Премьерный показ культового телесериала "Место встречи изменить нельзя" в ноябре 1979 года вызвал бурю положительных эмоций и у кинокритиков, и у простых зрителей.. Кинокритики хвалили фильм за "полнокровные характеры", блестяще раскрытые актерами (В. Ревич), за "отсутствие идеологического надрыва и кликушества" (Л. Цибизова).
Простые зрители упивались атмосферностью увлекательного ретро-детектива и превращали цитаты из фильма в афоризмы и крылатые выражения. Кто-то хрипло повторял вслед за Глебом Жегловым: "А теперь Горбатый! Я сказал:, Горбатый" Кто-то цитировал самого горбатого: "Ты не бойся, мы тебя не больно зарежем. Чик, и ты уже на небесах". Кто-то складывал о героях картины анекдоты. А кто-то шел учиться "на опера".
Для того, чтобы создать киношедевр, потребовалось колоссальное напряжение сил всей творческой группы. Режиссеру (С. С. Говорухину) приходилось воевать с чиновничьей косностью. Оператору (Л. Бурлаке) - с Москвой конца 70-х годов, которая совершенно утратила облик Москвы послевоенной. А актерам - с различными психологическими и личными трудностями. Не обошлось без конфликтов, ссор и всяких досадных недоразумений. То М. Влади не отпускала мужа (В. Высоцкого) на съемки (как будто предчувствуя, что очень скоро он ум-рет). То В. Конкин в расстроенных чувствах собирал чемодан и хотел уехать. То еще что...
Обо всех этих досадных трудностях и поведем речь, предоставив самой творческой группе (В. Высоцкому, В. Конкину, С. Говорухину и другим "самовидцам") свидетельствовать об истории создании шедевра.
В. Высоцкий. Весьма тернистым путем к роли Глеба Жеглова шел В. Высоцкий. Вообще, этот человек стоял у истоков создания шедевра (об этом - здесь: Как Высоцкий получил знаковую для него роль Глеба Жеглова). Владимир Семенович его насадил, поливал, возращал... Он сыграл ставшую главной в фильме роль Глеба Жеглова (в романе "Эра милосердия" главный герой - Шарапов). Он же же конструктивно и деятельно помогал С. Говорухину снимать культовый фильм (иногда даже заменяя режиссера, как, например, в сцене опознания Фокса Груздевой).
Однако мир мог не увидеть ни блистательного Глеба, ни даже самого культового фильма из-за Марины Влади и... Самого идейного вдохновителя фильма - В. Высоцкого. Оба 10 мая 1978 г. неожиданно выступили против съемок в картине, посчитав, что она не будет стоить затраченных на нее усилий. Ибо человеческая жизнь и время (которого Высоцкому оставалось совсем немного - около 2 лет) гораздо дороже. С. Говорухин вспоминает:
"10 мая 1978 года – первый день съёмок. И день рождения Марины Влади. Мы в Одессе, на даче нашего друга. И вот – неожиданность. Марина уводит меня в другую комнату, запирает дверь, со слезами просит: "Отпусти Володю, снимай другого артиста". И Володя: "Пойми, мне так мало осталось, я не могу тратить год жизни на эту роль". Как много потеряли бы зрители, если бы я сдался в тот вечер" (Говорухин С. "Такую жизнь нельзя считать короткой". В книге "Четыре четверти пути", Москва, 1988 г., стр.102)
Режиссер фильма, к счастью смог переубедить супругов и съемки все-таки состоялись. Без Высоцкого - с С. Шакуровым, Н. Губенко, Л. Филатовым или другими кандидатами - надо думать, никакого киношедевра бы не было Ибо только Высоцкому удавалось воодушевлять и актеров, и сам фильм своей "высоцкой" харизмой. "Жеглов" не просто руководил коллегами: "с уверенностью, твёрдостью, лёгкостью и неоскорбительностью" (М. Цыбульский). Он тратил огромное количество энергии на то, чтобы ободрить коллег. Мог сыграть, спеть, пошутить, рассказать анекдот или кучу смешных историй. Денег за это не платили, но КПД был огромным.
В. Конкин. Гораздо труднее на съемках пришлось исполнителю роли В. Шарапова В. Конкину. Сначала кандидатуру актера забраковали сценаристы фильма, братья Вайнеры (С. Говорухину огромными усилиями удалось отстоять актера). Они считали, что В. Конкин (или бывший Павка Корчагин) никак не вписывается в роль героя-фронтовика и разведчика В. Шарапова. И дело было не в "комсомольской внешности" Конкина, а в его чересчур интеллигентом облике. В романе "Эра милосердия" Шарапов представал не интеллигентом, а мужиком - простоватым безусым блондином с густыми волосами, курносым носом и маленькими глазами (подробно об отличиях книжного Шарапова от экранного здесь: 5 отличий экранного Володи Шарапова от литературного прототипа). Поэтому Г. Вайнер и говорил: "Худший исполнитель наших произведений - Конкин".
Затем В. Конкин вступил в крайне болезненный конфликт со своим напарником - В. Высоцким. Эти двое были совсем разными людьми и никак не могли понять друг друга. Конкин к тому времени являлся заслуженным артистом УССР (1974) и лауреатом премии Ленинского комсомола 1974 года. А В. Высоцкий не имел никаких званий, но зато был другом С. Говорухина и вел себя на съемочной площадке, как дома. Конкин благодаря роли Павки олицетворял "светлые" идеи социализма, а Высоцкий стоял в оппозиции к нему, сочинял дерзкие стихи и пел песни. Конкина не любили коллеги. Зато Высоцкого поддерживали и любили все.
