Борисову повезло с очередным штурманом. Владимир Анатольевич К — интеллигент из Калининграда, переведённый во ВВМУПП. Вопреки легендам про штурманов из Кёника, являющих собой полных «раззвиздяев», был профессионален и корректен, голос никогда не поднимал до верхних нот, потому как рычать не получалось, а только визжать, что непомерно смешило окружающих. Отличный штурман! Борисов бывал с ним в трудных ситуациях. В сложной обстановке Владимир Анатольевич никогда не допускал истерики, мозг мобилизовался безупречно и работал ещё быстрее, оперативно и правильно выдавая неординарные решения. Плюс колоссальный опыт — пятый год штурмании.
Разнообразие событий представляет непредсказуемость самой службы. Не зря моряки говорят: «Кто утром скажет, что будет после обеда, того поцелую, стыдно сказать, куда». А если ещё с завидной регулярностью тянет на приключения, всегда есть что вспомнить с улыбкой.
«К-279» пришла в Полярный, встала в док. Штурманская боевая часть торжествует! Переход из Гремихи, операция докования и возвращение в базу — спланированы исключительно для её личного состава. Ногу надо сменить. Да, именно, у подводного крейсера есть ноги. А вы думали, отчего мастодонты, у которых ракушки роятся во всяких натираемых причинных местах, утверждают:
— Настоящий моряк никогда не скажет «мы плавали», только «мы ходили».
Однако ума не приложу, что делать с крылатой фразой: «Плавали, знаем»? Подводникам до самой высокой шишки, культурно выражаясь, на подобное чистоплюйство. Мы плаваем под водой, а не гордо ходим по воде, управляя судами в белых перчатках. Отправляемся не в крайний, а в последний поход, потому как он действительно может таковым оказаться. Капитана 3-го ранга можем назвать майором, разница лишь в интонации — уважительно или нет. Мы не святые потомки апостола Андрея, чтоб ходить по воде. Чем ближе к смерти находишься, тем меньше понтов.
Датчик индукционного лага «Нарма-2» (измеритель скорости) находится в самом низу, за прочным корпусом, и поменять его можно только в доке. Внешне напоминает ногу в ботинке. Надо поменять «обувь», так как лаг вместо относительной скорости начал цены на помидоры показывать и куда-то дезертировало сопротивление изоляции.
Пришли гражданские специалисты, приступили к работе. Старлей Борисов спустился на стапель-палубу дока проконтролировать процесс. Всё-таки командир электронавигационной группы. Первый раз оказался под подводной лодкой, простите за тавтологию. От восторга, мощи и размера корабля дух захватило. Запах металла, морской воды и фимиам различных технических привкусов дополнял завораживающую картину — гений конструкторов и инженеров, создавших подводного монстра. Те впечатления оставили оттиск в памяти на всю жизнь.
Штурман Вова там его и выловил:
— Хватит любоваться мощью нашего корабля, тебе задание.
— Так точно! Есть! Разрешите исполнять? — тут же отреагировал, не зная, что делать, но всегда готовый улыбчивый КЭНГ.
Штурман выдал командировочное предписание за подписью командира сроком на неделю:
— Матроса проводишь до поезда в Мурманске, чтоб без проблем. Заодно отдохнёшь и сам развеешься.
— Интересный момент в моей поездке — куда возвращаться, непонятно. Корабль может выйти в любое время, по готовности.
— Не маленький, найдёшь нас. В крайнем случае на теплоходе в Гремиху приплывёшь.
В заслуженный отпуск старший матрос Агарков отправлялся в Новороссийск. А сопровождающий придан довезти счастливчика до самого вагона, чтоб никто языком не слизнул. Любил зелёный патруль матросов для профилактики в комендатуру забирать. Вспоминая служивых тех времён, диву даёшься, откуда брались настолько ответственные и исполнительные молодые люди. Штурманский электрик Сергей Агарков заслуженно награждён медалью Нахимова, такого парня можно проводить с почестями.
