В последнее воскресенье августа вся семья Дарьи собралась за столом. Праздника никакого не было, просто Дарье захотелось порадовать детей перед школой. Так совпало, что у нее выходной на воскресенье выпал и Зина тоже выходная. Поставила Дарья с вечера тесто, несколько раз за ночь вставала, обминала. Утром замесила. Удачное тесто получилось, пищит, пузыри надувает.
В августе нет заботы с чем пирогов напечь, хоть с капустой с яйцами, хоть с яблоками, хоть с солеными огурцами. У Дарьи в погребе на снегу лежал судак присоленый. Ребятишкам посчастливилось, принесли аж на три килограмма. Из головы да хвоста уху сварили, а остальное нарезала на кусочки, хребтину вырезала, которая тоже на уху пошла, подсолила. Вот и испечет сегодня пирог с судаком.
Другой пирог испечет с яблоками свежими, а еще пирожков с картошкой. А там посмотрит, сколько теста останется. Ребятишки плюшки любят, хорошо бы их противешок испечь.
Зина щурясь от яркого света и потягиваясь со сна, вышла из чулана.
- Мама, ты чего не сказала, я бы пораньше встала, начинку наделала.
- Да ладно, Зинушка. Сейчас в погреб спрыгнешь, рыбу достанешь, да масло в банке увидишь, тоже достань. Охота плюшек напечь. А еще яблок набери сходи, порежь их на пирог.
Дети, и большие, и маленькие, любили дни, когда мать пекла пироги. Аромат на всю избу. Сейчас жить полегче стало и пироги почаще появлялись на столе. Дарья затопила печку, поставила к огню чугунок с начищенной картошкой. Достала с печи противни. Один что-то не поглянулся ей, наросло всего. Не долго думая, смазала маслом и на ухвате поставила прямо на разгоревшиеся дрова. Нагар зачадил, задымил, потом вспыхнул ярким пламенем. Дарья немного подождала, вытащила противень из печи, аккуратно, чтоб не обжечься, стряхнула тряпкой нагоревшую золу. Ну вот, опять как новенький стал.
Тем временем и Нина проснулась, и Зина с огорода пришла. Дарья только тесто успевала разделывать, а девчонки раскладывали его на противни, выкладывали начинку, “писали” краешки. Пусть учатся, замуж выйдут пригодится. Пироги расстоялись, тут и печка подоспела. Пора ставить.
Дарья перекрестилась, привычка эта у нее с давних времен осталась, когда кухарке помогала у купца. Та всегда крестилась и просила , чтобы пироги удались, не подгорели, не были сырыми в серединке. И вот уже много лет Дарья точно так же делала.
Первые два пирога еще в печи стояли, проснулся Стёпка, закрутил своим носом.
- Чем это у нас пахнет? Как вкусно. Мама, ты пироги что ли печешь?
Он подскочил, увидел на стуле противень с расстаивающимися плюшками и запрыгал на одной ноге.
- Плюшки, плюшечки, сейчас будут плюшечки. А пирожки с чем?
- С картошкой. А еще пирог с судаком будет и с яблоками свежими. Иди ка, ты дружок подальше, не мешайся. Сейчас доставать из печи буду, не обжечь бы тебя.
Степка побежал будить братьев. Вот засони, спят и ничего не знают. Мальчишки отталкивали барахтающегося прямо на них брата, пытаясь его столкнуть. Но тот цепко держался, влез между ними под одеяло и притих. Какой после этого вторжения сон. Да и спать им уже не хотелось.
Два пирога были готовы, отдыхали, прикрытые чистыми тряпицами. В печку ушли еще два противня.
- Сёмушка, сбегай до Натальи, позови их на пироги. Пусть только побыстрее приходят, к горяченьким Умойся только.
Сёмка убежал. Нина прибрала с пола кошму, на которой спали мальчишки, приготовила стол.
Говорят, что две хозяйки на кухне все равно что два медведя. А их сегодня трое управлялось на маленькой кухоньке. И никому тесно не было, никто не толкал друг друга. Зато дело спорилось гораздо быстрее. Только вот печка быстрее испечь не могла, ждать пришлось.
Пирожки еще в печи сидели, как пришла Наталья с дочкой. Мальчишки умчались на Ямину искупаться перед завтраком.
- А я ведь сегодня с утра к вам собиралась. - начала Наталья, поздоровавшись со всеми. - Письмо от Клавдейки получили вчера. Принесла вот почитать.
- А вот сейчас за стол сядем, и почитаем. Скоро уж доставать буду.
