Сознание возвращалось медленно, он то впадал в забытьё, то видел перед собой чьи-то размытые лица, то снова проваливался в бездну беспамятства, то вдруг карабкался куда-то вверх. Выше, выше, как будто только там, наконец, появится возможность вдохнуть полной грудью. Ну вот сейчас, сию минуту станет легче, вот он свет, свет, бьющий прямо в глаза. Он зажмурился вздохнул, и понял, что жив. Вокруг него разговаривали негромко, не очень понятно, как-то шепеляво, но дышать ему так трудно, тяжело.
Над ним кто-то склонился, и Коле кажется, что он видит Лидочку, свою любимую Лидочку. Он, как ему кажется, чувствует ее руку на своей руке. И, наконец, ему удается по-настоящему вздохнуть, а потом еще раз, и еще. Он смотрит на Лидочку и пытается сказать ей, что любит ее, но он не слышит себя.
– Живой, живой я Лида, – радуется Николай и снова проваливается в бездну, но уже успокоенный тем, что он жив.
Он проснулся среди ночи. Дыхание было ровным, руки целые, он попытался пошевелить ногами:
– Кажется и ноги тоже в порядке, чувствую даже, как пальцы на ногах сгибаются.
Темнота окутывала палату, стояла тишина, какая-то тревожная, тоскливая. И тут пришло воспоминание: на него едет грузовик, а впереди, перед машиной Николая еще одна машина, но она почему-то наполовину в кювете. А водитель грузовика опустил голову на руль, словно обняв его, и замер.
Он, Николай теперь в палате. А водитель грузовика? Где он? Что, с машиной, той которая была впереди его. Одни вопросы, а вот ответить ему некому.
Тихо сопит сосед слева, а справа никого нет, а вот напротив все три койки заняты. Там тоже спокойно спят, слегка похрапывая. Жена, его Лидочка, дома одна в квартире и беспокоится о нем, ей страшно, он даже чувствует ее страх. А в какой больнице он находится? В своей больнице? Или его все-таки положили в больницу в том же районе, где он ехал в момент аварии, а в том, что он попал в аварию Николай уже не сомневался.
Мысли его кружатся, кружатся. И вдруг он, Николай, слышит, как совершенно чужой голос говорит:
– Витюшка, сынок, прости меня, я старался быть хорошим отцом!
– Отцом? Но у меня нет детей?
В голове “каша”, вот он, маленький еще на коленях у деда:
– Запомни, Колька, на всю жизнь запомни, как ты сам будешь к людям относиться, так и они к тебе. Не забывай об этом особенно тогда, когда тебе будет плохо, плохо, плохо... – эхом звучали его слова, – не забывай об этом, помни, помни, помни… Он, Колька, всегда помнил и слова, и деда, которого он любил, как ему казалось, больше всех на свете.
И он снова словно проваливается куда-то, а потом понимает, что он едет, но не за рулем, потому что он лежит, а машина едет быстро. Он вновь слышит деда, тот совсем старенький, он с трудом говорит, но стоит рядом с ним бодрый, улыбающийся:
– Ты верь в Бога, Николай, кроме себя, ты только на него и можешь надеяться, он не подведет, он поможет только верь, верь, верь…
Когда Николай окончательно пришел в себя, было уже утро, в палате разговаривали, но он решил молчать. Ему совсем не хотелось говорить, его подташнивало, и к тому же он не находил в себе силы даже повернуть голову или шевельнуться, хотя он точно знал, что никаких переломов у него нет. И словно в подтверждение его мыслей Николай услышал густой бас:
– Это же надо умудриться, кроме как на голове больше никаких тебе следов от аварии нет.
– Но лицо-то, лицо – сплошной синяк , – произнес старческий тенорок.
И после его слов Николаю захотелось посмотреть на себя в зеркало:
– А вдруг Лида перестанет меня любить? – с тревогой подумал он.
Тут зашла медсестра и сразу направилась к нему:
– Ну вот, наконец-то проснулся, это хорошо, что ты поспал пару часиков, ведь всю ночь промучился, мы все переживали за тебя, ведь это надо же даже, даже мизинец не сломал. Да и голова у тебя крепкая оказалась, – засмеялась она.
– Маринка, не смущай его, а то он и так все молчит да молчит, ну-ка, дружок, скажи “здравствуйте дяденьки!”
Николай улыбнулся и сказал:
– Доброе утро всем!
– О, мужики, у него и зубы целые. Ну мы тут тоже в не лыком шиты, глянь какие у меня, – и самый старый из пациентов показал свою вставную челюсть, – новенькие, – добавил он и как-то дребезжаще засмеялся.
У Николая от такого приема в их “палатное сообщество” стало тепло на душе, и он вспомнил своего покойного дедушку, он ведь тоже ночью напоминал о себе, не зря значит, видно надо было поддержать внука, вселить в него уверенность в то, что все у него, у Николая, будет хорошо..
– А скажите, со мной еще кого-нибудь привезли? – настороженно спросил он, когда медсестра вышла.
– Судя по пустым местам к нам никого больше не подселили, – сказал один из мужчин, – но ты лучше врача спроси, уже скоро обход.
