Переводов Дхаммапады весьма немало. Однако я не смог найти ни одного перевода на русский, которым я мог бы с удовольствием поделиться с тобой. Пожалуй, только, когда я читал публицистическую книгу Еремея Парнова "Боги Лотоса", я нашёл там в качестве эпиграфов к главам весьма удачные, на мой вкус, переложения отдельных стихов одного из главных буддийских текстов. Саму книгу Парнова рекомендовать не буду - она слишком советская и теперь уже воспринимается как историческая макулатура.
Перевод и литературное переложение такого рода текстов, в моём понимании, подобно исполнению произведений Ивана Севастьяна Баха:
- Сначала ты много раз слышишь, как его исполняют в церкви. Возвышенно и печально.
- Потом ты слышишь, как его исполняет струнный квартет, и это звучит иначе: возвышенно, но не так уж печально.
- А потом ты берёшь электрогитару и понимаешь, что теперь это звучит совсем иначе. И, вдруг, ты осознаёшь, что так это и должно звучать...
Ты можешь резонно спросить меня: а почему это ты решил исполнить Баха на электрогитаре? Ответ прост: этой мой инструмент.
Дхаммапада была одним из первых буддийских текстов, с которыми я познакомился. Огромный сборник поэтических строф, которые представлялись неким древнеиндийским моралистическим текстом. Как бы древний учебник индийской религиозной этики. В общем, какая-то пафосная муть. Поначалу я именно так к нему относился, прочитав всего несколько строф, как правило выраженных верлибрами. Но потом...
Спустя много лет, я вернулся к этим строфам, но стал читать их иначе, внимательнее. Я обратился к оригинальному тексту, благо, что версии на пали вполне доступны, да ещё с комментариями и построчными, дословными переводами. На английском, конечно же. На русском я встретил только пару версий - и все они были пропитаны академической унылостью. Как будто переводчики из квази-христианского круга около-партийных атеистов пытались сказать: вот, смотрите, какой интересный религиозный текст. Религия - конечно же, валиум для народа, но в этом есть своя красота.
Красота в их исполнении, как, впрочем, и в исполнении некоторых англоязычных авторов перевода, действительно, выглядела печальной. Как Ветхий Завет против Нового Завета. Как Экклезиаст, не знающий провозвестия Христа и Рамакришны в исполнении Льва Толстого.
Я понял: здесь что-то не так...
Углубившись в палийский текст, я увидел совсем другую картину. Увидеть её мне помогли авторские переводы современных англоязычных буддистов - от шри-ланкийских до американских. Кроме того, я осознал, насколько неправы те, кто утверждает, что слово Будды, якобы, не дошло до нас, а всё, что у нас есть - лишь пересказы и переводы. Но как же так? Вот же, вполне себе живая буддистская традиция хранит и передаёт нам через поколения этот текст, и он буквально содержит в себе непосредственное Слово Будды.
Если мы заглянем в этот текст, то что мы там видим? Стихи. И не просто стихи, а строфы, которые сочинил Сам Будда! Он их произнёс и люди запомнили их, и стали передавать из поколения в поколение. Конечно не все, строфы Дхаммапады можно атрибутировать самому будде Шакьямуни. Легко можно понять, что авторство многих стихов явно принадлежит последователям Первоучителя. Но и стихов, оставшихся от него самого, там как минимум половина, да и в стихах последователей явно звучат его слова.
Почему они передавали их? Не только потому, что это - произведения Самого Будды Готамы. Конечно же, почитание Будды сыграло свою роль, но эти стихи имеют другую, первоочередную ценность - их содержание, смысл является этой первоочередной ценностью. Это то, что хотел донести до нас Сам Будда. Это - его слова. Его стихи.
Понять учение Будды - вот главная, первоочередная задача любого буддиста. И если у нас есть для этого самый доступный учебник - то вот он, прямо перед нами. Дхаммапада.
