Тезис «Россия – государство-цивилизация» в последнее время звучит всё чаще, мало того, он стал, по сути, новой государственной идеологией с начала СВО. Этот тезис преподают в вузах как основу матрицы для понимания мировых процессов.
Он звучит даже в официальном документе, "Основах внешней политики России", в которых подчеркивается, цитирую:
«особое положение России как самобытного государства-цивилизации, обширной евразийской и евро-тихоокеанской державы, сплотившей русский народ и другие народы, составляющие культурно-цивилизационную общность Русского мира».
Идеология цивилизационного суверенитета, идеология государства-цивилизации во многом опирается на учение Святейшего Патриарха Кирилла, высказанное в его книге «Семь слов о Русском Мире»:
«На вопрос, является ли Россия самостоятельной цивилизацией в семье крупнейших цивилизаций планеты, мы обязаны дать утвердительный ответ. Да, Россия — это страна-цивилизация, со своим собственным набором ценностей, своими закономерностями общественного развития, своей моделью социума и государства, своей системой исторических и духовных координат».
Это определение нашего русского национального самосознания. Но, что не менее важно, это определение нашего взгляда на мир. Утверждая бытие собственной цивилизации и собственный цивилизационный суверенитет мы, вместе с тем, утверждаем и бытие других цивилизаций и их право на такой же цивилизационный суверенитет.
Великий русский писатель и мыслитель Александр Исаевич Солженицын подчеркивал:
«Человечество развивается не единым потоком, а отдельными областями, отдельными культурами, у которых свои закономерности в развитии. Это впервые было отмечено Николаем Данилевским в XIX веке в России, потом, на переходе к ХХ веку, Николаем Трубецким, но не было усвоено до тех пор, пока эту же идею провёл Освальд Шпенглер, а за ним Арнольд Тойнби. Поскольку эти культуры, эти огромные, часто замкнутые, миры развиваются не по единой команде и не по единому закону по всей Земле — то в разное время они возвышаются, усиляются, потом, наоборот, ослабляются. Сегодняшнее усиление ислама, исламского фундаментализма — яркий пример этого феномена… Могут быть вспышки и других культур: восточных, дальневосточных, может быть даже африканских… В этом разнообразии мира состоит его высшая красота».
Мы утверждаем множественность цивилизаций перед лицом глобалистского миропорядка, который агрессивно навязывают США и страны так называемого Запада, включая европейцев, растерявших остатки собственного цивилизационного суверенитета. Этот глобализм включает агрессивный рыночный либерализм, выгодный только олигархам из транснациональных корпораций, совмещенный с совершенно левацкой идеологией, предполагающей уничтожение традиционного общества и, прежде всего, семьи. Именно вопрос о семье сейчас является центральным в идейной и общественной борьбе.
Как движется человеческая история? На эту тему у нас и советским марксизмом и западным эволюционизмом и либерализмом вбиты совершенно ложные представления. Мы себе, зачастую, представляем историю примерно так – веками живут люди, копаются в земле, иногда кто-то что-то изобретает, в результате накапливаются некие излишки, которые люди могут пустить в дело на что-то полезное и общество чуточку усложняется.
Эта картина постепенного разрастания человеческих культур и обществ снизу не имеет никакого отношения к действительности. Если бы она была правдивой, то человеческие общества не вышли бы никогда даже из древнекаменного века. Есть закон, открытый еще англичанином Мальтусом – всякую прибавку в пище люди старались конвертировать в увеличение количества детей. И вырваться из этой мальтузианской ловушки большинству человеческих обществ удалось лишь в XIX веке, и то методы, которыми был осуществлен этот выход, не то чтобы оптимальны – они уже привели к катастрофическому падению рождаемости в развитых странах.
На самом деле историю движут сложные общественные структуры, которые можно назвать суперструктурами.
Это структуры, которые сложнее окружающей их среды и которые способны изменять её под себя. Для пояснения того, что такое суперструктуры вспомним парадоксальный образ из сказки о Бароне Мюнхгаузене – случай, когда барон вытянул себя и лошадь из болота ухватив за косичку. По законам физики такое невозможно, а по законам истории очень даже возможно.
Основой для любых суперструктур является способность нашего ума, интеллекта, придумывать что-то новое, преобразовывать и перешивать реальность. Способность изменять, преобразовывать окружающую его реальность – это одно из наиболее уникальных свойств человека, как особого существа в мире.
Великий русский философ Виктор Иванович Несмелов писал:
«Человек непрерывно стремится создать в своей мысли особый мир возможной действительности и стремится фактически осуществить этот воображаемый мир и поставить его на место действительного…. Культурная деятельность человека ближайшим образом опирается на умственное творчество его, а это творчество определяется его стремлением к свободе, а это стремление возникает из его сознания свободы. Там, где он по собственным планам преобразует окружающую его действительность, он всегда действует с активным сознанием свободы, и все его действия в этом случае являются не следствиями физических причин, а творческими произведениями его собственной мысли и воли, т.е. являются несомненно свободными… Природа, например, заставляет человека защищаться от нападения диких зверей, и она же дает ему необходимые средства защиты – камни и палки, но она вовсе не принуждает его создавать себе луки и стрелы или каменные топоры и ножи, как она не принуждает его делать себе сабли и пушки или строить пароходы и железные дороги, и вообще не принуждает его делать больше того, чем сколько может создаваться самой природой. Все культурные приобретения человека – дело его собственного творчества. Он творит, конечно, в рамках определенных условий и применительно к данным условиям жизни, но он творит, потому что может творить и потому в каждом факте своего творчества он сам является первой и единственной причиной всего, что он делает».
Суперструктуры возникают тогда, когда определенное количество людей начинают взаимодействовать друг с другом с той целью, чтобы поставить свой воображаемый улучшенный мир на место данного им здесь и сейчас. Например, вместо того, чтобы мерзнуть на земле, в пещере или шалаше люди добывают мамонтовую кость и строят из нее довольно прочный дом, который может стоять десятилетиями. Или пророк провозглашает религию, которая требует от человека становиться лучше, чем он есть сейчас.
