Где-то в октябре прошлого года я обнаружил, что в мемуарах легендарного полярного радиста Эрнста Кренкеля кое-где содержится заведомая неправда. Столкнулся я с этим на примере знаменитой и растиражированной сцены, в которой описывается, как к Кренкелю ночью пришел Леваневский, они пили водку на кухне водку, и летчик уговаривал радиста лететь с ним через Северный полюс в Америку. Сцена настолько неправдоподобная, что я поначалу было счел ее фейком, но нет, потом нашел ее в книге Кренкеля «РАЕМ – мои позывные». Между тем, сцена абсолютно ложная, она содержит такие странные детали, как предложение Леваневского: «сверли дырку в пиджаке для Золотой Звезды», при том, что знак Звезды Героя появился сильно позже гибели летчика, и массу других странных деталей, о которых Кренкель не мог не знать, и в которых не мог ошибиться. Эта сцена противоречит предыдущей главе книги, но главное, даже не в этом. Более чем за два года до смерти летчика, Леваневский и Кренкель ни разу не были в Москве одновременно, когда один приезжал в столицу, другой в это время отсутствовал. Просто поэтому они не могли обсуждать совместные планы. Кренкель пишет: «в феврале 1937 г два часа ночи раздался звонок». Вот только Леваневский в феврале был в США, а решение о его последнем полете было принято в мае 1937 года, когда Кренкель уже высадился на Полюсе. Это сцена - стопроцентный фейк, который, однако, включен в мемуары. Как разрешить эту загадку, я не знал. Но сцена, однако, широко разошлась по свету.
После этого я еще неоднократно находил заведомо недостоверную информацию в мемуарах Кренкеля. Это я стараюсь подбирать формулировки. Мое доверие к книге «РАЕМ – мои позывные» опустилось до критической отметки.
Однако… я предпринял некоторый поиск и вот что обнаружил насчет Эрнста Теодоровича Кренкеля. Заслуженный радист умер сравнительно рано, в 1971 году, несколько дней не дожив до 68 лет. Его мемуары «РАЕМ – мои позывные» впервые публиковались в 1973 году, спустя два года после его смерти. Книгу физически писал литератор Михаил Саулович Арлазоров, он работал с Кренкелем два года перед смертью, в 1970-1971 гг. Встречались они раз в неделю, по субботам, и Кренкель каждое посещение около часа надиктовывал свои воспоминания на магнитофон, а потом соавторы расходились до следующего сеанса. О такой методике поведал сам М. Арлазоров в журнале «Техника молодежи» в 1975 г., (в номере 8, если кто захочет посмотреть).Только всевышний знает, как далеко они продвинулись в работе, где остановились, сколько им оставалось до финала, что в результате рассказал радист, а где вклад его «секретаря».
Судя по рассказу соавтора, Кренкель вообще ничего не писал. И, вероятно, даже не редактировал. Он просто рассказывал истории. Таким образом, его воспоминания – чистая лирика, устное творчество, что, конечно, тоже имеет право на жизнь, как особый жанр. А, возможно, Кренкель считал такую работу черновой? В книге крайне мало дат и каких-то точных сведений. Между тем, предисловии к мемуарам от имени автора говорится: «В экспедициях я вел дневники. Если сложить все эти записи, получится толстая стопа». Если эти дневники сохранились, то с их помощью можно было добавить точной фактуры, но похоже, они никак не использовались. Но главное, получается, что никаких рукописей книги, сделанных непосредственно Кренкелем, не существует? Только магнитофонные пленки, неизвестно сохранившиеся ли.
Дрейфующей станции «Северный полюс», подготовке к той экспедиции, высадке и жизни на льдине отведено практически треть объема «РАЕМ – мои позывные», что, наверное, неудивительно, потому что это главное деяние Кренкеля, по крайней мере, при взгляде со стороны. Книга заканчивается сразу же после возвращения с полюса, хотя это только середина жизни радиста. Впереди у него были годы войны, опала, возвращение, работа большим руководителем. Но воспоминания обрываются. Не успел закончить.
Однако, именно в той трети, посвященной «Полюсу» содержится огромное количество крайне странной и недостоверной информации. И фейковый «разговор с Леваневским» находится именно там же. Кроме того, в этой же части широко используются газетные статьи 1937-1938 гг, например, из газеты «Правда», посвященные Кренкелю, или написанные от его лица. Они вставляются в воспоминания прямо в текст книги, без всякого указания источника. Например, в «Правде» в мае 1937 года была заметка, описывающая подготовку к полюсу, созданная, скорее всего, профессиональным журналистом. И она прямо целиком идет в книгу, без всяких кавычек. Таких кусков там много. Также широко цитируются газетные и правительственные сообщения, взятые из тех же номеров, но уже закавыченные. С устной формой работы это не совсем согласуется, не так ли? А вот литературный стиль этой части сильно плавает.
И вот какие у меня есть смутные подозрения. «Соавторы» не успели дойти до части, посвященной «Полюсу», смерть Э. Кренкеля оборвала их работу. Но книга мемуаров без этой части значительно теряла в ценности. И мне кажется, что «соавтор» Михаил Арлазоров заканчивал книгу самостоятельно. Главы «о полюсе» скомпилированы из каких-то более ранних публикаций самого радиста, из газетных статей, воспоминаний коллег сходные темы, типа, книжек Папанина, и так далее. Что находилось, то и шло в дело. Может там и включены рассказы Эрнста Теодоровича, но не в преобладающем виде. Все это смело сшивалось с помощью фантазии и с имитацией стиля рассказчика. Но литератор в деталях неизбежно прокалывался, отсюда и всевозможные ошибки, вроде времени пролета Чкалова над полюсом и тому подобное. Кренкель с этим точно бы не ошибся. О заказчиках и бенефициаров подобного творчества гадать не будем. А Эрнст Теодорович Кренкель, оказывается, входит в состав авторов, посмертно редактирующих свои мемуары, наряду с Жуковым, Каманиным, Ушаковым и т.д.
Книга «РАЕМ – мои позывные» открывается вступлением «от автора», с такими прямо самыми-самыми первыми строчками:
«Недавно в одной книге я обнаружил великолепную фразу: «Когда вы читаете биографию, помните, что правда никогда не годится для опубликования». Это — слова Бернарда Шоу. Отдавая должное его саркастическому юмору, постараюсь все же быть предельно правдивым. Иначе мои воспоминания просто никому не нужны».
Что это, намек? Или подмигивание от секретаря? Ведь писал это вступление тот самый соавтор Арлазоров. Это выглядит совершенно дикой, поистине постмодернистской усмешкой.
Мою книгу "В тени первых героев. Белые пятна челюскинской эпопеи" - о спасении челюскинцев можно найти на сайте издательства "Паулсен"