Что-то мы совсем забыли про стихи. Новые не пишутся, а старые запасы истощаются. А здесь как раз зашла речь о детях, театрах, пьесах. И вспомнились стихи, которые в своё время появились, благодаря каким-то литературным произведениям, сказкам, спектаклям. Так что, разбавим немного прозу. Мы слишком скоро и сразу становимся взрослыми.
Мы забываем о чуде, и в чудо не верим.
Мы засыпаем друг друга банально-глухими вопросами,
И закрываем обычно открытые двери.
Взрослые люди не ходят смотреть на закаты,
И по утрам не приводит в порядок планету,
Перед цветами бывают порой виноваты,
Но почему-то всегда забывают об этом.
Взрослые часто не знают, чего они ищут,
Не вспоминают о тех, кто без них так скучает,
И, занимаясь добычей так нужной им пищи,
Не отвечают за многих, кого приручают.
Мы равнодушны и часто не помним о жалости...
Должен для каждого быть всепрощающий час
С тоненьким голосом: "Эй, нарисуй мне барашка, пожалуйста!"
И парой зорких, серьёзных, таинственных глаз.
Маленький принц. Для
Что-то мы совсем забыли про стихи. Новые не пишутся, а старые запасы истощаются. А здесь как раз зашла речь о детях, театрах, пьесах. И вспомнились стихи, которые в своё время появились, благодаря каким-то литературным произведениям, сказкам, спектаклям. Так что, разбавим немного прозу.
Мы слишком скоро и сразу становимся взрослыми.
Мы забываем о чуде, и в чудо не верим.
Мы засыпаем друг друга банально-глухими вопросами,
И закрываем обычно открытые двери.
Взрослые люди не ходят смотреть на закаты,
И по утрам не приводит в порядок планету,
Перед цветами бывают порой виноваты,
Но почему-то всегда забывают об этом.
Взрослые часто не знают, чего они ищут,
Не вспоминают о тех, кто без них так скучает,
И, занимаясь добычей так нужной им пищи,
Не отвечают за многих, кого приручают.
Мы равнодушны и часто не помним о жалости...
Должен для каждого быть всепрощающий час
С тоненьким голосом: "Эй, нарисуй мне барашка, пожалуйста!"
И парой зорких, серьёзных, таинственных глаз.
Маленький принц. Для меня он не сказка беспечная.
Маленький принц - это мой подрастающий сын.
Это росток, пробивающий пласт бесконечности,
В звёздной пыли на далёкой планете, один.
Детская мудрость в словах необычного взрослого.
Он - планета, цветок, и философ задумчивый лис.
Сказка, как светом пронизанная вопросами.
Сказка-шедевр, откровение, сказка-сюрприз.
Пламя затихло в уснувшем до срока камине,
Дремлет в старинном чернильном приборе перо,
Не написавшее строк незабвенных доныне.
Всё так обычно, привычно, банально, старо...
Пёс, растянувшись, с сомнением глядит на уголья,
Что догорают, с собой забирая тепло.
Я пастораль старой сказки рисую невольно.
Это мечта, её время ещё не пришло.
В окна врывается шёпот заросшего сада,
Где заблудиться легко в лабиринте аллей.
Мне в тихой сказке прожить лишь мгновение надо
В роли хоть пса, хоть шута, хоть самих королей.
Я не хочу возвращаться из старого сонного дома
В солнце реальности, столь отдалившей мечту,
В жизнь, где всё грубо, жестоко, до боли знакомо.
Можно я в кресле потёртом покой обрету?
Дом моих грёз. И на шторах знакомые тени.
Тени, живущие даже с веками в ладу.
Морду лохматую пёс положил на колени...
Я, замерев, окончания сказки не жду.
Опять над Патриаршими туман.
А в Иудее резкий запах роз.
В который раз прочитанный роман
Уводит в мир печальных полугрёз.
В который раз, переживая вновь
Маразм, тоску и жёлтые цветы,
Я снова верю в смерть или любовь
И постигаю тайну красоты.
Вновь Мастер в этой жизни что-то смог,
Га-Ноцри распластался на кресте.
Мой Воланд – полудьявол, полубог –
Всё те же и, как будто бы, не те.
В который раз симфония имён
По-новому и трепетно звучит.
Я в эту книгу попросту влюблён.
Туман над Патриаршими… Молчи.
Смотрел я на огонь, и мне порой казалось,
Как огнегривый конь, в нём время бесновалось.
Я думал о тебе, о мыслях, и о чувствах,
О роке, о судьбе, о счастья редких сгустках.
И злой горячий конь метался исступленно,
Не забирал огонь творений опалённых.
А мне хотелось сжать в руке живое пламя
И вновь пообещать, что я писать не стану.
Но смятые листы сложились вдруг подряд.
"А рукописи" - ты сказала - "не горят"!
Утихло пламя вмиг. Зафыркал мирно конь.
Воскрес мой черновик с балладой про огонь.
Роза белая в тиши ночной мерцала,
Словно излучая мягкий свет.
Выйдя из дверей роскошной залы,
Замер в восхищении поэт.
Молчаливо старый сад заросший
Пропустил его под сень ветвей,
Вспоминая, видимо, о прошлом
Умерших давно уже людей.
Вспоминая, как порой ночною
По траве скользил прозрачный шлейф,
Как юнцы стихами под луною
Восхищали милых королев.
Белизну прелестного бутона,
Бархатную нежность лепестков
Юноша губами молча тронул,
Не читая в первый раз стихов.
Роза белая теплом неярким грела.
Ночь ласкал её бесстрастный свет.
И роса слезинками блестела,
И молчал в смущении поэт.
Жил в ауле нашем старец седой.
И рассказывал он сказку одну.
Старый знал и знал молодой
Про ушедшую в былое страну.
Про весёлый и отважный народ.
Не таящий зла, не прячущий глаз,
Про людей, идущих смело вперёд,
Тех, кто любит и живёт только раз.
Город Синих птиц – стонущие крылья.
А в озёрах лиц, чуть покрытых пылью,
Солнечный рассвет золотым отливом.
И преграды нет, чтобы быть счастливым.
Вместо крыш голубой туман.
И птенцы под крышей в синем гнезде.
И смеялся озорной мальчуган,
Появляясь словно лучик везде.
Только мало было синих цветов,
Только мальчику хотелось летать,
И упавшие из птичьих хвостов
Начал пёрышки пацан собирать.
Сделал крылья и однажды взлетел.
А вернуться, то ли, правда, не смог,
То ли просто не захотел,
Непослушный озорной паренёк.
Улетел и будто счастье унёс,
И не стало больше дивной страны.
Небо синее чернело от слёз.
Что же делают порой пацаны.
А я слушал, не дыша, старика.
И когда смотрели звёзды в окно,
Мне хотелось ту страну отыскать.
Только… Крылья потерял я давно.
Ну вот совсем немного сказочности на день грядущий. Скоро уже выходные, так что удачного вам окончания недели! И, по традиции, мира и добра!
P.S Ну, а если кому-то всё же хочется небольших чудес в прозе, предлагаю вам вспомнить рассказ ПОСЕТИТЕЛЬНИЦА о настоящем чуде, произошедшем в жизни самой обыкновенной девочки.