- Ой... И кто это к мине приехал... И какая моя сладенькая унучечка стала большая то...
Бабуля крепко обняла вкусно пахнущую малышку, поцеловала в белёсую макушку и крикнула: « Дед, глянь-ка кто к нам приехал, слышь».
Маруська расцвела, захихикала от переполняющего её счастья. Бабулю она обожала. Жаль только вот видеться приходится редко. Но теперь, наконец, окончен первый класс, наступили долгожданные летние каникулы и можно отдыхать у бабы Кати всё лето. Благодать...
Ждут не дождутся дорогую внученьку и пузатые, истекающие соком вишнёвые вареники, и пироги с капустою и наваристые щи, какие умеет варить только баба...
Маруська побежала во двор не дожидаясь родителей. Обняла старенького Полкашку, радостно виляющего хвостом, бросилась проведать кудахтающих курочек в загоне, потом увидела уютно расположившегося на дровах, под большим навесом, полосатого кота Ваську. Тот, к удивлению девочки, радости почему-то не проявлял, а только злобно фыркнул, зашипел и вырвавшись из цепких объятий метнулся прочь.
- Ах ты егоза,– вышел на крыльцо улыбающийся деда,– ну-ка иди обниму...
Маруся понеслась к деду...
На следующее утро довольные родители, оставив наследницу в надёжных руках, умчались назад, в город. Маруся долго махала рукой вслед удаляющейся машине. Когда та, оставив после себя клубы серой пыли, скрылась за поворотом, девочка вздохнула и хотела уж было зареветь, как вдруг, внимание её привлекла красивая машина, стоящая у ворот Берёзкиных, бабулиных соседей. А это могло означать только одно – к ним приехал её закадычный друг Вовка, которого так же, как и Марусю каждое лето привозили к деду и бабушке. Вскоре, догадки девочки подтвердились. У калитки нарисовался Вован собственной персоной. Он робко помахал рукой Маруське, которая без церемоний уже летела навстречу другу и через мгновение уже обнимала растерявшегося мальчишку.
- Вовка! Привет! Ты приехал!
- Ага.
- Здорово!
- Ага,- повторил немногословный друг,– здорово...
Обменявшись своими нехитрыми новостями и результатами окончания первого класса (каждый немноожечко приукрасил дейсвительное положение вещей).
- У меня,– начала Маруся,– одни пятёрки. И по математике, и по чтению, и по русскому,вот...
- А у меня...Тоже... И ещё по поведению...
- Здорово...
- Давай после обеда поиграем?
- Давай.
Но уже через час, Вовка стоял на цыпочках под окнами бабы Кати и стучал по прозрачному, переливающемуся на солнышке стеклу.
- Маш... Марууусь...
- О, Вов, привет.
- Я это... Знаешь...
- Что?
- А у нас знаешь... Свадьба...
- Ого!
- Да. Баба с дедой венчаться решили. В церкви. Вот.
- Ого,- повторила девочка удивлённо,– так они же старенькие уже?! А чего они, неженатые?! Разве старенькие женются?
- Мамка говорит, дурью маются. А баба упёрлась и всё. Говорит, будем с дедом на том свете вместе хоть, если венчанные. А так - нет... А то, что в загсе, говорит, расписанные, не считается...
- Дааа... Ну я сейчас, у бабули спрошусь и пойдём. Только...
- Чё?
- Ну... Надо ж наряд там, платье. Ладно, подожди, я сейчас.
Маруся быстро нашла свой самый лучший наряд – нежно-голубое платьице в белый горошек с отложным кружевным воротничком. Положила его на кровать. Дед увлечённо смотрел какую-то передачу по телеку.
- Дед?
- А?
- Можно я с Вовкой на свадьбу пойду?
- Куда?
- Ну на свадьбу. У него дед с бабушкой женятся.
Дед недоумённо мотнул головой: « И кто это тебе такую глупость сказал?»
- Вовка.
- Поиграть хотите?