Но как же его понять? Палийский текст Дхаммапады - это лишь ноты музыки, которую нужно услышать. Если следовать тому, что исполняется в академических консерваториях, то это звучит возвышенно и очень печально. Этими исполнениями нам будто говорят: буддизм - религия пессимизма. И нам уже легко в это поверить... но посмотрите в ноты, уважаемые консерваторцы! Где вы видите в них печальный сумрак пессимизма? Не является ли он лишь пеленой на ваших глазах? Неверным преломлением света в сумраке вашего печального ума?
Я всматриваюсь в эти ноты и слышу в них совсем другую музыку!
Вот, смотрите:
Пали:
Kiccho manussapatilabho
kiccham maccana jivitam;
kiccham saddhammassavanam
kiccho buddhanamuppado.
Есть довольно распространённый подход среди учёных людей, согласно которому эти вирши древнеиндийской поэзии следует называть шлока. Несколько шлок складываются в гатху, что буквально значит "напев". Именно их таких напевов состоит Дхаммапада - Книга напевов о Дхарме.
О том, как правильно относиться к гатхе, мне подсказал современный учитель буддийской медитации Тик Нат Хан. Он объяснил, что гатха - это медитативное стихотворение, произносимое речитативно или даже нараспев (это и называется chanting) в ритм дыханию, одна строка на один выдох. Вслух или в уме. Вот так и надо их читать, соблюдая чередование и соотношение долгих и коротких гласных - именно они создают поэтический строй гатхи, поскольку данный вид индийской поэзии не знает рифмы.
Безусловно, любителю филологии будет увлекательно попытаться передать на своём языке дословный ритм и распев оригинала. Это увлекательно, но отнюдь не обязательно и даже может затруднить передачу смысла. Чтобы передать смысл, нужно соблюдать лишь это правило - одна строка на одном дыхании. Все строки гатхи должны слиться в одном смысле. От первой до последней строки - одна мысль, одно намерение, одна дхарма.
Однако вот, что с этим делает знаменитый профессор Топоров:
Трудно стать человеком; трудна жизнь смертных;
трудно слушать истинную дхамму; трудно рождение просветлённого.
Что я слышу в этом напеве? Какое-то печальное и почти бессвязное бормотание. Укор всему миру, как будто дедушка Экклезиаст скрипит костями.
Постойте! Этого не может быть! Давайте посмотрим в ноты.
Мы ясно видим, что первая и последняя строки связаны так же, как вторая и третья. И что же нам говорят вторая и третья строки? Жизнь смертного существа тяжка, тяжко же и познание истины. Словосочетание судхаммасса-вана означает отнюдь не только просто “слышание благой Дхармы”. Окончание “-вана” обозначает точно так же вопрошание, взыскание истины. И вот это действительно трудный путь. Тяжкий, ещё более тяжкий, нежели просто жизнь смертного существа.
И тогда понятно, как связаны между собой первая и последняя строка. Через усиление: первая строка - вступительный аккорд, последняя - завершающий, кульминация.
И он вовсе не о том, что пришествие Будды в наш мир - это большая редкость. Так можно интерпретировать этот стих только со схоластической, сугубо религиозной традиции. Но этот текст - учительское наставление, адресованное тем, кто следует путём прозрения истины, путём самого будды Готамы. Для такого человека бесспорным является утверждение как первой и второй строк, так и третьей. Четвёртая же строка служит ободряющим наставлением - сей труд не напрасен!
Поэтому я перевожу этот стих так:
Трудно становление человеком,
трудна жизнь смертного существа.
Труден путь прозрения истин,
в трудах рождается будда.
Как тут не понять, в чём глубинный смысл теории татхāгата-гарбхи - лона, рождающего будду. Это лоно - тело и ум человека, устремлённого к познанию, к постижению истины и преображению своей жизни.
Не спеши с упрёком. Я прекрасно знаю, что теория татхагата-гарбхи гораздо более позднего происхождения, нежели стихи Дхаммапады. Однако трудно мне не увидеть в этом стихе то, что вполне могло стать вдохновляющим моментом для формулировки этой теории спустя пару веков.
Понимая это, я понимаю и то, что Дхаммапада по праву занимает своё место базисного, центрального произведения буддийской мысли. Это место служит отправной точкой для изучения всей неимоверно сложной и в то же время удивительно цельной буддийской доктрины.