Возникшая суперструктура сложнее окружающего её мира. Отчасти чужеродна в нем. И у нее есть два возможных пути. Либо она погибнет, растворится в этом окружающем мире, либо она заставит его усложниться и подтянуться до себя. Мы имеем парадоксальную картину, когда дом строится с конька на крыше. Так происходит потому, что законы истории, будучи законами человеческого духа, прямо противоположны законам физики и биологии, хотя ими, конечно, ограничиваются – мы все равно слабосильные существа, мы все равно однажды умрем, и некоторые довольно скоро. Но именно это и требует от людей, для осуществления своих великих суперструктурных замыслов соединять слабых людей в сильного многорукого суперчеловека, создавать такой механизм как традиция – то есть межпоколенческая преемственность ценностей и замыслов, которая гарантирует, что сын, внук и правнук продолжат дело и замысел отца и деда.
Суперструктуры существуют самые разные – нации, государства, локальные и мировые религии, торговые компании, объединения поэтов, рыцарские ордена, масонские ложи. Одни ставят во главу угла добро, другие вполне могут быть корыстными и даже злыми. Но они все усложняют реальность в соответствии со своим видением.
Так вот, то, что в общественных науках принято называть цивилизацией – это, если так можно выразиться, суперструктура над суперструктурами, которая задает им единый стиль, единый ритм работы, ценностный горизонт. Именно благодаря тому, что цивилизация составляет этот высший уровень суперструктуры на определенном пространстве не действуют в разнобой, не «глушат» друг друга, а гармонизируются и работают более-менее в одном направлении.
Итак, что такое цивилизация? Прежде всего, цивилизация это определенная достаточно высокая ступень развития человеческих обществ, связанная с появлением письменности, ростом городов, оформлением развитых государственных, религиозных и культурных институтов, прогрессом вооружений и технологий. Собственно тогда, когда в человеческом обществе исходящие от суперструктур импульсы получают главенство над обычной материальной жизнью и начинают эту жизнь направлять, мы и можем говорить о появлении цивилизованного общества.
Таких цивилизованных обществ долгое время в мире было меньшинство, хотя именно они определяли ход истории. При этом цивилизация на планете никогда не существовала одна. Для цивилизаций всегда характерна множественность. Даже в самый момент их появления в IV-III тысячелетиях нашей эры цивилизаций было несколько – это древнеегипетская цивилизация, цивилизация Междуречья Тигра и Ефрата – шумерская, аккадская и вавилонская, и цивилизация долины Инда.
К ним можно прибавить погибшую не достигнув расцвета неолитическую цивилизацию юго-восточной Европы, которая в культуре Винча, находившейся на территории современной Сербии, разработала уже собственную письменность, а потом при загадочных обстоятельствах погибла. А также культуру древних индоевропейцев, ариев, расселившихся на широких просторах Южнорусских степей, Поволжья и Приуралья, а затем покоривших и всю Европу, и значительную часть Востока. Их цивилизация была необычной, базировавшейся не на земледелии, а на сочетании скотоводства и металлургии, но весьма продуктивной. События в жизни индоевропейской цивилизации происходили на территории нашей страны и к ней напрямую генетически восходят древние славяне, а значит и мы, русские. Общее индоевропейское наследие роднит нас со многими цивилизациями как Запада, так и Востока.
Именно для цивилизаций как суперструктур над суперструктурами характерны те исключительно высокие уровни сложности человеческой деятельности, которые и подтверждают величие и божественность человеческого разума. Для них характерна способность поддерживать большое число сложных и оригинальных суперструктур, интегрируя их и содействуя их взаимной поддержке.
Своего рода платой за эту цивилизационную интеграцию является единство стиля, лежащее на всех суперструктурах, охваченных этой цивилизацией. Цивилизация создает то лица необщее выражение, которое характерно для всех охваченных ею суперструктур, и в то же время – ту колею, которая определяет их движение, порой – чрезвычайно жестко. Каждая цивилизация дает возможность думать определенные вещи и поступать в соответствии со своей мыслью, в то время как другие ходы мысли она помещает в когнитивную тень, так что количество доступных в рамках любой цивилизации поведенческих, умственных и творческих ходов, велико, но не неограниченно. Чем больше современная западная цивилизация кричит о безграничной широте своего мышления, тем в большей степени остальному миру становится очевидна ограниченность её предпосылок.
Для каждой цивилизации характерен особый стиль, особенная матрица, отпечаток которой лежит на всех творениях человеческого духа, созданных в её рамках.
Наконец, цивилизация как правило опирается на сакральную вертикаль, то есть на особые религиозные представления о Боге, о высшей силе, о той руке, которая направляет бег времени и устраивает мироздание. Каждая крупная религия выстраивает вокруг себя цивилизацию – и наоборот, каждая цивилизация вольно или невольно трансформирует те или иные религиозные представления под себя. Цивилизация представляет собой не только «особое человечество на своей земле», как говорил Вадим Цымбурский. Но еще и «особое человечество под своим небом и своим духовным солнцем».
Начиная с Н.Я. Данилевского, впервые введшего представление о множественности цивилизаций, их базовый список остается более-менее постоянным, подвергаясь лишь определенным уточнениям. Мы можем выделить ясно различимые в историческом процессе и современности следующие цивилизации.
Древние: Египетская; Месопотамская; Раннеиндоевропейская, Финикийская, Античная (греко-римская – впрочем многие считают греческую и римскую цивилизации совершенно отдельными).
Древние и архаичные, не достигшие полного раскрытия: Балканская неолитическая, Индская, Майя, Ацтеки, Инки.
Древние, сохранившиеся до наших дней: Индийская, Китайская, Иранская (в синтезе с исламской).
Возникшие в средневековье: Византийская, Русская (филиацией связанная с Византией), Исламская, Западная, Японская.
Может быть вопросом обсуждения существование в прошлом и настоящем «малых» и пограничных цивилизаций: крито-минойской, иудейской, скифской, эфиопской, корейской, буддийской Юго-Восточной Азии, кельтской, балкано-славянской, тюркской, закавказской. Многие исследователи полагают, что североамериканскую цивилизацию следует отличать от западноевропейской, а также необходимо обратить внимание на продолжающийся в современном мире генезис латиноамериканской цивилизации.