Дарья засуетилась у печи, достала один противень, второй. Гусиным крылышком смазала пирожки маслицем, а плюшки сладкой водой и прикрыла полотенцем отпыхнуть. На столе красовался нарезанный на кусочки пирог с рыбой, на комоде, дожидался своего часа яблочный пирог. Зина поставила самовар. Разве можно есть пироги без фыркающего самовара. Наконец все готово. Степка подхватил пирожок с картошкой, но тот был еще такой горячий, что мальчишка не мог удержать его в руке. Он подбрасывал пирожок из одной руки в другую. Дарья начала ругаться.
- Да что ты, как век не кормленый. Погоди немного, остынет.
Но мальчишке не годилось, хотелось скорее откусить, что он и сделал. А начинка-то еще горячее, она так манила, картошечка-пюрешечка на сливочном масле, да лук поджареный, как тут устоять.
- Вот нетерпеливый какой. Отнимут что ли у тебя. Сядь за стол и ешь как все люди едят.
Хоть мать и ругалась, Стёпка знал, что она не сердится на него. Ругается просто так, для порядка. Для кого еще она с утра старалась, как не для них, своих детей.
Наконец дело дошло до письма. Наталья достала его из кармана и протянула Зине.
- Читай, Зинушка, у тебя глаза-то получше видят.
Девушка развернула сложенный вчетверо листочек, начала читать. Вначале шли поклоны всем родственникам, даже Стёпке. Потом Клавдия писала о своей жизни. Было понятно, что не может она написать всего, чего бы хотела. Понятно было, что живется ей там не очень-то хорошо. Хорошо хоть, что Тамарочка вылитая грузинка и говорит совсем без акцента. Грузия это ее Родина. Она там своя. А вот Клавдия словно падчерица. Муж ее лишний раз одну на улицу не выпускает. Но он по-прежнему любит ее и речи не может быть, чтоб уехать.
А еще Клавдия переживала за дочку- красавицу. Стала замечать она, да и не только она, что лицо у девочки портится, морщинки появляются, вроде как стареть начинает. К врачам ее водили. Пока ничего они не говорят, сказали, что наблюдать будут. Видимо болезнь такая есть, которая встречается очень редко. Даже врачи пока не уверены, надеются, что может это не тот случай. Ну а Клавдия ночами не спит, все переживает, не столько за себя, сколько за Тамару. Извелась вся.
Дарья горько заохала. Вот еще напасть на девчонку.
- Помню, когда Клавдя с ней сюда приехали, я все переживала, чтоб ребенка не сглазили. Ведь словно куколка была. Может и там недобрый глаз повстречала. Хорошо бы отчитать ее.
- Мама, все сказки это, что ты говоришь - вставила свое Нина.
- Вам все сказки, не верите ни во что, вот Бог и наказывает.
Разговор как-то сошел на нет. Все замолчали, вспоминая Клавдию и Тамарочку.
- Ой, я и забыла сказать тебе, письмо мы от Наденьки получили. - встрепенулась Дарья. - Доехала она хорошо, люди добрые помогали. Послали ее в деревню работать. Как уж там будет не знаю. Она как приехала, так письмо написала. Сама еще ничего не знает.
Она представила свою старшенькую в далекой деревне, одну в пустом интернате и так стало жалко, что слезы покатились из глаз.
- Ну вот, чего это ты ревешь. Радоваться надо. Дочка пристроена. Работа хорошая. Это тебе не мешки ворочать. - успокоила сестру Наталья.
- Тоже мне, хорошая работа. Да по мне лучше мешки таскать, чем эту мелюзгу учить. Ни за что бы не пошла учительницей. - возразила Зина.
Нина посмотрела на сестру. Зина впервые так высказалась в отношении профессии учителя. Раньше она ничего такого не говорила.
- Зря ты так, Зина, говоришь. Очень нужная и важная профессия. Я бы тоже учительницей хотела быть. А может воспитательницей в садик. И пойду, наверное. Только не в институт, а в училище. Там учиться меньше. Да и не хочу я отсюда никуда уезжать.
Они просидели почти до самого обеда. Выпили весь самовар и поставили по новой.
- Сиди, Наталья. Сейчас еще почаевничаем, пофыркаем. Мы, чай, волжские водохлебы. А вода дырочку найдет, не переживай.
Сестры рассмеялись. Как хорошо им было сидеть вот так рядышком, вести разговоры, прихлебывать чаёк из блюдечек, прикусывать сахарком. И все у них вроде хорошо. Да и впереди будет только хорошее. Они обе на это очень надеялись.