Борисов задание выполнил со всей ответственностью, в поезд матроса посадил вовремя и без происшествий. Весь город-герой Мурманск в распоряжении бравого старшего лейтенанта. Особых изысков от культурной программы не ожидал. По старой схеме. Сначала одноимённый кинотеатр, затем — краеведческий музей. Вечером в пивбар. Очередь, как в Мавзолей. Час отстоял, с места не сдвинулся. Стоит по форме честно, как часовой.
Вдруг один за локоть выдёргивает:
— Братишка, ты тут до утра стоять будешь, пойдём с нами. Тебе сколько кружек брать?
— Пять, — недолго думая ответил.
Пропихнулись к столу, там компания гражданских.
Выпили, потом чем-то крепким догнались. Так и познакомились. Ребята представились гражданскими моряки, стоят в порту. Выбрались проветриться, план действий у них совпадал, так что встреча на Эльбе была неминуема.
Борисова удивило уважительное отношение, ребята искренне интересовались, задавали вопросы:
— А как там на подводной лодке? В иллюминаторы рыба видна?
Как-то быстро разговорились, подружились.
— А у вас как там? Расскажите?
— Что рассказывать, сейчас ещё по кружке, и пойдём к нам. Всё покажем.
На проходной в порту морского офицера без вопросов пропустили.
Парни запросто сказали:
— Это к нам на судно «Кильдин» инспектор из ВМФ с проверкой.
У причала красуется «гражданское» судно, на борту действительно большие буквы «Кильдин». Поднялись, вахтенный честь Борюсику отдал. Ребята старались оказать внимание и гостеприимство. Показали ходовой мостик, машинное отделение. Посидели в радиорубке. За беседой ужин в каюту принесли. Начальник по радиосвязи достал коньячку. Закрепили дружбу… родов войск.
Вдруг гостеприимный хозяин вспомнил:
— Идём в салон, кают-компанию, по-вашему. Сейчас видео будем смотреть.
Неудобно отказываться, раз пригласили. Зашли в просторное помещение с большими иллюминаторами, столики круглые, вокруг — кресла мягкие. Непринуждённая обстановка, несколько человек развалились, говеют, смотрят бестселлер «Греческая смоковница».
Расслабившись в кресле, под содержательные моменты мелодрамы — сцены с натуральной игрой героини фильма, Борисов традиционно начал сладко засыпать с мыслью:
— Живут же люди…
В голове всё перемешалось: фильм, завидный быт и гостеприимство «гражданских» моряков…
Надо взбодриться! Вышел на палубу покурить, погода разбушевалась. Поднялась вьюга, судно слегка покачивается у причала. Полярная беспробудная ночь, время далеко за полночь, а может, и под утро.
Неожиданно приходит мысль, что надо возвращаться в Полярный. К утру, возможно, доберётся. Как штурман один в такую жуткую погоду без КЭНГа справится с переходом в родную Гремиху?
Добрался пешком буквой «зю» сквозь метель до вокзала. С большим трудом уговорил таксиста за цену, соразмерную стоимости полёта до Ленинграда, довезти до Полярного. В пути машина два раза застревала в снежных заносах. Таксист всю дорогу ругался и причитал: «Какого чёрта согласился? Вот угораздило!»
Чудом успел. Подниматься пришлось по строительным лесам с уже заведёнными стропами. Только нога ступила на лодку, сразу начали их убирать. Как в кино!
Штурман Вова был рад появлению Борюсика, вдвоём перегонять лодку веселее. Понял по красным глазам, ночь была без сна, отправил на лежанку в штурманской, на фуфайки, чтоб придавил на массу пару часиков.