Цивилизации достаточно устойчивы – границы между ними преодолимы лишь с большим трудом. Наиболее экспансионистские цивилизации, впрочем, добивались и добиваются изменения цивилизационных границ при помощи своих империй. Так как для исторического процесса характерно стремление одной империи охватить все пространство одной цивилизации, или, напротив, оформить цивилизацию в своих границах.
Арабский Халифат раздвинул границу исламской цивилизации, а его преемница Османская империя полностью уничтожила историческую территорию византийской цивилизации. Впрочем, если потесненная цивилизация выжила, то, в длительной временной протяженности, она зачастую возвращает себе утраченное пространство.
Исключительно экспансионистской является западная цивилизация, долгое время стремившаяся добиться признания себя глобальной. Для неё характерно стремление остаться Цивилизацией в единственном числе, отождествить свой культурно-исторический тип с человечеством как таковым. В форме европейского колониализма или в форме современной «американской империи», дополненной «империей Евросоюза», Запад стремится осуществить свой глобальный суверенитет.
Основатель цивилизационной теории Н.Я. Данилевский полагал, что именно во множественности цивилизаций состоит гарантия общего мирового прогресса, того, что развитие человечества не зайдет в тупик.
«Прогресс состоит не в том, чтобы идти всем в одном направлении, а в том, чтобы исходить все поле, составляющее поприще исторической деятельности человечества во всех направлениях» - подчеркивал он.
Теория множественности цивилизаций, принцип цивилизационного плюрализма, это важнейший вклад русской общественной мысли во всемирную сокровищницу идей. После Данилевского его мысли были подхвачены и у нас, Константином Леонтьевым, и на Западе – Освальдом Шпенглером, Арнольдом Тойнби, Сэмюэлем Хантингтоном, и многими другими. А к сегодняшнему моменту принцип множественности цивилизаций относится к числу очевидностей.
Однако в последние столетия нормальное развитие мировых цивилизаций было нарушено из-за агрессивной экспансии Запада. Одной из цивилизаций, первоначально периферийной по отношению к римски-византийскому имперскому миру, которая возомнила себя универсальной и единственной цивилизацией.
Почему так произошло с Западом? Все дело в том, что определяющей для Запада формирующей идеей был римский католицизм. С одной стороны – это Христианство, со всеми его универсальными притязаниями на абсолютность истины, которые, конечно, справедливы. Но, с другой, это Христианство поврежденное ересью папизма, состоявшей в том, что одному земному человеку, римскому папе, приписывалась вся полнота как духовной, так и светской власти над миром, мало того – непогрешимость, безошибочность суждений – по крайней мере по должности. Эта власть должна распространяться агрессией и мечом, хитростью и интригами, подкупом и пропагандой. Эти свойство подлинному, православному Христианству совершенно не были присущи, так как оно утверждало идею Империи, то есть политической силы, которая защищает православную Церковь, православных людей, в том числе и в свободе их духа, которая создает инфраструктуру, содействующую спасению души человека и защищает её от нападений варваров. Но воинствующего миссионерства, руководствующегося принципом цель оправдывает средства, Римско-византийская цивилизация не знала и знать не хотела.
С западной цивилизацией произошла характерная деградация. Агрессивные мирские средства навязывания духовных ценностей привели к преобладанию средств над ценностями. Пошел процесс, который Александр Солженицын назвал «орбитальным путем»: Ренессанс-Возрождение, Реформация, так называемое «Просвещение», а на деле агрессивная пропаганда безбожия, затем – развитие у просвещенческой идеологии двух «крыльев», двух близнецов братьев, атакующих традицию - либерализм и социализм. И все привело нас сами знаете куда – к возведенной в едва ли не в общечеловеческую идею кастрации.
На протяжении движения прочь от духовных ценностей и смыслов Запад сохранял доставшуюся в наследство от папизма установку на безудержную экспансию, но только теперь это была экспансия не ради веры, а ради власти, ради денег, ради гнусных и извращенных идей, которые, конечно, тоже вера, только наоборот. Современная западная цивилизация представляет собой секуляризованный папизм. Не имея большинства достоинств папизма христианского, но сохраняя и преумножая все его недостатки.
Первые приступы западной экспансии начались в ходе эпохи крестовых походов, в которых романтический идеализм, стремление освободить Святую Землю и обратить всех в христианство, сочетались с безудержным грабительским инстинктом и властолюбием. Особенно ярко это проявилось в крестовых походах немцев в Прибалтику, которые агрессивно развернулись и против Руси, а в качестве побочного эффекта породили такой феномен как… прибалты. Пиком крестовых походов стал четвертый крестовый поход, в ходе которого западные рыцари захватили и разграбили сердце Римско-Византийской Империи – Константинополь, Царьград, подорвав могущество этой империи, обогатив своих торгашей-венецианцев. В этот момент разрыв Христианского Востока и лже-христианского Запада стал бесповоротным.
А вскоре и сам Запад перестал быть христианским даже в еретическом смысле. Реформация провозгласила, что каждый человек может быть Римским Папой для самого себя и протестанты раздробились на множество сект. Ответом стала так называемая контрреформация, в ходе которой орден иезуитов провозгласил, что принуждение людей к власти папы является, по сути, самоцелью, оправдывающей вообще любые средства. Ответом на борьбу реформаторов и контрреформаторов стала полная утрата веры значительной частью обитателей Западной Европы. Они стали попросту ненавидеть всё, что связано с религией и ни в какую абсолютную религиозную истину больше не верили, а верили в человеческий разум. Тем более, что если протестантизм сделал разум абсолютным судьей в делах веры, значит разум может быть судьей и во всем. На этом пути средневековая западноевропейская цивилизация начала свою трансформацию в глобальную Западную. Она выплеснулась за пределы Европы, а все большую роль в ней начали играть не итальянские-испанские-французские-немецкие католики, а англосаксонские атеисты- материалисты. Собственно эта глобальная западная цивилизация не может нами вполне отождествляться с традиционной западноевропейской, которая все-таки покоилась на христианской основе.
