"Сон смешного человека" удивительный рассказ, который, впрочем, как и все тексты Достоевского затрагивает нечто настолько глубоко спрятанное в лабиринтах личности, что при прочтении тебя словно "вскрывают". Делают операцию. И после операции становится легче, хотя ноющая боль от потревоженной плоти сонной души преследует ещё долго.
Я никогда не соглашусь с тем, что Достоевский мрачен. Не более мрачен, чем многие другие классики. Просто, чтобы любить Достоевского (не понимать его значение, а именно любить) надо иметь какой-то особый "трафарет"личности, души. На который "ложится" его понимание мира, настроение, его поиски. У меня такой склад личности был с детства, поэтому всё сразу нравилось, тексты читались с удовольствием, хотя и большим расходом эмоциональной энергии.
"Сон смешного человека" совсем короткий рассказ. Но внутри него целая вселенная. Чтобы добиться возможности задать в коротком произведении так много сложных вопросов, писатель использует фантастический сюжет, сонное видение. Во снах мир может "свернуться" в столь плотный сгусток образов и идей, что при прочтении текста с таким сюжетом хочется буквально из каждой фразы сделать как минимум цитату, как максимум -- философскую сентенцию.
Главный герой рассказа -- "смешной человек". Так он определяет себя сам (добавляя, что недавно перешёл в новый статус "сумасшедшего"). Почему он смешон, не является ли это убеждение лишь его внутренней субъективной оценкой, не имеющей отношения к действительности, мы не знаем. Повествование идет от первого лица, в форме страстной исповеди, и можно лишь верить или не верить выводам и суждениям героя.
Главный герой задумал самоубийство, потому что понял, что ему "все равно". "всё равно было бы, существовал ли бы мир или если б нигде ничего не было." Совершенно всё равно. Омертвение, паралич души, апатия и безразличие ко всему. По крайней мере, ему так казалось. Однако под этой коркой было живое, потому что всё изменила (и спасла Смешного человека) встреча с маленькой испуганной девочкой. Промозглый ужасный ноябрьский день, ледяной пар от домов, это так тяжело в Петербурге... Помню, как один раз в юности возвращалась поздно вечером домой, в спальный район из центра города, из Академии. Шла мимо какого-то пустыря, забавлялась, выпуская белые облачка изо рта. Пожухлая осенняя трава на пустыре была покрыта жестким инеем. Воздух давил такой ледяной влажностью, таким стылым нечеловечесеким холодом, что я вдруг прямо кожей под пальто, мгновенными мурашками, ощутила гибельность нашего чахоточного климата (который я все же люблю), нашей приполярной тундры, где на границе осени и зимы (был конец ноября) человек просто должен выживать. Всё против него.
В городе этот холод умножается обилием влажного камня, и девочка, которая подбежала к Смешному человеку, тоже была в мокром платье, озябшая, измученная. Она просила о помощи, а он её оттолкнул. Оттолкнул ребенка. Ведь через полчаса уже не будет ни его самого, ни мира, который он создает своим восприятием. И вот тут-то он перешел собственную внутреннюю границу зла (для Достоевского перступление против детей было маркером полного духовного распада, ведущего к самоубийству. Можно вспомнить образы Матреши, девочки из сна Свидригайлова, даже Настасьи Филипповны). Душа, которая была ещё жива, зашевелилась, появилась боль. Появилось раскаяние, а главное, недоумение -- как он мог не помочь ребенку, если испытывал к нему искреннюю жалость? Что с ним стряслось? Да, посмотрев на звездочку в просвете туч, он положил умереть непременно в этот вечер. Да, ничто не держало его в этом мире. Так почему же перед концом себя самого, перед тем, как все превратится в "полный нуль", почему он думает об этом своем жестоком и позорном поступке? Погрузившись в эти тоскливые размышления, Смешной человек, который мучился бессонницей целый год, вдруг незаметно засыпает.
