С удовольствием хочу поведать вам о легендарном современнике, «Отце русской мины». Вы спросите: какой же он современник? Отвечу, что, несмотря на год рождения 1903-й, для меня он является таковым в полной мере — лично его знал, жили в одно время, большой умница и великий учитель. В восьмидесятых, в то время как я пребывал курсантом ВВМУПП им. Ленинского Комсомола, наш герой служил там преподавателем.
Военные приветствуют друг друга, приложив руку к козырьку из уважения к званию. Встречаясь в коридорах училища, Абрам Борисович в возрасте за восемьдесят всегда отвечал приветственным поворотом головы, вытянувшись в струнку. Не знаю, насколько легко ему давался такой жест, он передвигался по училищу неспешно и сгорблено. Получив такое приветствие от капитана 1-го ранга, невольно переходишь на строевой шаг.
Вот, что сообщает о нашем герое Википедия:
Абрам Борисович Ге́йро — специалист по минному делу в ВМФ СССР. Послужил прообразом главного героя в художественном фильме «Аллегро с огнём».
От себя добавлю, героем картины показан лейтенант, и это правда — Абрам Борисович к тому времени был лейтенантом, разжалованным из капитана 1-го ранга.
Награды: орден Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны 1-й степени, Отечественной войны 2-й степени, 2 ордена Красной Звезды, медаль «За боевые Заслуги», медаль «За оборону Заполярья», медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1945–1945 гг.» и другие. Звание: капитан 1 ранга. Участник Великой Отечественной войны.
Курсанты училища подводного плавания уважали Абрама Борисовича, с любовью называли Наш Абраша, старшекурсники окрестили Бананом за нос больших размеров. Он об этом знал и не обижался, шутил иногда над нами, если реальный «банан» светил на экзаменах: «Родина ждёт героев, а рождаются дураки!»
В курсантские годы мы восхищались ясным умом уже далеко не молодого нашего преподавателя, как изобретателя минного оружия и человека, который по-прежнему с былой лёгкостью может взять в уме тангенс и котангенс угла. Юношеский максимализм возбуждала история о том, как глубокоуважаемый нами «Отец русской мины» за утерю документов, представляющих военную тайну, был разжалован с капитана 1-го ранга до лейтенанта. Потом он вернул себе звание. Выходит, дважды дослужился до капраза!
Вот как это было. Незадолго до начала Великой Отечественной войны Абрам Борисович был включён в группу разработчиков гидродинамического взрывателя для неконтактной мины. Он постоянно работал, для него было непозволительно терять время. Даже находясь на отдыхе, не останавливался, чем и воспользовались шпионы Абвера, похитив чертежи секретных разработок из Дома отдыха. Как положено офицеру и патриоту, не чета нынешним болтунам, Абрам Борисович незамедлительно доложил об этом куда следует. И стал ждать приговора. Другого выхода не было. А ожидала его тогда, как он понимал, скорее всего, высшая мера наказания. Это был страшный период в нашей истории, когда расстреливали даже ни в чём не повинных людей.
Сталин лично побеседовал с Абрамом Борисовичем и, будучи прагматиком и человеком дела, приказал его не расстреливать, а лишь разжаловать. Не последнюю роль в принятии этого решения сыграла значимость Гейро как уникального специалиста уже в то время, в свете заминирования немцами Севастопольского рейда авиационными минами…
В дальнейшем использовали трофей, добытый немецкой разведкой, как дезинформацию, конструкцию же взрывателя, запущенного в производство, изменили.
Ещё одна история заслуживает внимания о человеке, неоднократно смотревшем смерти в глаза, для которого не существовало безвыходных ситуаций.
В семидесятых годах прошлого столетия наш герой, пребывая уже на пенсии, неустанно продолжал ходить на службу: преподавал, занимался новыми разработками оружия. Говорят, однажды жена Абрама Борисовича пожаловалась начальнику училища, что её муж, как положено людям его возраста на заслуженном отдыхе, не ходит на рыбалку, в баню с друзьями, на стадион им. Кирова, за «Зенит» не болеет. Водку вообще не пьёт! Он по-прежнему ходит на службу!
Адмирал пошёл навстречу просьбе женщины, решил не пускать заслуженного преподавателя в училище, о чём дал распоряжение. Явился «пенсионер» на следующий день на КПП. А ему не войти. Запрет. Что делать? Абрам Борисович не из тех, кто терялся в непонятных ситуациях, и выход, точнее, вход, нашёл так же быстро, как привык думать. Подкараулил курсантов, возвращавшихся в училище из самохода по секретному пути, называемому в нашей среде тропой Хошимина, и, не стесняясь, попросил их о помощи в перелезании забора. Те с удовольствием выполнили эту просьбу.
Во дворе Гейро повстречался начальник училища:
— Абрам, как ты здесь оказался? — спросил удивлённый адмирал. — Я же приказал дежурной службе тебя больше не пускать!
— А мне ребята-курсанты помогли через забор перелезть!