И действительно через пару минут в их палату вдруг зашел высокий мужчина в белом халате:
– Ну, орлы, как дела? – бодро сказал он.
– Нормально, Павел Петрович, – сказал один из больных.
А дедушка со вставными зубами добавил:
– Перышки некоторые чистят, домой собираются, и я в том числе. Летать орлам давно пора, ведь я прав, правда, ребята?
– Нет, я бы еще с удовольствием полежал, ведь у нас такая компания дружная собралась, – сказал лежавший рядом с ним мужчина.
Николай изловчился и обвел глазами палату, все пациенты смотрели на врача и улыбались. В основном у всех были сломаны ноги, и все лежали, только двое сидели на кроватях, а рядом стояли костыли. Это были молодой парень и дедушка, тот самый веселый и разговорчивый, который втянул Николая в беседу.
– Выписываю только Кукушкина, сказал врач и вся палата громко расхохоталась, и даже сам Кукушкин, тот парень, что сидел на кровати.
А потом врач прошел по палате и, негромко разговаривая с каждым, наконец-то подошел к Николаю, который начал первый:
– Доктор, а я в каком городе?
Тот ответил и Николай понял, что он в чужом городе, вот незадача.
– Да вы не переживайте, через две недели мы вас выпишем, здесь до вашего города ехать-то всего сто пятьдесят километров..
– А у меня телефон остался, не знаете?
– Это вы у медсестры выясните, она в курсе.
– А еще, доктор, скажите, – осторожно обратился Николай к врачу, – в живых-то кто еще остался?
– Водитель грузовика умер еще до того, как выехал на встречную полосу, а причины смерти я не знаю, но он достаточно молодой мужчина, жаль. Водитель другой машины после операции находится в реанимации, а его жена с двумя переломами у нас в женской палате. Больше никто не пострадал. Сегодня придут из полиции, они знают побольше, а медсестру я сейчас пришлю, – и он вышел.
– Эх жизнь наша жестянка, ходим по земле и не ведаем, где она, смерть-то, нас ждет, – сказал старичок и представился:
– Меня Иваном Григорьевичем зовут. А ты кто?
– А я Николай, знаете Иван Григорьевич, за эту ночь я много что понял, но в голове у меня словно застряла одна фраза “Прости меня Витюшка, я старался быть тебе хорошим отцом”, но дело в том, что у меня нет детей, а среди моих знакомых всего только один Виктор, но он человек пожилой. Как вы думаете, может быть такое, что умерший водитель имеет к этой информации какое-то отношение. Я как пришел в себя, так об этом и думаю.
– Если остальные двое выжили, то вполне вероятно, что водитель не просто так сообщил тебе, что у него есть сын, – сказал Иван Григорьевич, – надо бы тебе этот вопрос выяснить. А, орлы, а вы как думаете?
Тут все загалдели:
– Да, надо бы, Николай, узнать подробнее о его семье, не зря же ты запомнил это. А главное, имя сына погибшего водителя постарайся выяснить.
Тут зашла медсестра, в руках у нее был телефон:
– Вот, возьмите, там столько пропущенных вызовов, мы телефон зарядили, благо нашлась подходящая зарядка. Видно жена ваша здорово беспокоится.
Николай сразу позвонил Лидии:
– Лидочка, здравствуй, моя дорогая, со мной все уже хорошо. Я лежу в чужом городе в больнице, поздно вечером я попал в аварию, переломов нет, а вот черепно-мозговая травма имеется в наличии, поэтому и лежать надо две недели, но ты не приезжай. Я боюсь за тебя, после аварии я стал мнительным, сам себя не узнаю. Не беспокойся, уж от голода не умру. Про машину пока ничего не знаю, я был без сознания, но должны прийти из полиции. Они вероятно, все мне и расскажут, а как домой вернусь, так расскажу все подробности, целую. Да, телефон мне зарядили, не беспокойся.
Отключившись, он услышал, что мужчины рассказывали друг другу всякие мистические истории из своей жизни. Слушая их, Николай думал:
– Нет, не зря отец сообщил мне имя сынишки, видно ему нужна помощь. Если он “старался быть хорошим отцом”, значит что-то в его жизни было не так. И я должен это выяснить.
Сразу после завтрака пришли из полиции. Николай сообщил им, что видел водителя грузовика уже мертвым, потому что он лежал неподвижно, как бы обнимая рулевое колесо. А они с водителем впереди идущей машины постарались минимизировать удары по своим машинам.
– Да, обе машины не слишком пострадали. Хотя их ремонт влетит вам в копеечку.
– Но так что с мужчиной, почему он умер? – взволнованно спросил Николай.
– Я в медицине не силен, но понял, что что-то с сердцем.
А вы можете дать мне его имя и фамилию, а также адрес. Я знаю,что у него есть сынишка и зовут его Витя.
– Откуда вы это знаете? – удивился один из полицейских.
– Он как бы сам мне это сообщил, когда я был без сознания.
Один из полицейских засмеялся, но второй сказал:
– Все в этой жизни бывает.
Мои многоуважаемые читатели, желаю вам успехов и всего наилучшего, жду ваших отзывов и лайков.
А еще предлагаю вашему вниманию другие свои рассказы:
Хрупкое право на жизнь
Все познается в сравнении