Не знаю почему, но я всегда верил в то, что человек чаще сам является виновником своих бед и неудач. Люди, будучи, наверное, самыми эмоциональными существами на планете, за один только день способны пережить всю палитру чувств. И если положительные чувства питают нас, даруют силы, то другие чувства питаются нами, разъедая нас изнутри. Не берусь судить, как это работает. Но, при всем своем взрослом скептицизме, я уверен, есть что-то или нечто, что умеет управлять этими энергиями или же является этой энергией.
Немного разогнав мысли, я снял трубку и, не дожидаясь привычного "алло", прокричал:
- Бабушка, можно я приеду?
- Конечно, только аккуратнее в дороге!
Я спустил на лифте свой огромный велосипед "Сура". Еще не успел к нему привыкнуть. После моего "школьника", на котором я откатал много лет, этот велик кажется огромным. Как сейчас помню, как на ровной дороге, катаясь у бабушки, я словно влетел на нем в невидимую преграду, сильно ударившись грудью о руль велосипеда. Да с такой силой, что руль переломило у основания.
Страшный момент был. Дыханье сбило, с трудом глотал воздух, колени в крови, руки в крови, а в голове только одна мысли, как мне достанется от родителей. Велосипед я тогда в палисаднике бабушкиной подружки бросил, а потом он пропал. Наверно, украли. Кстати, меня никто не ругал. А взамен мне купили этого гиганта. "На вырост", - говорил папа с улыбкой.
Бабушка жила в городе, не очень далеко от нас. Это на автобусе до нее минут 40, а на велике по пустой дороге 15-20 минут не спеша. Пока ехал, все думал про этот "призыв". Ну ведь не послышалось мне, бабушка так и сказала. А мне, с моей начитанностью, про призыв ничего не известно. В библии и других бабушкиных книгах данная тема не встречалась. Не рассказывали про такое и у костра во дворе. Но почему это слово так меня пугает? Может быть, потому что я чувствую, что стал участников чего-то страшного?!
Загнав велик в подъезд, я взлетел на четвертый этаж так, словно за мной несся сам сатана. Бабушка уже стояла с открытой дверью, то ли видела меня, то ли чувствовала: "Пойдем, внучек на кухню, чай с молоком навела и сушки, как ты любишь!".
Бабушкина квартира обладала поистине магической аурой. Несмотря на то, что это была банальная хрущевка, с окнами между туалетом и ванной, с крошечной кухней и деревянным скрипучим настилом на полу, в ней дышалось как-то по-особому, в ней всегда было спокойно, защищено. Словно у Христа за пазухой! Я родился в этой квартире, провел в ней первые годы жизни. Сюда мы переехали с женой и жили несколько лет, пока не решили завести второго ребенка. В этом доме всем было уютно и комфортно. Отец незадолго до смерти приезжал сюда просто поспать, так как в квартире, где больше не было мамы, он заснуть не мог. Может быть, потому что моя бабушка была глубоко верующим человеком, много молилась, поэтому и квартира была такой светлой и чистой? Намоленной!
Я помыл руки с дороги и проскочил на кухню. В чай уже были накрошены сушки. Бабушки не было. Я тихонечко прокрался в ее комнату и увидел, что она молится. Она слышала, что я сзади, полы там действительно нужно было менять, но не подала виду. Не стал мешать, тем более сушки, когда разбухают, в кашу превращаются.
Я сидел довольный и сытый у окна на кухне. Прошло минут десять. Солнышко, отражаясь красным цветом от окон такой же хрущевки напротив, щекотно било по глазам. Бабушка в повязанном платке пришла ко мне. Еще раз кинула взор на икону на кухне, перекрестилась и что-то прошептала. Я расслышал лишь последнюю, повторенную несколько раз фразу: "Спаси и сохрани!"
- Как это попало сюда, я догадываюсь, - глубоко выдохнув, начала тяжелый разговор бабушка.
- Ты про альбом?
- Да. Ты помнишь тетю К.? (специально не буду писать ее имя) - спросила бабушка, едва непроизвольно скосив взгляд в окно с легким кивком.