Из-за этого происходили постоянные споры и ссоры. М. Цыбульский в книге "В. Высоцкий в Одессе" приводит крайне любопытный в этом плане фрагмент интервью с "Шараповым". В этом интервью В. Конкин говорит:
"Трения (в отношениях с Высоцким, – Христофрр+) возникали буквально на ровном месте, – он был постоянно не согласен с моей игрой. А поскольку Владимир Семёнович был другом Говорухина ещё со времён "Вертикали", ему позволялось высказывать своё мнение по любому поводу и делать замечания всем и вся. Думаю, Высоцкий пользовался своей лужёной глоткой чаще, чем это было нужно".
Однажды В. Конкин не выдержал психологического давления и решил уехать из Одессы в Киев, домой. Он уже собрал чемодан, но неожиданно в гостиничный номер вошел В. Павлов ("Левченко") и развеселил его неподражаемым чтением сценария. Так фильм опять был спасен (подробно об этом здесь: В. Конкин мог и не сыграть роль В. Шарапова).
С. Говорухин. Пожалуй, самым трудным на съемках было положение режиссера картины С. Говорухина. Ему постоянно приходилось лавировать между Сциллой и Харибдой. Он был между двух, даже трех огней. С одной стороны на него давил советский бюрократический аппарат. С другой стороны - актерский коллектив культового фильма со своими ссорами и спорами. С третьей - сценаристы культового фильма братья Вайнеры.
Советский бюрократический аппарат очень не хотел, чтобы С. Говорухин показывал советским людям жизнь воров и женщин с социально пониженным статусом. Не хотел он видеть на экране и оппозиционно настроенного по отношению к системе Высоцкого. Как говорит известный кинокритик Д. Шнейдеров, Высоцкий "не влезал в стандарты. Он был, как сейчас говорят, неформат. Его нельзя было снимать, его не нужно было". Режиссеру долго обивал пороги чиновничьих кабинетов, но своего добился, дойдя аж до заместителя внутренних дел. Высоцкого утвердили.
Однако очень скоро сам Высоцкий - друг и помощник - приготовил для Говорухина неожиданный сюрприз. Он предложил вставить в картину несколько своих песен, написанных специально для этого ретро-детектива. Среди этих песен: "День рождения лейтенанта милиции в ресторане "Берлин“" (или "Побудьте день вы в милицейской шкуре…"), "О конце войны" (или "Сбивают из досок столы во дворе…"), а также "Баллада о детстве". Поэт и бард полагал, что его авторские песни украсят говорухинский фильм и наполнят его новой смысловой глубиной.
Однако С. Говорухин встал на дыбы. Он заявил любезному другу,, что его ультра-современные бардовские песни сломают общую драматургию, испортят образ героя. И, самое главное, разрушат атмосферность послевоенной Москвы, где в ходу были совсем другие песни, например, "Рио-Рита" (под "Рио-Риту" Фокс танцевал в "Астории" и прыгал из окна).
Высоцкий долго упорствовал, но в конце концов отказался от своей идеи и спел "Лилового негра" А. Вертинского, благодаря чему добавил немалую толику интеллигентности и загадочности в образ сыщика Глеба Жеглова.
Тем не менее, самым неприятным сюрпризом для режиссера культового фильма стало поведение сценаристов А. И Г. Вайнеров. На правах создателей романа "Эры милосердия" и сценария фильма, они гнули свою линию и хотели навязать С. Говорухину собственное концепцию фильма. Резко против они выступили, например, против кандидатуры В. Конкина. Не согласились братья и с некоторыми другими режиссерскими ходами. В итоге, Вайнеры настолько разобиделись на режиссера, что попросили его убрать свои имена из титров и поставить туда псевдоним. Ибо считали, что режиссер фильм просто "угробит". С. Говорухин вспоминает об этом так:
"Мы разругались.... Они были не согласны с некоторыми изменениями в сценарии, а то, что я настаивал на кандидатуре Конкина, просто вывело их из себя. Так что они даже попросили убрать свою фамилию из титров, первоначально там был указан некий Станислав Константинов (очевидно, намёк на Станиславского). Только потом, когда фильм имел такой успех, мы встретились, и Вайнеры согласились фамилию вернуть" (С.Говорухин: "Высоцкий хотел отказаться от роли Жеглова". Интервью О. Леонову // "Областная газета", Екатеринбург, 18.11.2004 г., стр.21.)
Таким образом, киношедевр рождался в творческих муках со всеми сопутствующими этому непростому процессу "болезнями": скандалами, ссорами, обидами, орами, воплями, слезами и. п. Каждый член творческой группы вносил инициативы и отказывался от них во имя общей цели. Все хотели сделать, как лучше. И получилось, о чудо, не как всегда, а как надо.
Читайте также другие статьи:
Является ли Иван Сергеевич Груздев из фильма "Место встречи изменить нельзя" положительным героем?
Владимир Высоцкий о роли Жеглова в фильме Станислава Говорухина
Как Шерлок Холмс "на глаз" датировал древний манускрипт с легендой о Собаке Баскервилей?