И вот такой теряющий веру, обезбоживаемый Запад вышел на дорогу мировой экспансии. Благодаря огнестрельному оружию и быстроходным парусникам, благодаря мафиозным сетям своих торговцев, он получил возможность вторгаться в чужие цивилизации и подчинять или разрушать их.
Причем во имя чего производилось это разрушение? Ради денег. Попытка создать всемирную колониальную христианскую империю на принципах контрреформации, предпринятая испанскими Габсбургами, скоро провалилась. А утвердилась власть английских и голландских торгашей, протестантов, все более становившихся атеистами.
Именно англосаксонская версия западной цивилизации – самая материалистическая, самая торгашеская, самая агрессивная в распространении – точно меланома, используя для этого морские и океанские коммуникации. Это связано с пиратским наследием англосаксов, многое взявших у древних норманнов и поставивших этот норманнский вкус к дальнему мореплаванию на службу деньгам. В противоположность русским, которые тоже во многом восходят к норманам, но поставили вкус к экспансии на службу распространению идеи Православия.
Когда мы сегодня говорим «Запад», то, чаще всего, мы имеем в виду «англосаксы и все остальные». Это не значит, конечно, что франкоцентричная или германоцентричная западная цивилизация была бы менее агрессивной, но такой способностью распространяться и перекидываться на все вокруг она, наверное, не обладала бы.
Вот такой вот Запад и сумел захватить почти весь мир – либо сразу приходя как завоеватель, либо сперва внедряясь торговыми колониями, разлагая другие цивилизации и государства изнутри – и деньгами и наркотиками, а уже потом переходя к стадии опиумных войн и колониальных захватов.
Западу, разумеется, было чем похвастаться. Во-первых – вооружением. Как иронично писал английский поэт Хилер Беллок, высмеивая страсть своих соотечественников решать мировые вопросы с помощью пулемета: «На любой ваш вопрос у нас есть ответ – у нас есть «Максим», а у вас его нет». Во-вторых, действительно впечатлявшим научно-техническим прогрессом. Чем более материалистической становилась Западная цивилизация, тем большего она достигала в обращении с материальным миром. Это явление описано еще в библейской Книге Бытия, где все важнейшие технические изобретения приписываются потомкам Каина. В-третьих, Запад достиг действительно впечатляющих успехов в экономике и торговле, то есть в концентрации в своих руках денежных ресурсов и связанной с ними власти.
Причем экономические успехи Запада достигались сочетанием научно-технического прогресса, что не может не вызывать уважения, и откровенного грабежа, эксплуатации, нечестной конкуренции. Запад не только развивался сам, но и подрывал развитие других цивилизаций. Наиболее характерной в этом смысле была захваченной англичанами Индии. И Индия славилась исключительным развитием ткачества – в ней рос хлопов и жили тысячи и тысячи искусных ткачей. Англичане не только запретили ввоз в Европу индийских тканей, не только создали у себя высокоразвитую ткацкую промышленность, вытеснившую индийскую. Они еще и прямо начали уничтожать промышленность Индии, запретив там ткацкое производство. Дело дошло до отрезания больших пальцев индийским ткачам, осмелившимся нарушить запрет. Про историю уничтожения англичанами китайского общества при помощи опиума рассказывать, думаю, не надо – все о ней слышали.
Запад не только теснил другие цивилизации, не только политически их захватывал, выкашивал целые народы и культуры в ходе настоящего геноцида, колонизируя континенты, как северную Америку и Австралию. Он еще и тормозил развитие других цивилизаций, подрубая его на корню или направляя по ложному пути.
Живший в XIX веке немецкий экономист Фридрих Лист сформулировал такой принцип англичан: «отбрасывание лестницы». То есть добившись определенных успехов в развитии торговли, промышленности, социальной организации, англичане начинаются навязчиво проповедовать миру идеи, прямо противоположные тем, которые привели их к успеху.
Например, создав свою промышленность при помощи протекционизма и государственного стимулирования, они всему миру начали проповедовать «свободу торговли» и «отказ от государственного вмешательства в экономику». И те страны, которые послушались английских советов, стали настоящими рабами Запада, который к концу ХХ века превратил эту систему подчинения в почти официальную идеологию – «вашингтонский консенсус». В то время как страны, принявшие модель Фридриха Листа – Германия, США, царская Россия (потом, после революционного перерыва это продолжилось при Сталине), Япония, Корея, смогли успешно провести индустриализации и обеспечить себе определенное место в мировой экономике. Правда в последствии большинство этих стран тоже сдались глобальному диктату.
Одной из немногих цивилизаций, которая смогла сохранить свой суверенитет, не дать Западу себя разрушить или колонизировать и, в то же время, усвоить западные уроки, была цивилизация русская.
В каком вообще отношении находятся Россия и Запад? Россия это Европа или не-Европа? Мы часть Запада или не часть?
Тут есть несколько слоев разной исторической глубины. Прежде всего, русская цивилизация – это одна из цивилизаций древнеиндоеропейского, «арийского» круга – вместе и с индийской, и с иранской, и с греческой, и с римской, и с рано погибшей кельтской, и с византийской, и с западноевропейской.
Все эти цивилизации восходят к древним индоевропейцам, обитавшим в IV-III тысячелетиях до нашей эры на территории Русской Равнины, освоивших здесь коневодство и всадничество, а также бронзовую металлургию, изобретших боевые колесницы, а затем продвинувшихся как в Европу, так и в Азию.
Эта общность базировалась в древности на удивительном кровном родстве. Генетики выделяют две близкородственные гаплогруппы, то есть генетические группы, происходящие от общего мужского предка, R1a и R1b. Когда-то носители гаплогруппы R были палеолитическими охотниками на мамонтов и северных оленей, жившими в Сибири, часть из них передвинулась в Северную Америку, и стала предком многих индейских племен, в частности Сиу и Чероков. Причем любопытно, что именно предки этих племен создали в Америке так называемые маунды – огромные курганы очень похожие на курганы древних индоевропейцев.
