Небольшое рассуждение о том, в чём современное понятие успешности не согласуется с учениями древних мудрецов.
Культура современности построена на идее Успешности. В русском языке это слово является прямым аналогом английского success, которое происходит от латинского successus, означающего “доход” или “результат” в положительном смысле, как хорошее завершение какого-то дела. То есть Успешность - как бы генерализованное понятие достижения успеха, понимаемого как некое личное достижение. Но это обрело ещё и дополнительное значение - как качество, которым обладает успешный человек. По сути, Успешность стало современным квази-материалистическим синонимом понятия Счастье.
В слове “успех” мы явственно слышим отголосок глагола “успеть”. В его коннотации заложены приложение усилий, чтобы сделать что-то своевременно, не опоздать, не отстать, быть среди первых, среди лучших, среди победителей. Успешный человек - тот, кто побеждает в гонке за успехом. И это не одно и то же, что удачливость. Удача в нашем сознании прочно связана со случайностью (“мне повезло, всё сложилось удачно”). По сути, это противоположность успеху, поскольку в достижении успеха подразумевается целеполагание и планирование действий, а также исполнение этих действий.
Успешный человек - это человек определённой дисциплины, в то время как удачливому просто повезло. Успешность понимается в современной парадигме не как везение, а как достижение посредством определённых усилий и развития определённых качеств. Отсюда и вырастают все эти “тренинги успешности” с разнообразными методиками расстановки приоритетов, определения своих “настоящих желаний”, распределением ресурсов и т.п.
Успешный человек по умолчанию считается умным человеком. Во всяком случае неглупым. Он знает, чего хочет, и знает, как это получить. В разговорной речи мы нередко сравниваем такой практичный ум с мудростью, мол, определённо, в действиях такого человека есть некая мудрость. И вот здесь разговорные выражения играют с нами недобрую шутку.
Недоброе в этой шутке заключается в смешении двух несмешиваемых понятий. Мы по ошибке называем мудрым того, кто достаточно умён, чтобы добиваться того, чего он хочет. Однако древние, передавшие нам свои знания в афоризмах и “народной мудрости”, понимали мудрость совсем иначе.
Мудрый человек строит планы не на основании того, что хотелось бы сделать, а на основании понимания, что должно быть сделано. При этом основная задача такого мудрого планирования - чётко определить, что нужно делать и чего делать не нужно. Таким образом мудрый человек не совершает поступков “от себя”, но совершает действия, которые должны быть совершены.
Это в чём-то похоже с древнегреческим пониманием Судьбы - воли богини Фатум. Древний греческий философ-фаталист подчиняет себя Фатуму, соединяя свою волю с волей богини, полностью сливаясь с ней. Он уже не совершает действий, которые характерны для “непросвещённых” эгоистичных людей мира. Он - не от мира сего.
Вот это положение “не от мира сего” стало главным созвучием народного греческого религиозного мировоззрения с учением первых христиан, которые часто повторяли именно эту же формулу, исходившую от их Первоучителя - рабби Ешуа. Он любил говорить: в этом мире вы не обретёте истинного счастья; ибо оно не от мира сего; будьте и вы не от мира сего, и тогда Бог дарует вам истинное, вечное счастье.
В сознании простых древних греков, слышавших проповеди первых евреев-христиан, изгнанных Римской властью из своей страны и вынужденных рассеяться по всему “римскому миру”, а также отправиться в другие пределы, еврейский Бог и их греческая Богиня быстро обрели симбиотическое слияние, которое выразилось в почитании Единого, но в то же время разноликого бога. Главная его “разноликость” была в соединении мужского и женского лица - поэтому среди греческих христиан культ Богородицы, как Божественной матери, имеет совершенно равное значение по отношению к культу божественного Отца.
Иисус в этой картине мира занял вполне гармоничное для греческого ума место - старшего сына богов, полубога-получеловека, как если бы это был новый Аполлон или Геркулес. Греческий образ “героя не от мира сего” плавно соединился с еврейским представлением о героическом “посланнике бога” - мессии. У героя есть миссия; исполняя её, он становится мессией.
Эти два слова - латинское missio и переиначенное греками с еврейского мессия (евр. Машиах) являют собой замечательное отражение того, как происходило то слияние, о котором я написал выше. Еврейские странники, расходившиеся из уничтоженной римской армией страны, несшие с собой проповедь о Мессии, пришедшем в этот мир собрать истинных евреев, дабы спасти их от Гневного Бога, который разрушит весь этот нечестивый, злобный и лживый Рим, который они называли Вторым Вавилоном. Свои небольшие группы они называли по-гречески “апостоли”, что буквально и значит миссия. С разрастанием тайного христианства проникновением его в западную часть империи греческое слово было переведено на латинский и прочно вошло в наш лексикон.
Так же плавно произошло слияние идей греческих философов-фаталистов с еврейскими идеями безусловного подчинения себя воле Бога. Быть “не от мира сего” и “полностью вверить себя Богу”, то есть полностью подчинить свою волю высшей божественной воле, стать идеальным “рабом бога”, то есть его преданным и верным слугой, стало одним понятием.