- Это та ведьма из дома напротив, которой мы с ребятами кресты в дверь втыкали?
Бабушка сначала вроде хотела наигранно встрепенуться от удивления, слегка приподняв брови. А у меня перед глазами обрывками пролетели эпизоды того дня.
Я не помню, с чего вдруг мы с ребятами тогда решили достать бедную старушку, которая еще была родной сестрой моего деда? Не помню, с чего вдруг я решил, что она ведьма и зачем я вдруг собрал против нее настоящий крестовый (буквально) поход. Тем не менее, к нему мы готовились тщательно. Вооружившись десятками свинцовых крестиков, которые мы заранее выломали из аккумуляторной решетки, мечами - палками, конями - велосипедами и НАСТОЯЩЕЙ святой водой, взятой у моей бабушки, мы отправились в логово злой колдуньи в дом напротив. Несколько крестиков мы воткнули в обшивку двери, остальные накидали рядом, окропили все святой водой, а потом громко разъезжали под ее окнами, вздымая вверх вытянутую руку, которую венчала ладонь сложенная в фигу. Я честно не помню, кто и зачем нас надоумил это сделать, но в тот день мне здорово досталось от родителей. Как выяснилось, та тетя К. в итоге позвонила бабушке и нажаловалась, что я якобы запер ее дома, что-то воткнув в замочную скважину и теперь она не может выйти. Хотя, я прекрасно помню, что замок мы не трогали, только крестики и вода, но не в замок. Родители говорили, что тетя К. орала в трубку так, словно ее на костре сжигали. "Зачем, - без конца повторяла мать, - зачем ты вообще к ней полез?".
Через пару дней, катаясь на велосипеде, я встретился с тетей К. на улице, и она со мной очень приветливо поздоровалась, чуть ли не поклоном, как будто ничего и не было. Тем же днем я и слетел с велосипеда.
-Она меня девкой невзлюбила, - продолжила бабушка, - дед красивый был, на Тихонова похож, а я простая. Говорила, что пока она жива, не даст покоя, ни мне, ни потомкам. Дед любил тебя очень, когда ты родился, пить сильно начал. Годика тебе еще не было, когда он с тобой гулять пошел. Я в окно на вас смотрю, любуюсь. И она из окон на вас смотрит. Где уж он выпить успел, но прям за минуту пьяный. И коляску с тобой опрокинул. Хорошо, кусты большие, коляска на них завалилась и не выпал ты. Я уж его тогда при всем дворе тряпкой. А он мне: "Мать, не пил я, плохо стало". Через несколько месяцев он умер. Сердце. Чуть больше сорока ему ведь было. После похорон все сорок дней к нам птицы в окна бились, а на сороковой на подоконнике буханку хлеба черного разорвало. Думали, все закончилось, но через время у тебя глазики дергаться начали. К знахарке водили, вылечила она тебя. Родители твои купили квартиру новую и уехали отсюда. А после тетя К. ко мне мириться приходила, сказала, мол, сама не бойся больше и своим передай, тогда и злое уйдет. Вскоре тети К. не стало. Что уж она тут подложила и что это значит, я не знаю. Но после ее ухода, ничего плохого более не было.
- А что ж мне такое мерещится, ты не знаешь?
- Может, чудится что, а может и зло какое. Помолись перед сном, как я тебя учила, а то давай в церковь к батюшке за ответом сходим?!
- Сходим, обязательно сходим, только позже. Спасибо, бабуль!
Еще какое-то время мы просидели за вкусным чаем. Бабушка вспоминала истории про дедушку, а я его совсем не помню. К вечеру я собрался и поехал домой. Планы по обустройству ловушки требовали реализации.
Родители занимались своими привычными делами. Отец без конца курил Беломор и разгадывал кроссворды, мама что-то готовила, я с умным видом пристраивал леску к двери. Брал с запасом, чтобы пустить по стене, а не в натяг до кровати, а то еще подумают родители, что я умом тронулся. Проектор поставил рядом на стул, подключил через удлинитель, нацелил на дверь. Несколько раз прорепетировал. Вроде все нормально! Оставалось ждать ночи.