Из Сибири носители группы R продвинулись вслед за таявшим ледником на север, а затем Поволжье и Придонье. Группа разделилась на две ветви – R1a и R1b/ Носители этих гаплогрупп по данным палеогенетики тысячелетиями жили рядом друг с другом на территории Восточной Европы, создавали соседствующие и очень похожие археологические культуры. А потом начали движение в разных направлениях – носители R1a частично остались в Восточной Европе, а частично двинулись за Урал, в Сибирь, Среднюю Азию, Индию, Иран, даже Китай. А носители R1b заселили Западную Европу и Малую Азию, хотя и по сей день среди народов Поволжья, даже говорящих на тюркских и уральских языках есть немало представителей древнеиндоевропейского генофонда, и R1a и R1b.
Иными словами, на самом глубинном уровне цивилизация русских как славян восходит к этому древнеиндоевропейскому культурному кругу. Хотя нельзя сказать, что мы ближе к Западной Европе, чем к Индии или Ирану, напротив генетические данные говорят об обратном.
Но и впадать в антизападное кликушество тоже не следует. К сожалению, развитию нормальной палеогенетики в России сильно мешает паранаучная теория химика Анатолия Клесова, преобретшая характер новой квазиисторической секты, а ля Фоменко. О естественнонаучных основах клесовских построений пусть судят специалисты, которые к ним крайне скептичны. Но поверх этих построений Клесов наложил натуральный параоисторический миф о некоей тысячелетней вражде «ариев», носителей гаплогруппы R1a и мифических «эрбинов», носителей гаплогруппы R1b.
Якобы эти племена тысячелетиями воевали и враждовали. Мало того, «эрбины» якобы украли у ариев индоевропейский язык, что противоречит всем данным исторической лингвистики. При этом арии были чистыми и благородными, а в эрбинах воплощено все то худшее, что мы видим в Западе и наша нынешняя борьба с Западом лишь отражение этой доисторической генетической вражды. Вымышленные «эрбины» нарисованы некими демонами, умными, хищными, склонными к геноциду, а так называемые «арии» - какими-то наивными недотепами. То есть это классика нашей псевдопатриотической мифологии, которая любит отдавать такие качества как ум, хищность и эффективность Западу, а на долю русских оставлять простодушие и доброту.
Это, конечно, не соответствует ни фактам, ни историческому методу, ни здравому смыслу, ни основам русской идеологии. И R1a и R1b тысячелетиями жили рядом, что показывают данные палеогенетических и археологических исследований. Если бы они имели чудовищную вражду, то вся территория Русской равнины на археологических уровнях бронзового века была усеяна бы костями и другими следами их взаимных побоищ. Ничего подобного нет – напротив, когда следы побоищ встречаются, то это оказываются побоища с представителями других генетических групп, например группы I, которая составляла значительную часть населения Европы в эпоху неолита, или группы N, к которой восходят финно-угорские народы.
Вражда Русских и Запада никак не предопределяется генетикой, что доказывает простой факт – один из самых враждебных к русским западных народов – поляки, наши прямые генетические братья, у которых доля носителей R1a даже выше чем у русских. Напротив, самый братский и готовый лить за нас кровь славянский народ – сербы, состоит из потомков старинного неолитического населения Европы – групп I и E, а носителей R1a там около 17%, хотя мы точно знаем, что славянские предки сербов вышли с территории будущей России. То есть гены сами по себе определяют очень мало, по сравнению с долгой исторической традицией.
А вымышленная Клесовым тысячелетняя генетическая вражда отношения к действительности не имеет. Сосуществование индоевропейских цивилизаций длилось много тысячелетий. В них было немало общего, но немало и различного и враждебного. Например больше тысячелетия длилась вражда цивилизаций греческого круга – Греции, Рима и Византии с Персидской цивилизацией вплоть до ее завоевания арабами-мусульманами. Войны греков с державой Ахеменидов, Рима с Парфией, Византии с империей Сасанидов – это все распри двух дально-родственных индоевропейских групп. При этом, что любопытно, скифы, несмотря на то, что говорили на близких с персами языках и были генетически к ним гораздо ближе, как правило выступали на стороне греков и против персов.
А русская цивилизация, с тех пор как она появилась и оформилась, установила хорошие прочные отношения с Ираном, с которым нам практически никогда было нечего делить, до того момента, пока Российская Империя не решила установить контроль над Арменией и Азербайджаном. Но и то, разногласия России и Ирана всегда отходили на второй план при встречи с общим соперником – Турцией.
Итак, мы с Западом принадлежим к общему большому индоевропейскому кругу цивилизаций. Но это отделанное родство.
Более близкое родство связано с нашей общей принадлежностью к варварской Европе послеримского времени. И вот здесь уже всё сложнее, так как для славян I тысячелетия нашей эры германцы, в лице готов, создавших огромную державу в Восточной Европы, были угнетающим фактором. Настолько тяжелым, что появление жестоких гуннов, которые стерли готскую державу с лица земли, славяне встретили как освобождение.
Уход германцев на Запад, на территорию Римской Империи, обеспечил славянам огромное пространство для экспансии, сделал нас соседями с Византией, величайшей империей средневековья, - часть славян переселились на ее территорию и ассимилировались, а часть начали самостоятельное развитие, в том числе и на наших русских реках.
Наконец, при определении наших отношений с Западом сыграло огромную роль северное, норманское влияние. Норманы в VIII-X веках обрушились на множество земель и Западной и Восточной Европы. Во многих местах они создали яркие государства – Нормандию, герцог которой завоевал Англию, Норманское королевство на Сицилии.
Не будем сейчас спорить о том, сыграли ли они решающую роль при становлении государства на Руси. С одной стороны, ничего позорного в таком факте для нас не было бы. Наоборот, это знак принадлежности к исторической высшей лиге. А с другой, за спиной славян были к тому моменту уже столетия успешной истории на визхантийском пограничье и ни в каком внешнем содействии для создания государства и цивилизации они не нуждались. Да и сама наша цивилизация определена прежде всего славянскими корнями и византийским религиозным наследием, а вкладом викингов уже во вторую-третью очередь. Хотя в определенных аспектах он несомненен, например в исключительном искусстве русских в плавании по рекам на большие расстояния. Наше покорение Сибири напрямую связано по энергии и темпам с походами викингов, мы оказались хорошие ученики.