Нельзя сказать, что эта религия идеального раба была чем-то особенно характерным для ранних греко-латинских (в самом широком смысле) христиан или даже вообще жителей Средиземноморской империи, в особенности её “покорённых” земель. Очень похожие идеи были и в древней Индии.
Культ полного подчинения себя высшей воле в древней Индии выразился в культе достижения состояния полной отрешённости от мира, от всей мирской суеты. Поклонение личному богу занимало, так сказать, более низкое положение, как разновидность народных верований. В этом смысле индийские философы-отшельники превзошли греческих философов-фаталистов, так и не вышедших из темницы народной мифологии. Индийские философы тоже на неё опирались, без этого быть и не могло, но они коренным образом её переосмысливали, наполняя её формы совершенно иным, нежели в народе было принято, содержанием.
Именно поэтому в древности был распространён афоризм “трудна жизнь простого смертного, ещё труднее путь духовного человека”. Об этой максиме и о том, как она закрепилась в самом популярном буддийском сборнике наставительных стихов Дхаммападе, написано в моей статье “Дхаммапада: проблематика перевода”.
И греческих философов-фаталистов, и древнеиндийских философов-отшельников можно заключить в один круг под условным обозначением Мистики. Для древнего мистика ставить перед собой какие-то цели и строить планы - занятие довольно глупое и по большей части бессмысленное. Ибо “человек предполагает, а Бог располагает”, как до сих пор любят говорить у нас в народе.
Мудрый человек, то есть философ Мистик, отвергает не только мирские цели, но и само мирское целеполагание. Он устремлён к тому, чтобы прозреть Истину, а это прозрение состоит в том, что он видит: мир устроен определённым образом, и все мирские целеполагания - не более чем детские капризы или пена морская на гребне волн. Не боле чем бессмысленное беспокойство, ибо всё это просто бессущностно. Пена лишь кажется чем-то самостоятельным, но в действительности она - просто бурлящая кромка волн.
Так и сумбурная деятельность непросвещённого человека - не более, чем пустая суета, поверхностная иллюзия, обман которой распознаёт мудрый мистик и не очаровывается ею. Древние китайские философы назвали это познанием Дао. В древней Индии это выражалось немного сложнее - через представление о майе, то есть той самой иллюзии, подобной сновидению на яву, и развеиванию очарования этой иллюзией с помощью высшего Знания - арья-джняны.
Мудрый Мистик не строит планов и ставит перед собой целей. Он добивается гармонии с миром. А для этого он развивает особые состояния ума, в которых раскрывается познание этой гармонии - через познание Высших Законов бытия.
Познание Дхармы, то есть Закона Бытия (в обобщающем смысле), и рассматривается Мистиком как залог и основа счастливой жизни. Успешность, на которую молятся и которую воспевают нынешние инструкторы Успеха, для Мистика состоит в успешности достижения состояния непреходящего счастья через постижение Закона Бытия. И вновь вспоминается точный народный афоризм “кто понял жизнь, тот не спешит”.
Будда говорил о знании этого Закона как о знании-и-понимании причин и последствий, а также трёх базовых характеристик всех мирских явлений, где главным является понимание универсальной бессущностности, иллюзорности “я-мне-моё”: анатта-ньяна, букв. “знание без я”.
Постановка целей и разработка планов резонно связывается в нашем сознании с представлением о срочности и даже спешности, что в общем синонимично спешке. Не случайно ведь коучи очень любят говорит про тайм-менеджмент. Даже аббревиатуру SMART придумали, где последняя буква означает Timing, определение и выполнение сроков.
Но тайминг - последнее, что интересует истинного Мистика. Вернее, Мистик понимает это совсем иначе: для него right time is the right pace. Или, как меня учила мама, всё надо делать вовремя, а не в спешке. Всему своё время - так этому учат нас и древние учителя.
Делать то, что нужно сделать, и делать это вовремя - основной принцип целеполагания Мистика. Но как правильно определить, что, как и когда нужно делать? Будда говорит: для этого нужно, во-первых, успокоить свой ум. Только успокоенный ум может узреть истину, куда бы он ни направил своё внимание.
Именно так древние буддийские тексты и объясняют всеведение Будды. Он всеведущ не потому, что всё знает наперёд, а потому, что способен обрести верное знание о чём ему угодно, направив своё внимание.
Но как успокоить наш суматошный, вечно спешащий ум? Очень многие, кто начинает практиковать медитацию, осознают, что, оказывается, ум чрезвычайно беспокоен и его трудно утихомирить. Вопросами об этом заняты, наверно, не меньше половины всех книг о медитации.
Среди психотехник успокоения, умиротворения беспокойного ума есть одна, универсальная буддийская. О ней я подробнее расскажу в следующий раз, основываясь на очень простых и чётких инструкциях простого ланкийского монаха Сумедхи.
Если этот текст тебе понравился и возникло желание сделать комментарий или задать вопрос - не стесняйся. Я открыт к вопросам и комментариям.