Вскоре по деревне поползли слухи, будто у Александра с Нюрой любовь тайная. Софии захотелось заграбастать дом Матрены, вот она и припоила сына ее, Сашу, да и вышла за него замуж.
Нюра счастлива! Она лежит не за полуразвалившемся сараем, в сорной траве, под старыми березами. Нет! Нюра в волшебном саду, на ветвях деревьев которого качается множество ярчайших звезд.
Она не видит лица, склонившегося над ней мужчины, но знает, это Саша, Сашок, Сашенька
- Милый, это ты?
- Да, я, кто еще!
- Ты бросил ее, ты меня любишь?
- Обожаю тебя, только тебя!
- Сашенька, любый, еще раз скажи это!
- Да, да, обожаю!
Мужчина весь горел, заражая этим Нюру, впиваясь губами в шею ее и в грудь. Нюрке казалось, что это длится вечно. Она то взлетала к звездам, на самую вершину дерева и с восторгом падала к его корням и дальше, в самую бездну.
Все закончилось внезапно, вдруг. Невдалеке послышались громкие голоса, и парень заторопился
- Ты полежи тут, отдохни, я сейчас вернусь.
- Куда, Сашенька? Ты же не оставишь меня здесь?
- Выпить принесу, отдыхай.
Нюра знала, он вернется. Разве после того, что сейчас было, Саша сможет бросить ее. С мечтами в пь.ной голове о будущей счастливой жизни, Нюра мирно заснула.
Проснулась от того, что какая-то старуха больно тычет ее клюкой прямо в ребра.
- Девка, ты чья будешь? Чего ты тут разлеглась? Чего валяешься, изна.иловали что ли?
- Нет! Я просто выпила и упала.
- Упала, а пошто штаны рядом валяются? Ах ты бессовестная! Напилась! Вставай, пока народ на работу не пошел и чеши домой. На какой улице живешь?
- Нездешняя я.
- Из какой деревни будешь?
- Тебе, бабушка, какое дело?
- Грубиянка. Сказала бы спасибо, что разбудила тебя. Кто бы другой позвонил в милицию, и сидела бы ты в кутузке.
С трудом напялив штаны, Нюра огляделась кругом. Вроде у нее была сумка в руках. Видимо, потеряла. Болела голова, саднило в локте, наверно, ободрала о корягу. Га.ство, зазеленила всю новую юбку, пуговиц на кофте не хватает.
Идет Анна по широкому лугу, ступая босыми ногами по холодной росе. Смеется, щекотно. Радуется, солнце алое встает, туман над лугом стелется, значит, будет погожий день! Какому еще дню быть? Он и должен быть погожим. Ведь Саша сегодня сказал, что любит ее! Или это было вчера? Если он такое говорил, куда он делся, почему она идет одна?
Ах, Саша снова, как в тот раз, бросил ее. Зачем она с ним пошла? Знала же, какой он есть. Снова посмеялся над ней. Ох, как болит голова! Вдруг, ни с того, ни с сего, подумалось Нюрке, вроде она вовсе не с Сашей была. Нет, неправда, этого не может быть! С другим бы она не пошла, другого до себя не допустила бы.
Елизариха кое-как дождалась утра. Подоив свою козу, Милку, процедив молоко, она выгнала ее за ворота. Стадо было еще на другом конце улицы. Елизариха подошла к воротам соседки, Евлампии, по-простому бабы Липы. Дождалась, когда та овечек своих выгонит.
- Ох, Липа, знала бы ты, что творится! Ну и настали времена, видать, скоро конец света. Кругом один блуд.
Женщина навострила уши, интересно узнать, кто, что опять натворил?
- Заикнулась, рассказывай, не тяни!
- Так вот, проснулась я рано, да и не спала почти. За полночь было. Младшая дочь Катерины пришла и встала у ворот. И бу-бу-бу, бу-бу-бу. Голос мужской. Интересно мне стало, с кем это Дашка милуется. Накинула шаль, вышла тихонько, а она с Селиваном обнимается. Бесстыжая, с женихом своей сестры шашни завела. Может и не жених он Нюрке, но провожал пару раз, я видела.
- Ну, и где тут блуд? Обнимались и что? Можно подумать, что ты ни разу с парнем у ворот не стояла.