Замечательную формулу нашего соотношения с западноевропейской цивилизацией дал великий русский мыслитель-славянофил Алексей Степанович Хомяков:
«От добровольного соединения Греции и Севера родилась Русь: от насильственного соединения Рима с Севером родились западные царства. Греция и Рим отжили. Русь - одна наследница Греции; у Рима много было наследников».
То есть и Россия и Запад это Север, северные варвары. Одни интегрировались с латиноязычной западной Римской Империей на её развалинах, где захватило доминирование римское папство с его ересями. Так получился средневековый Запад. Другие интегрировались с Восточной Римской Империей, причем не на развалинах, не за счет разрушения, а рядом, усвоив ее дух и культуру. Так получилась русская цивилизация.
То есть со средневековым Западом традиционным мы двоюродные братья. А с нынешним, который успешно убил и зомбифицировал старый Запад – это, конечно, вопрос: считать ли Зомби своим родственником.
Между средневековыми северо-западом и нашим северо-востоком существовало множество связей. Зять Ярослава Мудрого норвежский король Харальд Хардрада погиб пытаясь завоевать Англию. А Гита Гаральдовна, дочь победившего его Гаральда Годвинсона (который через несколько недель был разбит и убит Вильгельмом Бастардом из Нормандии), вышла замуж за Владимира Мономаха. Владимир Мономах был родственником одиозного Германского императора Генриха IV, женатого на сестре Мономаха Евпраксии. Русский князь ходил на помощь своему несецкому родичу. Однако закончился брак скверно – Генрих оказался сатанистом, вовлекал жену в чудовищные оргии, и она в итоге от него сбежала и именно ее показания помогли римскому папе Урбану II осудить императора. А сам возмущенный Мономах переориентировался, как считают некоторые исследователи на другую партию в германском противостоянии. Князь Роман Мстиславич Галицкий погиб в Польше, когда отправился с дружиной вмешаться в борьбу за германский престол на стороне сына Фридриха Барбароссы – Филиппа Швабского.
Иными словами, северная горизонталь в первые столетия русской истории ощущалась, несмотря на углублявшийся раскол христианского Востока с Западом. Но постепенно фактор религиозного раскола выходил на первое место, поскольку именно религия определяет сакральную вертикаль цивилизации.
Особенность русской цивилизации, в отличие от западной, состояла в том, что она росла не на руинах римского наследия, не путем его поглощения и переваривания, а путем перенятия и пересадки римско-византийской культуры и идей. Мы не пожирали античную и христианскую культуру, а ускоряли развитие под их воздействием. Мы создавали свое новое, а не перестраивали руины.
Русь приняла от Византии именно это представление о неусеченной, полноформатной цивилизации и пронесла этот высочайший культурный стандарт через столетия собственных «темных веков» после монгольского нашествия. Именно византийское наследие позволило нам в сто лет преодолеть цивилизационную дистанцию, которую народы Запада преодолевали тысячелетия с момента римских завоеваний. А потом погибшая под двойным ударом с Востока и Запада Византия осталась для нас недосягаемой золотой страной, сиявшей с икон, голубевшей на фресках, певшей в ирмосах и кондаках звучных канонов, оплетавшей словесами проложных житий. Поколение за поколением русские жили в этой чудесной стране, не отличая ее от своей Родины.
Удивительное явление русской культурной истории — полное отсутствие у нас «северного эффекта» как в соседних странах Европы. Эффекта упрощения и уплощения доставшейся богатой средиземноморской культуры, приведения ее в соответствие со скудным унылым климатом и небогатой аграрно-производственной базой. Определенная тяга к «примитиву» чувствуется в некоторых произведениях новгородской и псковской церковной культуры, но не она, а сияющая золотом культура Москвы стала общенациональным русским стандартом. Россия не только не имела своей «реформации», суть которой состояла именно в упрощении южной католической культуры до потребностей северных стран, она еще и использовала эту реформацию для собственного усложнения.
«Малиновый звон» появился на Руси в результате иконоборческого движения в Нидерландах, когда протестантские фанатики крушили церковное искусство. Сметливые русские торговцы Строгановы, создатели первой русской международной торговой корпорации, смекнули что к чему и начали вывозить продаваемые голландцами по бросовой цене артефакты церковной культуры.
Немец на русской службе Штаден рассказывал: «Сюда (то есть в строгановскую факторию) голландцы и антверпенские торговые люди привезли несколько сот колоколов, которые были взяты из монастырей и церквей, и всякого рода церковные украшения — венчики, светильники от алтарей, медные решетки с хоров, церковные облачения, кадильницы и многое множество подобных вещей».
Это самоусложнение дало удивительный результат. Соседствуя с мощным Западом, при этом никогда не имея возможности сравниться с ним ни в экономической мощи, ни в демографической численности, Россия тем не менее создала богатейшую многоаспектную цивилизацию, которая абсолютно в любой культурной сфере говорит с Западом на равных.
Какую бы мы ни взяли европейскую нацию, у нее есть слабые стороны культурного кода. И только русские поставили себе абсурдную, если принимать в расчет только экономический базис, задачу — охватить абсолютно все.
Нас подталкивает вверх наша внутренняя Византия. А ее излучатели — это именно наши церкви, не случайно изменившие на Русской равнине свой экстерьер по сравнению с греческими. Затерявшийся на улицах тесного, шумного города византийский храм зачастую невзрачен снаружи, приглашая внутрь себя, в свой богатый и сложный внутренний мир фресок и икон, пений и чтений. Русский храм, особенно шатровый, намеренно экстерьерен — на холмах и высоких берегах рек, за горами и перелесками, среди белочек и медведей — он, обращенный вовне, должен свидетельствовать о Христе и его Церкви, быть лествицей в небо (образом которой и является шатер) для всех и каждого. Но и внутри каждый русский храм бережет неисчислимые сокровища внутренней Византии.
Наша северная Византия сумела воскреснуть и после ужасающего монгольского погрома. Видеть в монголах неких благодетелей русской цивилизации, придавших ей некое евразийское измерение, нет никаких оснований. Напротив, именно монгольские завоевания подали Западу пример успешного разрушения межцивилизационных границ. В дальнейшем Запад был таким «коллективным Чингисханом». Но русские действительно многому научились для того, чтобы выжить в условиях монгольского ига. Научились вести дела с глобальным агрессором, научились создавать консолидированный политический субъект. И в отношениях с Западом нам это очень пригодилось.