Правда, в этот раз сон был недолгим. Не подумайте плохого, спится крепко. Отдыхать без задних ног надёжнее рядом со своим ИДА-59, дыхательным аппаратом на все случаи неприятностей: будь то пожар, поступление воды или выход с аварийного корабля. Штатное место ИДА-59 — в штурманской рубке, в третьем отсеке. Место для сна у штурмана и командира электронавигационной группы — в каюте, во втором отсеке. Но там спали редко, разве что в автономке. Простенько оборудованная шхера, ватниками и просоленным ветрами мехом канадки, тянула в свои объятья — безопасное место. Видать, гнездо намолено поколениями предшествующих штурманов. Вкусив приятный запах крепкого натурального кофе, хорошо проснуться на боевом посту. Святая братская традиция: сменяемый штурман заваривает бодрящий напиток следующему по смене. В этот раз вскочил не от дурманящего и бодрящего запаха, а от коротких звонков и команды по трансляции: «Аварийная тревога! Пожар в третьем отсеке!»
Только вышли из дока, и — пожар! Доложились, разобрались. Ни много ни мало, полыхнуло штурманское оборудование. Долбанул и едко задымил блок питания абсолютного лага «Мечта-2М». Активный излучатель требует мощного питания, лаг использовали только в сложных условиях и весьма ограниченное время, чтобы не вышел из строя раньше времени. Не уберегли, полыхнул сразу после включения. Техник команды штурманских электриков мичман Слава Смирнов среагировал на возгорание моментально, «как учили»: отключил питание и оперативно погасил пламя самостоятельно. Замешкайся он на полминуты, ситуация могла развиться непредсказуемо. Стоит ли напоминать, что многие трагедии и катастрофы на подводных лодках происходят по причине того, что случайное возгорание своевременно не обнаружено, не потушено и не локализовано.
Деваться некуда. Вышли из дока, погода свежая, в микрофон штурмана на мостике рвётся северный ветер, стращает: «Ну что, служивые, сегодня испытаю вас по полной!»
Борюсик слушает вторящий шуму моря микрофон внизу, в штурманской рубке. «Начинается, — думает про себя, — что может ещё случиться? Пожар уже был. К чему ещё готовиться?»
Прибежал старшина команды Николай Иванович. Сам он из Украины, но постоянно окал, как вологодский.
— По связи не стал докладывать, вопрос неприятный. Оки, тут у нас проблема, — мичман речитативом на вологодский манер не только окал, но и часто говорил только ему понятное слово «Оки», — Ока не продулась…
С трудом понял, что гидродинамический лаг «Ока» не запустился. Неправильно подготовили к работе, в измерительную трубку попал воздух.
Николай Иванович посыпал голову пеплом:
— Оки её, сколько раз брал вот этими руками. Сто раз готовил «Оку» к выходу в море. Первый раз, курва, не дала! Оки её!
Борисову не до тонкостей вологодского говора:
— Родненький, Николаша Иванович! Делай, что хочешь: дуй, лей, пукай всеми задницами гиропоста в нужные трубки. Приведите в порядок хоть один измеритель скорости!
Интересный вышел случай в штурманской практике, захочешь повторить, а не сможешь — абсолютный лаг «Мечта» сгорел, индукционный «Нарма» не настроен и не откалиброван — его ногу поставили день назад в доке. И напоследок гидродинамический лаг «Оку» загубили. Вроде ерунда, но как обеспечивать навигационную безопасность без показаний скорости?
Даже чудо того времени — инерциальный навигационный комплекс (НК) «Тобол» — просил показания скорости корабля, без которой алгоритмы расчётов инерциального курса, широты и долготы невозможны. Попытка ввести скорость в НК вручную, по оборотам турбин, была бесполезной — на постоянном курсе и скорости такой фокус прокатил бы, но маневрирование в узкости с буксирами окончательно возмутило НК, и он начал жить своей жизнью, его показания пришлось отключить от корабельных репитеров. Курс пошёл от резервных гирокомпасов, причём один из трёх при запуске не отличился оригинальностью и тоже «поплыл». Ерунда, его отключили из осреднения.