- Хотим.
- Ну и иди. Чего выдумываешь то, глупости какие-то.
Дед опять вперился в экран.
Маруська наскоро переодевшись выбежала на улицу, где ёё ждал друг.
- Отпустили?
- Конечно, пошли.
Они двинулись к дому Берёзкиных. Во дворе уже толпились члены семьи – две дочери, зятья, несколько внуков и сын со снохой, отец Вовки. «Молодожёны» торжественно сидели под навесом, во дворе - за украшенным вазой с цветами столом, накрытым белоснежной, доставаемой только по торжественным случаям льняной скатертью. Дед – непривычно причёсанный, в новой рубашке, бабушка – в красивом белоснежном, расшитом блестящими нитками платке. Вокруг стола были расставлены стулья и табуреты.
- Ну чё, пора,– заявила баба Тося и толкнула в бок супруга,– пошли чтоль?
- Пойдёмте.
Все загомонили, зашевелились и двинулись к выкрашенной зелёным калитке.
- Глянь, молодожёны,– заржал один из зятьев, указывая на потихоньку двигающихся в сторону церкви стариков. Дед и правда, еле шел, приволакивая ногу. Бабка тяжело дыша, покачиваясь, будто уточка, держала своего старика крепко под руку, будто боялась, что тот рухнет по дороге и всё испортит. Как тогда на том свете то?! Одной куковать...
Молодые шли посмеиваясь причуде родителей. Вслед за всеми семенило молодое поколение - внуки.
В храме было пусто и тихо. Только несколько свечей тихонько потрескивая горели у иконы Богородицы и на большом столе, воткнутые зачем-то в засыпанный внутрь песок. Маруся знала про Бога и про Божью Матерь, бабуля рассказывала. Она кивнула иконе – поздоровалась. Потом вслед за всеми перекрестилась. Бабка Вовки улыбалась, довольная.
Потом вышел толстый дядька, нарядно одетый в блестящие длинные, до пола одежды. Над бабкой и дедом стали держать какие-то короны. Началось таинство...
Маруська с интересом наблюдала за происходящим, по старушечьи прижав загорелый кулачок к пухлой щеке. Вовка же, уже к середине обряда устал, начал маяться и то и дело норовил выйти во двор. И, наконец, когда поп достал блестящее, украшенное красивым узором кадило и начал им дымить, не выдержал и вырвав руку из руки матери вышел на улицу, с интересом начав осмотр окрестностей. Маруся дождалась самого окончания, когда священник, наконец произнёс: «Аминь» и все начали поздравлять «молодых»...
Когда все вернулись обратно, приступив к положенному по обычаю празднованию, во дворе Берёзкиных появилась бабуля. Лицо её не выражало для Маруси ничего хорошего. Поздравив молодожёнов, и немало удивившись такому событию в семействе соседей, она забрала внучку и поспешила обрадовать своего деда...
- Берёзкины то, вон, повенчалися, а мы чего? Нам то тоже, Вань, не мешало бы...
- Ура, свадьба, свадьба,– закричала Манюня и захлопала в ладошки,– а Вовку позовём?
Дед Иван только крякнул и как-то часто-часто заморгал подслеповатыми глазами, приправив своё удивление несколькими нехорошими словами: « Да едр.. твою..., ёжики зелёные, ты чё, Катерина, совсем уже?». Потом осёкся взглянув на внучку и только помахал головой от возмущения.
-Ууух, ирод... Вот будешь потом ещё жалеть, как помру.
-А чё эт ты то, мож я первый...
Дальше их перепалку Маруся слушать не стала и вышла во двор. Здесь было чем заняться. А с соседского двора уже доносился дружный хор семейства Берёзкиных: « Веерила, веерила, верююю... Верилааа, верилааа яяя, оой, но никогда не поверююю, что ты разлюбииишь мееняяя»...
Дед вышел на крыльцо, достал мятую пачку «Астры» , лежавшую на лавочке и закурил.