Ему снится самоубийство, собственная смерть, странное небытие в темноте и холоде, которое похоже на издевательство над самой смертью. И в страшном гневе, раздражении от пародийности такой вечности (похожей на "баньку с пауками" о которой говорил Свидригайлов Раскольникову) Смешной человек взывает к Высшему. Взывает с непомерной гордыней:
"— Кто бы ты ни был, но если ты есть и если существует что-нибудь разумнее того, что теперь совершается, то дозволь ему быть и здесь. Если же ты мстишь мне за неразумное самоубийство мое — безобразием и нелепостью дальнейшего бытия, то знай, что никогда и никакому мучению, какое бы ни постигло меня, не сравниться с тем презрением, которое я буду молча ощущать, хотя бы в продолжение миллионов лет мученичества!.."
И ответ приходит. Приходит в виде наглядной демонстрации того, как могло жить человечество, не затронутое тленом зла. И что есть сам Смешной человек. Странное ангелоподобное существо приносит бунтаря на планету, безумно похожую на Землю. В этом непадшем мире царит гармония и красота. Люди живут по законам "всеобщей влюбленности" друг в друга, понимают язык животных, внутренне несут в себе естественное знание мира, потому что едины с миром. В этом мире нет зависти и гнева, нет стяжания и жестокого обладания (любовь радостна и в ней нет порывов "жестокого сладострастия"). Умирают в этом мире легко, а потом общение живых и мертвых не прерывается.
"Они почти не понимали меня, когда я спрашивал их про вечную жизнь, но, видимо, были в ней до того убеждены безотчетно, что это не составляло для них вопроса. У них не было храмов, но у них было какое-то насущное, живое и беспрерывное единение с Целым вселенной; у них не было веры, зато было твердое знание, что когда восполнится их земная радость до пределов природы земной, тогда наступит для них, и для живущих и для умерших, еще большее расширение соприкосновения с Целым вселенной."
Смешной человек становится страшным вирусом, микробом для этого прекрасного Эдема. Он как капля яда, капля гордыни и самомнения, лжи и притворства, заражает целый мир. Рушится всё. Случается первая ложь, первое преступление, первое убийство, люди обособляются друг от друга, возникают сообщества и войны между ними. Внутреннее единение природой и интуитивное знание её законов заменяется почти религиозной верой в науку, возникает институт Церкви, с амвонов звучат проповеди и покаянии, вине и грехе...
"Как скверная трихина, как атом чумы, заражающий целые государства, так и я заразил собою всю эту счастливую, безгрешную до меня землю. Они научились лгать и полюбили ложь и познали красоту лжи. О, это, может быть, началось невинно, с шутки, с кокетства, с любовной игры, в самом деле, может быть, с атома, но этот атом лжи проник в их сердца и понравился им. Затем быстро родилось сладострастие, сладострастие породило ревность, ревность — жестокость... О, не знаю, не помню, но скоро, очень скоро брызнула первая кровь: они удивились и ужаснулись, и стали расходиться, разъединяться. Явились союзы, но уже друг против друга. Начались укоры, упреки. Они узнали стыд и стыд возвели в добродетель. Родилось понятие о чести, и в каждом союзе поднялось свое знамя. Они стали мучить животных, и животные удалились от них в леса и стали им врагами. Началась борьба за разъединение, за обособление, за личность, за мое и твое. Они стали говорить на разных языках. Они познали скорбь и полюбили скорбь, они жаждали мучения и говорили, что Истина достигается лишь мучением. Тогда у них явилась наука. Когда они стали злы, то начали говорить о братстве и гуманности и поняли эти идеи. Когда они стали преступны, то изобрели справедливость и предписали себе целые кодексы, чтоб сохранить ее, а для обеспечения кодексов поставили гильотину. Они чуть-чуть лишь помнили о том, что потеряли, даже не хотели верить тому, что были когда-то невинны и счастливы. Они смеялись даже над возможностью этого прежнего их счастья и называли его мечтой."
"Они жажадали мучения и гворили, что истина достигается лишь мучением" Здесь Достоевский развенчивает один из главных упреков к себе как автору, упреков в том, что для духовного совершенствования, внутреннего переворота, исходя из его тектсов, обязательно необходимо страдание. Нет. Страдание -- это следствие искаженности мира. Да, зачастую оно смягчает душу человека, но прежде душа должна заболеть, повредиться. Чтобы появилась тоска по утраченному раю, надо прежде быть оттуда изгнанным.
