Вика редко приезжала в посёлок Любинский. С тех пор как она окончила тут школу, это был всего пятый или шестой её визит. А последний раз она здесь была и вовсе девять лет назад. В посёлке у Вики не осталось родственников. Баба Маруся, которая занималась её воспитанием с семи лет, померла, когда девушка училась на втором курсе института. Племянник и две племянницы бабушки (Викины двоюродные тётки и дядя) давно перебрались в город.
Отца своего Виктория никогда не знала, он бросил мать ещё до рождения девочки. Говорят, что он был столичный, заезжий, но Вика никогда не интересовалась его судьбой и не искала с ним встречи. Да и как искать? Никаких ниточек и зацепок не было.
А мама…
Мама Вики, когда девочка только-только пошла в школу, «отправилась в загул», как это называла бабушка. После первой четверти первого класса родительница привезла ребёнка в посёлок к своей матери, как будто на осенние каникулы, сама сказала, что у неё есть важные дела в городе, и что, закончив их в течение нескольких дней, она вернётся за дочкой. Но она не вернулась, а лишь позвонила:
— Мама, ты прости, я пока не могу забрать Викторию. У меня появился жених… Он… В общем, нам пока тесно будет втроем в нашей «малосемейке». Пусть она у тебя поживёт, пока мы не решим что-то с жильём.
— Как у меня? — недоумевала бабушка. — Лена, ты понимаешь, что говоришь?! А как же её учёба? Каникулы ведь заканчиваются.
— Мама, ну в Любинском замечательная школа. Оформи её туда. А документы её я подвезу.
Баба Маруся поохала-поахала, да деваться было некуда.
С той поры Вика видела маму всего несколько раз: пропащая родительница иногда приезжала на дни рождения дочки, да в новогодние праздники.
Сказать, что девочка тосковала по матери, это ничего не сказать. Семь лет — самый опасный возраст для расставания. Когда ребёнку три или четыре года, он ещё мало что понимает, и быстро забывает даже самые плохие события своей жизни. Десятилетние дети (и тем более постарше) имеют уже чуть более окрепшую психику, и им проще пережить стресс от расставания с мамой.
Вика часто так и думала: «Уж лучше бы мать отдала меня бабушке в младенчестве, чтобы я вообще не знала её». Но что случилось, то случилось. Душевная рана у девочки была, и она постоянно давала о себе знать. Вика много плакала в детстве, порой даже без причины. Часто просыпалась со слезами посреди ночи, так что баба Маруся едва могла её успокоить:
— Вика, миленькая, что-то приснилось, да?
Но девочка не могла ничего объяснить, а только припадала на грудь к бабушке и плакала.
— Всё хорошо, моя внученька, всё хорошо. Это был просто сон.
Во всём остальном Вика росла обычным ребёнком. Она была активна, общительна, любила рисовать и устраивать для бабушки и зашедших гостей спектакли и представления. В школе девочка училась на четвёрки и пятёрки, участвовала в драмкружке, пела в хоре.
Так прошли без малого десять лет её жизни в Любинском, после чего уехала она в город, поступать в юридический институт. А там новая жизнь в студенческом общежитии — жизнь самостоятельная и тяжёлая. Содержать девушку было некому, потому приходилось ей работать вечерами уборщицей, а в выходные раздавать листовки и расклеивать объявления. Конечно, заработка хватало только на еду и предметы первой необходимости, однако это было лучше, чем вообще ничего. А ещё Вика старалась хорошо учиться, поэтому со второго курса ей назначили повышенную стипендию.
Вот только ездить к бабе Марусе с такой загруженностью получалось у неё очень редко, что печалило и тяготило девушку. Она любила бабушку, поэтому известие о её смерти было серьёзным ударом для неё. Мать Вики к тому времени совсем потерялась — в прямом смысле этого слова. Где она — никто не знал. По старым номерам к ней было не дозвониться, а квартиру свою в «малосемейке» она к тому времени, как выяснилось, уже четыре года как продала. И, поскольку она была единственной дочкой у бабы Маруси, в её отсутствие пришлось Виктории брать все хлопоты похорон на себя. Благо, что соседи и просто знакомые по посёлку оказали тогда огромную помощь. Денег насобирали, решили вопрос о подзахоронении в могилу к мужу, погибшему на стройке за двадцать лет до того. В общем, с их помощью девушка смогла справиться в новых для себя жизненных обстоятельствах.
После поминок на сороковой день, Вика всего лишь однажды приезжала в Любинский — на годовщину смерти бабы Маруси. Нужно было поставить памятник на могилку, а заодно закончить дела с вступлением в наследство на дом и на сбережения в банке. После этого Вика не приезжала в посёлок.
Тяжело ей было здесь находиться. Хотя сам Любинский был довольно живописным местом, здесь текла речка с чистейшей водой, кругом были леса, сразу за посёлком было большое озеро, в котором водилось много рыбы. Но почему-то всё здесь производило на Викторию в высшей степени депрессивное впечатление… Хотя почему — ей было понятно. Всему виной разлука с матерью, следствием которой и стала жизнь девочки в этом, в общем-то, замечательном посёлке. А потом ещё и бабушки не стало…
***
И вот спустя девять лет Вика снова приехала. Теперь она уже замужняя женщина, счастливая мама пятилетнего сына. А повод посетить родной в некотором смысле посёлок Любинский был вполне деловой: появился покупатель на дом бабы Маруси. Правда, Вика ничего не делала, чтобы продать его. То есть, у неё и стремления-то такого не было. «Кому он нужен?» — думала она. И действительно: в посёлке практически не осталось работы и молодёжи. А продавать бабушкин дом совсем за бесценок ей не хотелось. Так он и стоял.
Дом был хороший, из шлакоблока. Строил его муж бабушки, дед Василий, которого Вика никогда не знала, так как он погиб за четыре месяца до её рождения. С разрешения Вики, в летнее время домом, а также сараем и погребом пользовался местный фермер Николай Николаевич, который засеивал огород в двадцать соток каким-то кормом, нужным для его скотины. Он же и присматривал за жильём зимой. Хотя смотреть там, в общем-то, было не за чем. Так, только гляди, чтобы оставшаяся немногочисленная поселковая детвора не побила окна, да не наделала пожара внутри.
И вот недавно приехала из дальних краёв некая женщина, на вид, как рассказывал Вике по телефону Николай Николаевич, около семидесяти лет. Она хочет поселиться в Любинском, поэтому готова купить дом. И сумму предлагает по местным меркам неплохую — триста тысяч рублей.
— Не упусти, Виктория, — говорил по телефону фермер, — если упустишь, больше ни в жисть такую цену никто не предложит. Так что давай, приезжай.
И Вика приехала. Знакомиться с покупательницей, обговаривать детали продажи.