Понял адмирал, что идея лишить этого человека его любимой работы утопична и невыполнима. Он очень уважал Абрама Борисовича и создал ему нормальные условия, разрешая работать, сколько необходимо. Негоже пожилому заслуженному офицеру лазать через забор…
Скромность и непритязательность нашего героя, являвшая собой уходящую натуру — интеллигенцию, выражалась в манере одеваться. Гейро не считал возможным тратиться на дорогие наряды, довольствуясь малым, носил одежду десятилетиями. Порой она переживала срок правления очередного начальника училища.
Однажды Герой Андреевич Томко, начальник училища, позволил себе публично придраться к Абраму Борисовичу на предмет его потёртой старой тужурки (все помнят его повседневную, видавшую виды, с медалькой сталинского лауреата). Томко нависает над Гейро и ждёт, вокруг все замерли, гробовая тишина.
В ответ Абрам Борисович медленно поднимает свои невинные глаза и говорит:
— Видите ли, когда я в ней стоял перед товарищем Сталиным и думал, расстреляют меня или таки оставят в живых, то она не казалась мне такой старой…
Как вам такое великолепное до святости чувство юмора и умение пошутить над собой?
Видавшие виды ботинки Гейро были никак не младше тужурки и овеяны не меньшим ореолом принадлежности к великой личности и сопровождавшим её событиям.
К сожалению, «Отец русской мины» при всём величии своего гения так и не защитил диссертацию, не получив докторской учёной степени. Не оставил практически никаких трудов, кроме нескольких учебных пособий. При этом он знал всё: от винтика до тактики боевого применения и истории морских мин разных флотов. Он был человек практики, а свои энциклопедические знания всегда держал в голове, не считая нужным увековечивать их на бумаге, при этом щедро делясь с учениками. По его мнению, это были самые надёжные вклады.
Про Абрама Борисовича ходили спорные слухи, что он очень многим написал докторские диссертации, причём делал это чисто из спортивного интереса. Говорят, когда его спросили, почему же он сам не хочет стать доктором наук, просто ответил: «А зачем мне это нужно?» Наверное, он считал, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на такую суету — делом надо заниматься!
Заслуженный преподаватель общался с курсантами, как с равными, уважая личность каждого. С вакуумом в юных мозгах Абрам Борисович боролся терпеливо и бескомпромиссно. Принимая зачёты, он задерживался допоздна, при этом никогда не повышал голос ни за попытки обмануть его, ни за явную ересь, которую мы порой несли. А когда кто-то показывал твёрдое знание излагаемого вопроса, Гейро искренне радовался.
Абрам Борисович был строг в служебных вопросах. Достаточно вспомнить сдачу ему зачётов и экзаменов. Один мой друг гордится, что он единственный из курса так и не сдал Гейро лабораторную работу.
Другой курсант с удовольствием рассказывал:
— На экзамене мне выпала честь отвечать ему билет. Это бесполезное занятие, поскольку наш гений знал всё. Светила двойка. Тогда я решил спастись тем, что сам задам ему вопрос по истории боевого применения мин в Первой мировой войне. Так и сделал. В ответ преподаватель грустно улыбнулся и стал мне подробно рассказывать, потом отпустил с миром, поставив трояк.
К непрофильным курсантам, штурманам к примеру, Абрам Борисович относился очень лояльно.
На зачёте как-то объявил:
— Ставлю всем зачёт автоматом, вам наши железки незачем.
А затем часа два рассказывал про навигационное обеспечение минных постановок так доступно и красочно, что не хотелось уходить.
К обучению минёров же подходил со всей серьёзностью и самоотдачей. Начало 3-го курса. Лабораторная работа на «мине». Под колпак от носа торпеды кладут капсюль-детонатор, провод, этакая партизанская динамо-машинка. Взрыв! Колпак подлетает на полметра, выбивая при падении вековую пыль из половых досок. Оглушённые, курсанты переходят в класс, где у каждого такой же капсюль-детонатор, но вместо тяжёлого колпака для защиты лишь пустая консервная банка, накрывающая детонатор на столе в сантиметрах от курсантского носа. Задача: поднимая напряжение, взорвать капсюль, успев засечь показания вольтметра, после чего сделать нехитрые расчёты. Впечатлившись показательным взрывом, народ откуда-то из-под стола крутит ручки прибора, поднимая напряжение в сети. В течение нескольких минут в аудитории сплошной грохот от взрывов. Банки резво салютуют в потолок, осыпая участников событий мелом.
Среди этого хаоса по проходам движется маленькая фигурка капитана 1-го ранга Гейро, приговаривая:
— Друзья, не бойтесь! Вы же минёры!
Абрам Борисович прожил очень долгую и счастливую жизнь, до конца наполненную смыслом и самоотдачей делу, которому служил. Он скончался в здравом уме в 85-летнем возрасте. Этот замечательный и скромный человек внёс неоценимый вклад в становление и развитие подводного, прежде всего, минного оружия ВМФ, заложил основы школы минного дела в стране. Обладая удивительной способностью увлекать идеей, воспитал сотни специалистов-минёров, преданных своему делу, как он сам.
Абрам Борисович Гейро, скромный гений минного дела, навсегда останется в нашей памяти и будет примером служения Отчизне!
Благодарю за поддержку! Берегите себя и своих близких.
Не забывайте подписываться на канал. Если понравилось, поставьте палец вверх. Это помогает развитию канала, благодарен за щедрость! Всегда Ваш. Борис Седых