Когда англичане открыли для себя Россию в середине XVI века, они начали обустраивать тут торговые колонии и выбивать у себя привилегии, которые Иван Грозный, прозванный «английским царем» им охотно давал. Однако уже при Иване Васильевиче русское правительство жестко сосредоточило в своих руках внешнюю торговлю, обращая её к своей коллективной выгоде. А после кончины Ивана Грозного, при царе Федоре Иоанновиче, когда внешней политикой руководил дьяк Андрей Щелкалов, Россия начала отказываться и от привилегий англичанам, торгуя и с голландцами, и с французами, и с испанцами. Русское правительство очень жестко ограничивало попытки западных купцов создать собственные независимые торговые сети, работать с русскими производителями напрямую, проникнуть вглубь страны.
Правительство Михаила Федоровича предприняло беспрецедентно жесткие меры для того, чтобы не допустить проникновения англичан и голландцев в Сибирь, к её пушнине, – был запрещен «мангазейский морской ход», ведший в Сибирь по морю, были повалены многие поморские кресты, которые указывали важные навигационные места, направление север-юг и так далее. «И те признаки велели мы холопы твои сжечь, чтобы однолично в Сибирь в Мангазею немецкие люди водяным путём и сухими дорогами ходу не проискали» - писал тобольский воевода Хованский царю Михаилу Федоровичу.
Какого успеха добилась Россия показывает сравнение со случаем соседа и векового врага, Речи Посполитой, где зерновая торговля шляхты с голландскими купцами стала основой «золотой шляхетской вольности», приведшей к полному распаду, а затем расчленению Польши как государства.
Русская цивилизация, парализовав негативное воздействие западной экспансии, при этом обернула себе на пользу созданную Западом мировую торговлю. Став крупнейшим экспортером пушнины Россия создала ситуацию, когда Запад как бы сам финансировал нашу экспансию в Сибирь, которая окупалась тысячепроцентными прибылями.
Но, все-таки, России тоже не удалось избежать западной экспансии. Правда в другой форме – форме самоколонизации. При Петре Великом Россия по сути сама добровольно себя объявила культурной колонией Запада.
Бритье бород, сокращение значения Православия как духовного центра русской цивилизации, массовый наплыв иностранцев, взявших на себя роль учителей, духовное отчуждение высшего сословия от крестьянства, приведшее к крайнему ужесточению крепостничества, порой сближавшему его с западным плантационным рабством – но только по отношению не к неграм, а к своему же народу. И вместе с тем – появление так называемой интеллигенции, слоя, который был еще большим западником, чем правительство. И как только правительство задумалось о возвращении России к национальным духовным началам, западническая интеллигенция развязала против него войну с мятежами и цареубийствами, закончившуюся чудовищной революцией.
Наградой за эту самоколонизацию стало участие в европейской международной системе. Наградой сомнительной, поскольку теперь русский солдат то и дело воевал в не нужных ради интересов самой России войнах за «европейское равновесие». Но, все-таки, Россия этой чудовищной ценой получила короткое плечо подвоза в доступе к западным военным, индустриальным и научным технологиям. Уничтожить или ограничить независимость России, сделать её своей колонией или сателлитом, Западу так и не удалось – она каждый раз выскальзывала из этого положения. Принцип цивилизационного суверенитета, суверенитета большого пространства каждый раз брал верх и в царской и в советской России. Взял он верх, как видим, и в России постсоветской.
Распад западной глобальной гегемонии, пошедший с особой силой во второй половине ХХ века оказался особенно токсичным. Если колониальные империи затрачивали некоторые усилия по развитию подведомственных им стран, хотя бы по западному пути, то слабеющий современный Запад сосредоточился, прежде всего, на торможении развития других. Он уже не видит перспектив быть сильнее всех в технологической, интеллектуальной, военной конкуренции. Он стремится не дать другим подняться.
При этом в качестве идеологии он навязывает не обожествление человека, как это делалось предыдущие полтысячелетия, а расчеловечивание человека. На смену Богочеловеку пришел уже не просто человек, а искореженный демоночеловек, монстр, который кривляется и называет себя «они» или «оно». Классический человек, даже обезбоженный, был еще слишком божественен, так как образ Божий все равно присутствует в его разуме, его духе, его нраве, даже в теле – поскольку Сын Божий Иисус Христос воспринял всю полноту человеческого тела, кроме греха. А значит, чтобы окончательно уйти от Бога надо расчеловечить человека. Отсюда вся эта ожесточенная атака на семейные ценности, на половую идентичность. Начинавшаяся как культ удовольствий извращенческая повестка давно уже вышла за его рамки, теперь нравится-не нравится, а быть извращенцем ты обязан. Извращение без удовольствия – даже, пожалуй, считается более правильным.
Современный Запад создал целую систему ограничений и тормозов на развитие. Тут и уже упомянутый «вашингтонский консенсус», то есть запрет на поддержку собственной экономики и индустриализацию, принуждение к мировой торговле, идущей в интересах Западных стран и корпораций. Тут и экологическая повестка, борьба с мнимым глобальным потеплением, ведущая к ограничению индустрии и технологий в развивающихся странах.
Тут и так называемая правозащитная повестка, когда западные «правозащитники» противопоставляют отдельных членов незападных обществ – целому, начинают особенно печься об их правах, тем самым поощряя социальную атомизацию незападных обществ, подрыв их солидарности, ведущий к итоговому разрушению. К тому же ведет и пропаганда социального приоритета меньшинств и сторонников извращений, поскольку представители меньшинств, особенно объявленные угнетенными, как бы освобождаются от солидарности со своим большим сообществом, образуют так сказать интернационал, который враждебен своему народу, своей культуре, своей земле. Ну и подрывает демографический потенциал, помимо прочего.