- Мож поздравить?,– вышла следом бабуля,– а то неудобно как-то.
- Поздравить... А они тебе звали?
- Так они ж по семейному, не хотели, чтоб люди знали. Это ж такая дела...
- Ну...
Дед Иван задумался: «Нальют либо»... А вслух проговорил: « Давай, чё»...
Баба Катя метнулась в хату, достала припасённый давно сервиз из шести миниатюрных чашек и блюдечек, быстро переоделась сама и бросила на кровать чистую рубашку и выходные брюки для Ивана. Собрались мигом и, наказав никуда не выходить со двора, пошли в гости...
Маруся посмотрела немного мультики, вышла во двор. Погналась за Васькой, но тот снова оказался быстрее девочки и сбежал. Погладила Полкана и залезла на большой пенёк, лежащий у забора. На улице весело гомонила Берёзовская ребятня – Вовка со своими двумя двоюродными сестрами и маленьким Серёжкой.
- Воов... Вооовкааа...
Вовка обернулся и увидев подругу, на которой даже втайне мечтал жениться, расцвёл.
- Марууся. Иди к нам.
- Не могу.
- Почему?
- Бабуля сказала со двора ни ногой.
- А. Жалко...
Ребята подошли ближе.
- А к тебе можно?
- Конечно, заходите!
- Ну? Во что играть будем,– проговорила самая старшая из всех, девятилетняя Ксюша.
- Не знаю...
- Может в прятки?
- Ааа, надоело.
- А давайте в магазин?
- А чего продавать то?
- А давайте вон, яблоки сорвём, абрикосы и будем торговать.
- Марусе влетит ещё.
- А! Жених какой!
- Жених и невеста! Жених и невеста!
- А давайте в свадьбу, а?
- Это как?
- А невеста кто?
- Маруся.
- А я – жених чур.
- А Ксюшка – попом будет.
- А мы?
- А вы – гости!
Марусе стало даже приятно, что её назначили невестой. После небольшой подготовки игра началась.
Маруся достала белую шелковистую с кружевами бабину ночнушку и натянула прямо поверх своего платьица. Сняла со взбитых подушек торжественно нахохлившихся на бабулиной кровати с пышной периною расшитую тюлевую накидушку и водрузила её на голову. Так наряднее.
Вовка сорвал с грядки у крыльца несколько ароматных флоксов. Вручил «невесте».
- Во. Так положено.
- А короны?
На стол, накрытый стянутой с с той же постели белой простынёй, Маруся водрузила две кастрюли с красивыми цветочками по бокам. Покрывало свалилось с кровати вместе с подушками на пол, а только что сваренная картошка из кастрюли была высыпана прямо на стол.
- Стойте, а где церковь то будет?
Маруся ненадолго задумалась, а потом показала на навес с аккуратно разложенными под ним дровами: «Там давайте!»
- А иконы?
Из красного угла икона вместе перекочевала в дровник. А свечи? Свечи то!
Маруся не знала, где их взять. Потом её озарило. Она достала несколько купленных недавно бабулей карандашей.
- А наряд?
- Какой?
- Ну... Батюшки то?
Маруся притащила новое платье бабы кати из шифоньера, с блёстками, почти как у попа...
Ксюша обрядилась в наряд. Пощупала шелковистую ткань: « Красота»...
- А шапку?
Из того же шифоньера на голову Ксюшки перекочевала новая норковая шапка бабули с прицепленной посередине брошью из разноцветных камешков из бабулиной же, шкатулки.
- А кадило?
- Вот.
В ход пошла лампадка из того же красного угла.
- А надо, чтоб дым же был!
Маруся метнулась к крыльцу. Накидушка, связанная узлом, слетела с головы и зацепилась за ветку абрикосины, некстати нависшую над дорожкой. Что-то хряснуло и «фата» зияющая огромной дырой повисла на злополучной ветке. Она схватила дедову пачку « Астры» и спички с лавочки, натянула обратно фату и полетела к импровизированному храму. Уж очень хотелось «замуж» за Вовку...
