресно, – бормотал он, укладываясь на пушистые, пихтовые лапы.
За время пребывания в избушке, Ванька не встретил ни одного хищного зверя, не видел даже следов, но, собираясь утром, привычно закинул на плечо ружье, заряженную крупной картечью.
– Береженого, Бог бережет, – назидательно проговорил он нетерпеливо скулящему Пострелу. – Опять потащишь меня по каменьям да по буреломам? Пойдем, – Ванька поправил мешок, в котором у него лежали топор, перекус на пару дней и, внезапно почувствовал, что его подталкивает какая–то неведомая, невидимая сила. Недоуменно оглядевшись по сторонам, он шагнул вперед.
Они легко перешли, даже перешагнули два, почти полностью заросших ручья, а Пострел, оглядываясь на хозяина, неспешно трусил и трусил впереди, словно зная, куда и зачем он идет. Густой сосняк сменился песчаником с редкими, искривленными соснами и, рассмотрев далее хаотичные, скалистые нагромождения, Ванька взмолился:
– Ты куды меня тащишь, Пострелка? Все, здеся заночуем, а то в скальнике и палки не сыщешь! Завтра еще день полазим, ежели вхолостую, то взад будем возвертаться. Итак, почитай, третий день бегаем, вон, два сухаря осталось, да щепоть соли, – он сбросил с плеч мешок и отправился собирать дрова для костра.
Утром Ванька проснулся от жалобного поскуливания пса, который, перебирая лапами, нетерпеливо посматривал на хозяина.
– Что? Что ты там учуял? Все, встаю, – Ванька с трудом поднялся, плеснул на ладонь воды из котелка и вытер лицо. Внезапно, как там, у землянки, парень почувствовал, как неудержимая сила подталкивает, а тянувший в лицо легкий ветерок, дует вовсе не в лицо, а незаметно, исподвол тянет назад, словно засасывая и предлагая следовать за собой. Ощутив все возрастающее беспокойство, он снял с плеча ружье, взвел оба курка и, озираясь, последовал за псом в скалистые нагромождения. Прошло несколько часов, когда продираясь между острыми, скальными выступами, Ванька вышел на неширокое плато, на противоположном краю которого виднелась небольшая, как раз в рост человека, дыра. Пострел, громко залаяв, бросился туда и через минуту скрылся в проеме, а Ванька, чертыхаясь, устремился следом.
– Пострел! – громко крикнул он в темнеющий прогал, откуда вскоре послышался призывный лай. – Вот неугомонная собака, – парень немного помедлил, а затем, вскинув ружье к плечу, осторожно шагнул в пугающую и вместе с тем в неудержимо тянувшую темноту. Шаг…, другой…, туда, ближе..
Внезапно, лай прекратился, а небольшую пещеру залил бледный, голубовато–мерцающий свет.
– Господи, – восхищенно прохрипел Ванька. – Создает же Господь такую красотишшу! В скалистых стенах пещеры, словно навечно вкрапленные в камень, переплетались желтоватые, причудливые жилы, напоминавшие ствол дерева с раскинутыми, засохшими ветками. – Так вот ты какая, жила золотоносная! Правду сказывал дядька Федор, что есть ты, только сыскать тебя невозможно. Вон, дед мой всю жизнь искал, а мне, вишь, открылось чудо такое!
Это невиданное зрелище продолжалось с минуту, а затем, внезапно, голубоватый свет начал меркнуть, а издалека послышался приглушенный, нарастающий грохот и сверху, со свода посыпались мелкие камни. Пострел подскочил к Ваньке, ухватил хозяина за штанину, больно прикусив за колено, и потащил его наружу, жалобно визжа при этом, поджимая переднюю лапу, которую придавило камнем, и из которой сочилась кровь.
– Пострел, ай с ума сошел! Погодь, полюбуюсь еще маненько.
Грохот был уже совсем рядом, а из дальнего угла пещеры показались клубившиеся столбы пыли.
– Помогай, Господи, – пес впереди, а Ванька стремглав бросился за ним, обратно, к выходу и, едва они выскочили на залитое солнцем плато, как сзади все рухнуло и темнеющий вход наглухо залило огромными камнями.
– И, что это было? – парень, почувствовав сильнейшую усталость и опустошение, перешел плато, опустившись на прогретый солнцем валун. – А, Пострел? – он глянул на пса, который укоризненно поглядывая на хозяина, зализывал пораненную лапу. – Приснилось мне это диво, что ли? А, как же лапа твоя, бедолага, – Ванька вытащил чистую тряпицу и перевязал Пострела. – Ох, и чудны дела твои, Господи! Чудны!
А невидимая глазу, неотступно следовавшая за ним синева, мерцая и переливаясь неземным светом, исчезла, испарилась в знойном мареве.
Весь обратный путь, да и потом, когда они вернулись в землянку, Ванька не переставал думать о случившемся. Как? Как и почему такое могло произойти. Почему жила показалась и сразу исчезла, спряталась, теперь уже навсегда под толстенной шапкой горы. Зачем это привиделось именно ему, Ваньке? Не иначе матушка землица решила показать свои несметные богатства, а обвалом хотела предупредить, чтобы не лезли, не совалися туды, куды не следоват?
– Не иначе, – прошептал Ванька, беспокойно ворочаясь на жестком лежаке. – Может и показалось, может и взаправду это было, но не надобно никому сказывать об этом, засмеют, а то и дурачком посчитают. Однако утром, когда он вышел из землянки и осмотрел лапу Пострела, на которой осталась отметина в виде глубокого шрама, парень задумчиво покачал головой:
– Нет, не показалось!
Автор Геннадий Перминов
Все главы в подборке