- Не торопи. Видать, Катерина тоже услыхала, вышла на улицу, отругала Селивана, девку домой загнала. Легла я, сна нету. Уже солнце поднимается. Поставила самовар…
- Фекла! Кому интересно слушать про твой самовар. Придумала тоже, блуд, блуд!
- Дослушай сначала. Так вот, ихний двор-то у меня, как на ладони. Пью я чай, вижу, идет Нюрка. Липушка, видела бы ты ее! Башка встрепана, одежа помята, чисто вся расхристанная. Катерина выскочила на крыльцо, и давай ее за космы таскать, пытать, с кем до утра была. Допытала ведь.
Елизариха замолчала, сощурив в щелочку свои тусклые глаза.
- Дык, с кем Нюрка была? Говори уже!
- В жисть не догадаешься, с бригадиром нашим, Александром Михайловичем.
Глянь, а вон, и сам идет! Здравствуй, бригадир! На разнарядку пошел? Хорошо ли отпировал свадебку? Поздравить тебя можно, семейный ты теперь.
- Спасибо, тетя Фекла! Хорошо пировали.
Женщины посмотрели вслед Александру. Евлампия прочистила горло
- Гмм, Елизариха, ты, никак на старости лет плохо стала слышать, или заговариваться стала. На Нюрку Катеринину я бы еще подумала, но Александр Михайлович не таков. У них вся порода порядочная, мужики ихние все серьезные, что дед его, Петр, что отец, Михаил. За ними отродясь не водилось греха. Они баб свих уважали и берегли. Александр тоже свою Мария на руках носил. И эту любить будет.
- Да? А если я тебе скажу, что Сашка, как вернулся с фронта, к Нюре ходил. Сама, вот этими глазами видела, как однажды, под утро, из ихнего сарая выходил, а за ним Нюрка, к себе в сени швырк!
- Не знаю, что и сказать. Поговаривали, что между ними что-то есть. Получается, София-то влезла тут. Видать, Александр жениться-то женился, а Аннушку не забыл. Точно, соседка, опоила его София. Разве трудно это сделать? В одном доме живут, за одним столом сидят. Ой, горе! Изведет эта ведьма мужика.
А может она и Марусю опоила. Больно уж смерть у нее была какая-то непонятная. Высохла баба, а какая была! Кровь с молоком. Нечисто тут, как ты думаешь?
- Ох, страхи какие! Ты, Фекла, много не разговаривай, молчи и я буду молчать. Вон, стадо идет, подгоняй свою козу.
Евлампия, старуха старой закалки, активисткой в свое время была, в раскулачивании местных кулаков участвовала, многое видала. Знает, куда чье добро уходило. Молчать еще тогда научилась.
А вот Фекла, по прозвищу Елизариха, была не столь крепка. Вскоре по деревне поползли слухи, будто у Александра с Нюрой любовь тайная. Софии захотелось заграбастать дом Матрены, вот она и припоила сына ее, Сашу, да и вышла за него замуж.
Слухи дошли до Матрены. Она уж сумела выяснить, кто их распускает. Собралась и пошла к Елизарихе. Та сидела во дворе, на лавочке, отдыхала. Увидев Матрену, ругнулась про себя, ду.а, молчать надо было.
- Матрена, здравствуй, век тебя не видала. Проходи в дом, я самовар поставлю.
- Не чай пить пришла. Это что за сплетни ты про моего сына и невестку распускаешь? Откуда ты это взяла?
- Ты, Матрена не больно перья топорщи, на моем дворе находишься. Откуда? Иди, спроси у Екатерины, за что она Нюрку свою после ярмарки колотила. Она скажет, она баба такая. Чего растерялась, иди.
- И пойду, спрошу, хотя, какое мне дело, за что Катя дочь била?
- Вот зато и била, что она после ярмарки с твоим Сашкой до утра шлялась.
- Ты в своем уме? Да мои-то дома были, еще электричество горело, значит, одиннадцати не было.
- Да, ты врать не станешь. Зачем тогда Нюрка сказала матери, что с Сашей была?
- Мало ли Саш на свете, с чего это обязательно мой сын?
- Дык ведь она кричала, вот прямо орала, мол с Сашей Татаринцевым была.
Продолжение читаем здесь: Глава 27.