Родители улеглись поздно, что-то очень бурно обсуждали. В ожидании, я еле сдерживал себя, чтобы не заснуть. Дабы дать встряску мозгу, решил прокрутить в голове бабушкин рассказ. Сколько тогда прошло времени, не помню, ночью оно идет по другим законам. Я усердно пытался вспомнить лицо тети К., но не мог. Вместо этого мне представилось доброе улыбающееся лицо дедушки. Он смотрел на меня такими любящими глазами, такими счастливыми... Он был как живой! Дедушка протянул мне руку и сказал: Не бойся, я с тобой!" Я мысленно потянул руки к нему, как вдруг, где-то в квартире раздался резкий грохот. Сердце заколотилось. "Где леска, где, блин, эта леска, - я судорожно искал ее конец, но не мог найти. Просунул руку между кроватью и стеной, думая, что она завалилась туда, но вмиг одернул. Снизу шел жуткий холод. Что-то ударило по стене с другой стороны комнаты. Я отпрыгнул на край кровати. В этот раз все было иначе. Никаких шарканий и плавных переходов из комнаты в комнату. Резкие удары то тут, то там. Стена... окно в моей комнате, потолок надо мной. Почему оно не подходит к двери, почему я не слышу шагов? Треск на улице, фонарь погас. Четкие до этого тени на потолке размазались, превратились в нечто не понятное, но довольное неприятное на вид. Снова удар за стеной. Я замер, закрыл глаза. Вдруг все стихло и снова голос дедушки: "Не бойся!"
- Не бойся, не бойся, - повторял я, еле шевеля губами, - не бойся, не бойся и зло-о-о уй-дет. Стоп!
Разговор с бабушкой... Ее рассказ о примирении с тетей К. и фраза: "Сама не бойся больше и своим передай, тогда и злое уйдет". А что если..? Я несколько раз резко глубоко вдохнул, потом затаил дыханье, пытаясь успокоить сердцебиенье. "Я не боюсь, я не боюсь, - медленно про себя, - я не боюсь, я не боюсь, - уже шепотом. "Не боюсь!, - в голос произнес я и приподнялся.
В квартире было тихо. Несколько секунд полной тишины... Как вдруг я услышал шарканье за моей дверью. Леска оказалась у меня в руках и я резко дернул за нее, кинувшись включать свет...
За распахнувшейся дверью я увидел некую едва видимую темную массу, с очертаньями человека, словно сотканную из старых растрепанных канатов, которые стягивали ее.
Нечто резко повернуло подобие головы в мою сторону, а затем повернуло и торс.
Я тебя не боюсь, - произнес я, приподнимаясь с кровати, - слышишь, не боюсь, - громко, - НЕ БО ЮСЬ!
Сквозь Нечто я увидел как в коридоре открылась дверь из комнаты родителей. Вышла мама. Она было потянулась включить светильник, но света было достаточно, он бил ей прямо в лицо. Она пошла ко мне в комнату:
- Ты чего не спишь? - спросила мама.
- Да я диафильмы смотрел страшные.
- Спать ложись и не смотри на ночь такие, потом мерещиться будет всякое.
Я улыбнулся. Мама включила свет в коридоре и пошла на кухню, видимо, попить воды. Выключив проектор, я еще несколько секунд вглядывался в то место. Ничего видно не было. Свет из коридора как-то успокаивал, дверь в мою комнату была открыта. Мама какое-то время еще гремела на кухне, я повернулся на живот и засунул голову под подушку. Очень хотел спать, а мамин шум очень мешал, как мне казалось, уснуть. Правда, в этот раз я уснул, как только закрыл глаза. Я не боюсь!
Больше я никогда не видел снов про оборотня, чертящего на стекле мое имя, не слышал пугающих звуков или просто не обращал на них внимания. Не видел и того фото альбома с клочком бумаги. Что это было, я не знаю, не пытался узнать. Надеюсь, просто детские фантазии и страхи. Правда, с тех пор прошло около тридцати лет, а я все еще прячу голову под подушку.