У нашего кота Семёна — расстройство пищевого поведения. Он свинопочкорианец. Ест только свиные почки. Сырые. Как Джигурда.
На почки его подсадила жена. Все было хорошо, пока она лично отвечала за стол этого недоделанного короля. Но вот жена с Артёмом уехали, и началось.
Да, она мне все оставила. И полную морозилку замороженных свиных почек, и дорогущий кошачий корм в консервах (одна банка корма по цене трёх банок шпрот). Не оставила только эмпатии и долготерпения по отношению к этому прожорливому существу.
Все то время, что я провел с котом, я был коту бабушкой. Постоянно проверял, поел ли он. Ещё немного, и я стал бы спрашивать кота, надел ли он шапку. Хотя Семён никуда не выходит, потому что не может оставить свиные почки надолго.
А что есть свиная почка, если задаться таким гамлетовским вопросом? Один вид свиной почки ставит интеллигентного человека в неловкое положение. А я вдобавок был вынужден нарезать ее ломтиками, поскольку Семён не какой-то там простолюдин и от куска откусывать не станет. Я (я! — который может порезаться, только взглянув на нож) резал почку ломтиками, при том что я терпеть не могу слово «ломтик».
Думаете, этот четвероногий недочеловек оценил? Куда Куклачеву с его театром до моего Семёна! Семён — это другая лига, это МХАТ.
Сижу, читаю. Приходит, ложится рядом на стол (на уровне глаз, значит). Вздыхает.
— Вот ты здесь читаешь, а между тем я уже три минуты не ел свиную почку.
Я в ванной, моюсь. Голый! Отодвигается шторка. Просовывается пушистая черепушка.
— У тебя тут случайно нигде свиной почки не завалялось?
Иду на кухню, чтобы поесть самому (в конце концов, могут в этом доме и люди тоже поесть, хотя бы в порядке исключения). Семён растянулся посреди коридора, в полный рост.
— Ты что не видишь, я умер? Между прочим, от голода.
Звонок на мой мобильный. Телефон лежит в другой комнате. Бегу, Семён бежит параллельно со мной, а иногда и перпендикулярно. Хвост как восклицательный знак.
— Ого! Звонок! Нам звонят, хозяин! Это наверняка свиная почка!
А если попробовать предложить Семёну корм из банки, это такой человекошейминг во взгляде, что и не передать:
— Что? Действительно? Может, ещё шпроты мне предложишь?
И ведь, что самое обидное: как бы я ни старался, как бы ни компрометировал свою поэтическую натуру контактом с этими прозаическими субпродуктами, все равно, когда жена вернётся, это неблагодарное животное будет жаловаться ей, что я морил его голодом.
И она его поймёт, можете не сомневаться. Жены и коты отлично понимают друг друга. Возможно, они вообще с одной планеты.
Олег Батлук