Смешной человек пытается все исправить. Он осознает, что стал причиной крушения целого мира. Он хочет пролить кровь за этот мир, стать искупляющей жертвой, он умоляет, чтобы его распяли на кресте и сам показывает им, как сделать крест. Но, его объявляют сумасшедшим. Как объявят потом и в первом, покинутом, грешном мире.
Он просыпается. Он всё видит по-другому. Третьего ноября он познал Истину. Потому что жил в этой Истине, дышал ею, наслаждался.. Хоть и во сне.
«Сон, дескать, видел, бред, галлюцинацию». Эх! Неужто это премудро? А они так гордятся! Сон? что такое сон? А наша-то жизнь не сон? Больше скажу: пусть, пусть это никогда не сбудется и не бывать раю (ведь уже это-то я понимаю!), — ну, а я все-таки буду проповедовать. А между тем так это просто: в один бы день, в один бы час — всё бы сразу устроилось! Главное — люби других как себя, вот что главное, и это всё, больше ровно ничего не надо: тотчас найдешь как устроиться."
Люби других как себя. И не надо жертвовать собой на кресте. Не надо спасать человечество. Надо просто найти обиженную девочку и помочь ей. Надо увидеть себя другими глазами. Это чудо преображения, показанное в разных произведениях, всё снова и снова появляется в моих статьях. Наверное, потому что я хочу того же. Это кажется таким простым. Таким очевидным. Накорми голодного, помоги бедствующему, плачь с плачущими и смейся с радующимися. Прости своих врагов. Но это совсем не так просто. Очень трудно простить своего обидчика, по-настоящему. А обидчика близких простить почти невозможно. Я совсем недавно наткнулась на эту свою внутреннюю стену, я знаю, что она есть, но не могу с этим ничего поделать. Поэтому не могла некоторое время писать статьи. Ведь пишу о изменении души, а внутри у самой бушуют демоны. Потом я подумала, что надо продолжать. Ведь я не знаю, куда приведет этот процесс. Может быть, мне самой будет легче бороться на примере литературных героев.
Вирус гордыни сбивает всех в кучи и враждующие стороны. Трудно простить одного человека, а уж заставить простить друг друга воюющие народы... Трихины зла пришли в мир, и мир крутится в этом круговоре ненависти, не в силах из него выйти. И смешные люди пытаются что-то в этом изменить.
Очень сложно визуально отразить такой текст. Но анимационный фильм Александра Петрова с этим справляется, он доставляет истинное наслаждение изобразительной техникой, глубоким проникновением в психологические омуты человеческой души (иногда полностью совпадающим с интенцией писателя, иногда чуть отходящим в сторону). Анимационная форма, как и тема "сна" в литературе, идеально подходит для очень плотного ряда зрительных образов, позволяющих соответствовать философской нагруженности текста.
Переливы слоев акварели, наложенной на стекло (художник использует для работы не кисти, а пальцы), завораживают эффектом дышащей, меняющейся ежесекундно жизни. Тончайшие нюансы изменения выражений лиц, оттенков эмоций, анимация в этой технике передает просто удивительно.
В смысловом центре фильма -- маска. Маски прячутся в зловонных квартирах доходного дома, куда спешит ночью герой рассказа. Маска, правда невидимая, на лице самого Смешного человека. Именно маска, похожая на античную, становится символом падения, совращения райского мира, куда попадает в своем сне Смешной человек. Другое лицо. Ложное лицо. Искажение настоящего, природной правды. И вот темнеет небо. Вот удивленно поднимает голову собака, не привыкшая к странному, задыхающемуся смеху людей.
В фильме так наглядно и страшно показан процесс распадения, тления гаромнии и красоты, что почти возникает рвотный спазм. Это работа большого мастера. И прекрасный эксперимент по экранизации в таком жанре серьезных классических произведений.
Смешной человек жил в Истине. За что был дан ему такой дар, такое видение? Наверное, за внутреннюю боль, доведшую до последнего предела.
Он изменился, нашел девочку и пошел проповедовать любовь к ближнему. Услышат ли его? Вряд ли. Его уже назвали сумасшедшим. Ведь этой проповеди две тысячи лет, а мир по-прежнему во зле. Надо ли ему это делать? Надо. По крайней мире, жить иначе, увидевший Истину, уже не может.
Друзья, пишите свои мысли, ставьте лайки, буду благодарна за отклики.