Штурман Вова на мосту, кукарекает положенные доклады командиру:
— Турбины отработали «назад»! Вперёд! Через минуту время поворота… Время поворота…
Естественно, умалчивает о том, что один за другим выходят из строя навигационные приборы. Уверенный вид — основа профессионализма, без которого на флоте никак. Штурман опытный, морской театр знает, маяки и ориентиры, траверзы поворотов — пока видны.
Однако погода ухудшается. Вышли из Пала губы. Проход узкий, как у французской законодательницы мод Коко. Попали на выпуклый военно-морской глаз как раз по центру. Вешки: левая и правая — от близкого прохождения подводного крейсера и волны податливо развалились в стороны. Неизвестно, из-за названия губы, её узкости или иных пикантных ассоциаций штурмана называли этот проход «паловая щель». Вышли с богом в Кольский залив. Штурман, готовый на тот момент уже к чему угодно, начинал веселиться на мостике, как умалишённый.
Обычно строгий и насупившийся, неожиданно пытался шутить на грани фола с вахтенным офицером и командиром:
— Вот викинги в Англию ходили по звёздам…
Командир с удовольствием поддержал разговор:
— Штурман, а ты готов корабль вести нужным курсом, если во время боевых действий супостат уничтожит все береговые технические навигационные средства, и ваши любимые спутники системы «Парус» собьют?
— Готов, товарищ командир, поплывём, как Магеллан, по звёздам!
Тем временем лодка кормой вышла на Кольский входной створ.
Штурман бодро доложил:
— Корабль находится на рекомендованном курсе!
По связи со штурманской тем временем шепчет в микрофон:
— Боря, у нас проблема. Легли на створные знаки, гирокомпасы врут на двадцать градусов, считай, их нет!
— Нормально, без данных о скорости и курсе ещё не приходилось по морю ходить на стратегическом крейсере. Что делать будем?, — Борисов задал по сути риторический вопрос.
— Пойдём без приборов, как Магелланы. Командиру обещал, что справимся, — вещал тот же зловещий шёпот.
Вышли из Кольского залива, оставили справа остров Кильдин. Далее прибрежный маршрут в Гремиху. Ни много ни мало — сто восемьдесят миль без приборов придётся преодолеть. Только высунулись за угол, тут же ударило в скулу волной. Началась качка. Борисов не укачивался с курсантских времён, но, видимо, в тот день надо было испытать по полной как Магелланово, так и Нельсоново счастье.
Познал мучения в полном комплекте. Бедных ребят, которых укачивает, всегда Боря поддерживал и сочувствовал. Пришло время на себе прочувствовать малоприятное удовольствие. Невыносимые мучения подстёгивались нервной ситуацией и патологическим профессиональным страхом за перспективу сесть на мель или столкнуться с кем-нибудь, оказавшись на чужой стороне рекомендованного маршрута. Лодка движется вдоль берега, скорость 16 узлов, считайте — летит. Дистанции определяются на глаз, скорость — по оборотам турбины. Люто качает, мостик заливает. Периодически накрывает снежными зарядами, во время которых не видно вообще ничего.
Борюсик мечется вдвоём с Вовой вверх-вниз, основной прибор — собственные глаза. На этом фоне его мутит и укачивает, сил нет. Вспоминает, что после пожара успел съесть два пряника и запить холодным чайком. Пряники тут же откликнулись, радостные, что про них вспомнили, начали активно проситься наружу. В самый неподходящий момент в штурманскую зашёл командир Виктор Алексеевич Журавлёв и невзначай бортанул Борю от прокладчика на 101Ш прибор. Он пропихивался в узкую дверь и толкался без злого умысла. Уставился на зайчик — место корабля на карте, который КЭНГ вручную подкручивал на основании данных логарифмической линейки по известной формуле S=v*t и вытянутой руки штурмана на мостике, показывающей направление движения относительно берега.