Правда всеми этими средствами Запад разрушает самого себя скорее, чем соседей, но от трупного заражения нас это никак не избавляет. Разлагающаяся цивилизация-переросток, цивилизация кукушонок, стремящаяся выкинуть из гнезда всех остальных, заблокировала нормальное развитие мира в целом.
«Всемирная ли монархия, всемирная ли республика, всемирное ли господство одной системы государств, одного культурно-исторического типа – одинаково вредны и опасны» - подчеркивал Данилевский.
Глобалистский Запад стал тормозом развития для всех остальных цивилизаций. Не даёт другим цивилизациям развиваться в их собственной логике, требуя вместо этого вливания в западную глобалистскую систему и выкачивая ресурсы. И задача человечества как совокупности самобытных оригинальных цивилизаций с их особыми талантами, с их особыми формами строения жизни, состоит в том, чтобы снять эту блокировку. Необходимо возобновить нормальное многолинейное развитие цивилизаций, их свободное сотрудничество и свободную конкуренцию. Не обязательно мирную, но обязательно честную в смысле уважения чужого пространства и права соседа быть другим и жить по своему.
По большому счету Россия сражается сегодня именно за это. Мир постепенно осознает, что наша СВО – она не только за себя, не только за свои национальные и геополитические интересы. Мы дали сигнал вооруженному восстанию за цивилизационный суверенитет всех субъектов мирового развития. И именно поэтому имеем полное право на сочувствие и Китая, и Индии, и Ирана, и Турции, и арабских стран, и Латинской Америки, и тех сил в Европе и Америке, которые хотели бы остановить разложение, разделить свою традиционную цивилизацию и убивающего её глобалистского зомби-монстра. И именно по этим идеологическим причинам нас уже поддерживают многие, а будут поддерживать еще больше, особенно если мы будем провозглашать идеологию цивилизационного суверенитета и многолинейного развития открыто, без обиняков. Если мы порвем с реверансами в пользу западнического глобализма.
Мы защищаем и для себя, и для других право на суверенное развитие, право на собственное, не навязанное извне будущее. Развитие не сводится к сформировавшейся на Западе модели, когда из сверхзвуковых самолетов непременно вытекают «права ЛГБТ».
Но мы должны открыто признавать и провозглашать в том числе и «право на мракобесие», точнее на то, что зовут «мракобесием» западники-либералы. "Право на мракобесие", то есть на отказ от следования ренессансно-просвещенчески-либерально-левацкой парадигме в культуре и социальных отношениях - это священное право народов и цивилизаций. Не всегда, но достаточно часто, это, на самом деле, «ангелосветие».
Народы имеют право запрещать трансгендерность, преследовать кощунства, верить в чудеса, не давать себя облапошивать пропагандой под видом "творческого самовыражения". Они имеют право считать, что скоростные поезда и антибиотики не являются следствием гомосексуализма и атеизма и не обязаны ими сопровождаться.
Народы имеют право быть "несовременными" в тех или иных отношениях. Мало того. Они имеют право считать "современность" несовременной и неактуальной. Тем более у них есть право не признавать авторитета тех сил, которые выступают «глашатаями современности» и свои частные интересны, интересы англосаксонской мировой мафии, выдают за требования века.
Право "не быть собственным современником" – как однажды выразилась Марина Цветаева, есть не только у поэтов.
Цивилизационный подход часто обвиняют в том, что он отрицает единство исторического процесса. Мол, он предполагает, что цивилизации живут сами по себе в своих циклах и никак друг друга не понимают и не взаимодействуют. Это, конечно, полная глупость. Если представить каждую цивилизацию как нитку какого-то цвета, то всемирно-исторический процесс представится нам как веревка, сплетенная из таких разноцветных нитей. При этом не надо впадать в мультикультурализм и утверждать, что все цивилизации абсолютно равноценны. Это, конечно, не так. И наша цивилизация, безусловно, должна быть для нас намного ценней не наших, быть для нас особым человечеством, вполне равноценным всем прочим человечествам.
Ну и, конечно, существует немало общих исторических закономерностей, которые задают ритм жизни и направление движения всех цивилизаций. Однако тот лжец, кто провозгласит себя глашатаем и оракулом этих общих закономерностей и начнет, апеллируя к ним, учить всех жить и навязывать единственный цивилизационный стандарт, превращая его в инструмент своей власти. Всемирно-исторический процесс, охватывающий многие или даже все цивилизации – существует, но выступающие от его имени, но без поручения глобалисты всех мастей – самозванцы, которых надо выгнать взашей.
Тот цивилизационный подход, который, по сути, провозглашает Россия – это прогрессивно-консервативный антиглобализм. Консервативный – потому, что мы стремимся следовать своей традиции, своему, именно своему тысячелетнему опыту. Прогрессивный – потому, что опираясь на свою традицию мы хотим развиваться, а не топтаться на месте и не плестись в хвосте, к чему нас принуждают как раз западные регрессоры лжепрогрессисты. Антиглобализм – потому что мы признаем такое же право на развитие в собственном направлении и за другими цивилизациями.
В рамках цивилизационного подхода мы вполне можем уважать и китайских коммунистов и иранских исламистов сами коммунистами или исламистами не становясь. Вот чего невозможно с Западом, который требует только безоговорочного приятия и зомбификации.
На Западе, безусловно, есть силы сопротивления, которые выступают за восстановление традиционной европейской и американской христианской цивилизации и за разрыв с глобализмом. Мы можем пожелать им в этой борьбе победы. Но, объективно рассуждая, мы должны содействовать формированию блока мировых цивилизаций против Запада. Если человечество может освободиться от глобализма лишь ценой полного разрушения западной цивилизации, то эту цену придется заплатить. Запад это тот мертвец, который сегодня хватает живых, утягивает их в болото и разрушает другие цивилизации, чтобы построить на их руинах трансгендерный туалет.
Историческая миссия России состоит не в том, чтобы навязать всем другим свою цивилизацию, свое мировидение, а в том, чтобы не допустить скатывания мира в однолинейность и деградацию, в том, чтобы помешать агрессору силой пресечь развитие самостоятельных цивилизаций и культур, включая нашу собственную. Эта идея «удерживающего» от расползания в мире всеобщего зла имеет центральное значение для русской религиозной и общественной мысли.