Лидка с детства мечтала быть учителем. Тренировала педагогический навык она, конечно, на младшей Клюшкиной.
- Я требую, - говорила Лидка, - чтобы ты выросла образованным человеком, за которого не было бы сильно стыдно. Есть ведь у меня знакомые двоечницы. И очень им грустно в жизни приходится. Помнишь Женьку Сидорову? Она как раз круглая двоечница. Докатилась.
Клюшкина таращилась на Лидку: Сидорову Женьку она отлично помнила. Та сначала дружила с Лидкой, а потом где-то подцепила чесотку. И дружбе пришел конец. Женька самой Клюшкиной все равно нравилась - веселая она, хоть и двоечница с чесоткой. Но Лидка была крайне избирательна в дружбе. И двоечницам было там не место.
- Да, - продолжала Лидка, - кто учится неважно, те и чесоткой разной болеют. Я чего тут с тобой, думаешь, бьюсь? Вот то-то же. Рассказывай давай материал прошлого урока. Словарик рассказывай. Или опять забыла? А голову свою ты дома не забыла?
Учительствовала Лидка самозабвенно. И к образовательному процессу подходила основательно. Школа обустраивалась в сарае. Обычно там готовилась еда для свиней, пахло комбикормом, мышами и дровами.
Лидка окошко сарая украшала занавеской из шелкового платка тетки Розы. Платок тетка привезла из Ленинграда - очень красивый. С изображением фонтанов и раздетых статуй. К уроку выметала пол тщательно. На шею себе цепляла тетки Розины очки на цепочке - для солидности. На стене сарая мелом писала: “Первое июля. Классная работа”. И запирала дверь на крючок - чтобы Клюшкина не выскочила ненароком из школы. И не осталась, таким образом, безграмотной до конца жизни.
Главным - и единственным - предметом был немецкий язык. Лидка доставала учебник с очкастым мальчиком Шрайбикусом и начинала говорить непонятное. Про “дас мэдхен”, “ ин дер штадт”, “майн швестер“. В руке она держала “указку” - лопатку, которой помешивали еду для свинок. Клюшкина косилась на лопатку и прилежно повторяла за Лидкой всякую ерунду.
- Однажды, - говорила Лидка многозначительно, - тебе это все пригодится. И еще спасибо будешь говорить. В школу тебе еще на будущий год, конечно. Но немецкий язык будут сразу спрашивать.
К концу лета Клюшкина возненавидела Шрайбикуса и запах комбикорма. Но про “дас мэдхен” и “швестер” помнит по сей день. И чесоткой не болеет. Спасибо Лидке.