Прямо как в анекдоте:
— Штурман, курс?
— Норд-Ост-Ост!
— Да ты не выёживайся, пальцем покажи.
В этот момент пряники решительно захотели познакомиться с командиром. Борисову пришлось перехватить казус рукой, мужественно закрыв ему выход из утробы. Перепрыгнуть через голову командира, ломануться через центральный, миновать две палубы и устремиться вниз, в гальюн. Повезло, оказался свободным. Расставшись с пряниками и стаканом чая, с облегчением поднялся обратно в центральный. Командир уже сидел в своём кресле, сочувствующе и с пониманием молча посмотрел на зеленоватый цвет лица обычно румяного КЭНГа. Сила командирского взгляда как рукой сняла морскую болезнь. Бывает такое!
Лодка движется дальше вдоль берега. Миновали Териберку. Видимость плохая, редких маяков не разглядеть, только очертания берега в дымке. Вымотанный волнением и сыростью, штурман решил пару часов поспать в тепле. Скоро, как ни крути, упрёшься в мыс Чёрный. Очень опасное место. Странный рекомендованный прибрежный маршрут. Если вовремя ступенькой не изменить курс влево, аккурат можно оказаться на камнях. Если же заранее резать эту «гениальную» ступеньку, то окажешься на встречной полосе движения. Штурман Вова спит в ожидании своего выхода на сцену, Борюсик мечется между мостиком и рубкой. Настроение отличное, больше не укачивает. Какое счастье!
Сварил кофе, разбудил штурмана. Момент ответственный, надо не прозевать маяк Чёрный. Расчёты Борисова — с точностью в пол-локтя на карте М 1:200 000, плюс два пальца левее Солнца, согласно правилу хорошей морской практики: «Считай себя ближе к опасности» — дали невязку в 25 миль вдоль берега.
Полтора часа штурман терпеливо ждал, когда откроется маяк Чёрный, и чётко доложил:
— Через пять минут время поворота влево на курс…
Чувствуете разницу: пять минут — полтора часа? Главное — бодро доложить! Дальше вернулись на прежний курс вдоль берега. Опасность проскочили удачно. Штурман заступил на вахту, КЭНГа отправил спать рядышком, в рубке…
К родной Гремихе подошли желанными. Море успокоилось. Появилась скорость. Техник Слава нашёл в ЗИПе (запасные инструменты и приборы) нужные блоки на замену и отремонтировал «Мечту», старшина команды Николай Иванович разобрался с неполадками лага «Ока», благодаря всему личному составу штурманской боевой части, который дружно пукнул в изначально нужную трубку. НК стабилизировался, появился правильный курс. На Йоканьгском рейде шли с работающими навигационными приборами, так надёжнее и спокойнее. Встали к 21-му причалу.
Стечение обстоятельств собрало в один день неисправностей лет на десять вперёд, включая пожар и морскую болезнь. А вопрос командира: «Штурман, а ты готов корабль вести нужным курсом во время боевых действий?» — оказался риторическим и имел ответ вполне достойными поступками. Однако в здравом рассудке второй раз попасть в такую навигационную историю желания ни у кого не возникает.
А восклицание командира: «Штурман, курс?» — Борисову иногда снится, сопровождаемое ощущением, что мозги в поисках ответа шевелят поседевшие волосы.
Спасибо за прочтение. Отрывок из книги "Море на двоих".
Благодарю за поддержку! Берегите себя и своих близких.
Не забывайте подписываться на канал. Если понравилось, поставьте палец вверх. Это помогает развитию канала, благодарен за щедрость!
Больше записок подводника читайте здесь
------------------------------------------
ВНИМАНИЕ! Готова к выходу в тираж книга «Будни лейтенанта Барсукова». Желающие приобрести экземпляр первого издания с моим автографом могут по традиции обратиться к редактору Светлане +79214287880 или написать qsvet@mail.ru