Подожжённый табак, выпотрошенный из сигарет прямиком в лампадку с остатками масла едко завонял, будто здесь курили одновременно целых десять дедов.
Все было готово.
Ксюшка, в наряде от бабули установила на дрова икону, с которой на детей с осуждением смотрела сама Богородица со Спасителем-младенцем на руках, попыталась поджечь карандаши. Не вышло.
- Ладно,- махнула рукой новоявленная «попадья»,– давайте понарошку как-будто горят.
«Молодожены» взяли в руки карандаши. Маруся – розовый, Вовка -синий. Взяли по одному и «свидетели», усердно держащие ещё и кастрюли над головами «брачующихся».
- Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа,– проговорила Ксюшка. Дальше что говорить – она не помнила и начала виртуозно выдумывать на ходу.
- Вот, чтобы быть вместе на том свете,– говорила девочка,-вы должны повенчаться. Я – священник,– венчаю вас. Вот.
Те усердно кивали.
- Согласен ли ты взять в жёны эту...,– она замялась,– рабу Божию Марию?
- Да, почти крикнул Вовка, так ему хотелось взять в жёны Марусю,-готов.
- А ты, Мария, берёшь в жены, ой, не, в мужья – Владимира?,– сказал «поп» и начал усердно махать «кадилом» так, что аж искры посыпались в разные стороны.
- Ага. Беру,– кивнула Маруся.
Та, неумело перекрестив своих «духовных чад», не успела сказать «Аминь», как фата слетела с головы Маруси и её конец угодил прямиком в раскочегаренную табаком лампадку. Накидушка вспыхнула мгновенно. Ксюша, испугавшись бросила лампадку, которая с горящей «фатой» подожгла множество валяющихся на полу опилок. Дети с визгом разбежались в разные стороны.
- Воды, надо воды,– сообразила старшая, Ксюшка. Побежали к колодцу. Край дровника уже начал потихоньку заниматься небольшим пламенем.
Катерина с Иваном шли неспеша к дому.
- И чё ты заегозилась, домой, домой.
- Дитё одна дома, а ему лишь бы гулянки. Посидели маненько, поздравили и будя...
- Чего с ней сделается. Мультики небось смотрит.
- Вань...
- А?
- А можа все жа и мы повенчаемся?
- Ох... От чё ты за человек. Если Полинка чего сделает, то и тебе сразу надо. Чё ж раньше мочала.
- Ну... Не допёрла раньше то. А ведь и правда. Не молодеем ведь, а?
- Давай... Как нибудь... Сходим... Узнаем. Че тама как...
- Чёт дымком тянет, а?
- Ох, Господи, побежали...
Вернувшиеся родственники застали неприглядную картину. На дорожке, около крыльца валялись распотрошенные в клочья остатки от сигарет. Двинулись дальше, на запах дыма с криками : « Маруся, ты где?»
Вскоре им открылась удивительная картина. Кучка измазанных в сажу и грязь детей, одетых в местами порванные Катеринины лучшие, теперь правда уже бывшие лучшие, наряды понуро стояла у только что затушенного дровника, на котором стояла Катеринина же венчальная икона, подаренная ей ещё мамой. Рядом валяются какие-то карандаши, разбитая лампадка слиплась с какой-тй сгоревшей почти дотла тряпкой. Норковая шапка, на которую женщина копила не один год, лежала в грядке с помидорами. А её любимая кастрюля неподалёку – в огурцах...
Та свадьба запомнилась двум семействам на всю жизнь. Маруське – особенно. Кое-кто даже и ремешка схлопотал и в углу постоял...
А свадьба-то состоялась! Правда, много лет прошло с тех самых пор. Маруська с Вовкой то и правда, поженились. Весёлая свадьба была, со всей роднёй и непременно, венчанием! Но это уже другая история...
Делюсь другими моими рассказами -