В начало книги: https://dzen.ru/a/ZMiVFGTONzBcFrRR
Осматриваясь, я стал быстро раздевать «майора». Все попадания в голову были, что у диверсанта, что у старика, но кровь всё же подтекала, а испачкать форму, которая может мне пригодиться, думаю ушить по фигуре я смогу, очень не хотелось. Так что подобрал отлетевшую после падения трупа фуражку и быстро всё снял. Хотя френч всё же слегка испачкал, он через голову снимался. Я у старика снял рубаху и предварительно обмотал голову диверсанта, но кровь всё же просочилась и слегка испачкала френч и нательную рубаху. Да и остальное нательное снял. Никто не мешал. Я даже сапоги содрал. Оставив обнажённое тело на крыльце, осмотрел старика, но тут трофеев нет, он даже босиком был. Сапоги и узел с формой убрал в сторону, дальше поднявшись на крышу сарая, там сбоку лестница прислонена была, вернул свой нож. Он конечно из комплекта аквалангиста, не стреляющий, что у меня на поясе висел, но всё же вещь ценная. Ну и оружие наблюдателя осмотрел. Карабин «Мосина» оказался, на ремне подсумки. Всё снял и отнёс в машину. Первые трофеи. У «майора» в кобуре «Наган» был. Кстати, лампу погасил и убрал в салон, она керосиновой была, тоже пригодится. Форму на заднее сиденье. А теперь начнём зачищать все строения.
Зачистка заняла едва полчаса. Оказалось, что взрослых мужчин было на хуторе всего трое, видимо те, с кем воевал Вячеслав, ещё не подошли. Двое батраков, думаю их он и уничтожил на той поляне, спали в отдельном домике, я их без сомнений на тот свет отправил, потом младший сын старика, лет двадцати. Проверил всё, баб и детей загнал в сарай, а сам связанного паренька начал допрашивать. Что меня порадовало, ни одного патрона больше не потратил. Всего два, на тех двоих на крыльце. Сломал я того быстро, жёсткого работал, не жалея. Как мы с чеченцами бывало, так что уже через пятнадцать минут знал весь расклад. Не ошибся, всё как я и предполагал. Сейчас ночь с двадцатого июня сорок первого года на двадцать первое, последнее уже наступило пока я на хуторе возился. Западные области, неподалёку Брест, сто километра это недалеко, до границы тоже рукой подать, не больше пяти километров. Болота вокруг. Одним словом, ситуация знакомая. Выпытав у бандита где находятся схроны на хуторе, тот даже перечислил их содержимое, я забрал часть оружия, даже пулемёт «ДП» был, патронов к нему три цинка, из оружия два карабина «Мосина», одну винтовку «СВТ», шесть пистолетов «ТТ» и четыре «Нагана», всё убрал в салон машины. Я её заглушил, чтобы слушать звуки вокруг. Жаль гранат всего два десятка, из них девять «РГД-33», остальные всякой твари по паре. Было немало медикаментов, видимо тут планировали своих лечить, что примечательно, перевязочные средства и лекарства немецкие и свежие. Тоже взял, ну и продовольствия. Пол мешка гороха, полмешка гречки, мешок макарон, судя по маркировкам советская, ящик тушёнки, вязанку лука, мешок картошки. Почти двадцать кило солёного сала в погребе нашёл в чугунке, и прибрал. Соли нашёл коробку, тоже взял. Посуды походной, включая котелок и чайник. Нашёл чаю, бочонок мёда, прибрал. Машина уже полная, но я не останавливался. Пару одеял прихватил, приметил тюк палатки, взял, плащ-палатку армейскую уже в машине нашёл. Две канистры с бензином были в машине, оставил, лишь бидон с керосинном прихватил, полный, для лампы.
Ну и вещмешок красноармейских книжиц и командирских удостоверений, бандиты собирали с убитых ими бойцов и командиров РККА, видимо для отчётности. Также те видимо устраивали налёты, денег много было, почти полмиллиона рублей, часть золотыми монетами. Тоже всё забрал. Парня я уже умертвил, женщин и детей только не трогал, и сев в машину, покинул хутор. Забрал свои вещи на опушке и поехал прочь. Я планировал убраться за остаток ночи и следующий день как можно дальше от границы. В пути съехав с лесной дороги, встал на опушке, прихватил часть трофеев, в основном деньги и золото, ну и пару пистолетов с боезапасом, и удалившись вглубь леса, пехотной лопаткой вырыл яму под схрон, убрал туда деньги, оружие, и после недолгих размышлений, также убрал оба оружия из прошлого мира, с боезапасом, нож-разведчика, и награды с наградными корочками. Оставил при себе только удостоверение генерала НКВД. Кстати, настоящее удостоверение я сдал, это копия была. Для подтверждения что я из другого мира его вполне хватит. Всё завернул в плащ-палатку и закопал, замаскировав схрон. Вернувшись, погнал дальше. Удалился я километров на десять, скоро светать начнёт, проехав пару армейских летних лагерей, когда меня обстреляли с опушки леса. Работал пулемёт. И главное попали. В лобовом стекле образовалось два отверстия, и я почувствовал удар в грудь. Одна пуля пролетела мимо, вторая попала. Мне хватило сил, зажимая рану и давя на педаль газа, доехать до ближайшего армейского летнего лагеря, судя по силуэтам орудий, артиллеристы стоят. Подъехав к «КПП», и открыв дверь, прохрипеть подбежавшему часовому:
- Я из будущего, утром двадцать второго июня начнётся война…
Что было дальше не помню, вырубило, и похоже надолго. Я ещё хотел добавить про польских бандитов, что в машине трофеи с них, но не успел. Как бы не добили, найдя тот сидор с документами бойцов и командиров РККА. Моё генеральское удостоверение ещё поди найди, оно в носке на левой ноге спрятано, голенище крепко держит. Ещё и форма майора НКВД и того бойца-водителя на заднем сиденье под грудой вещей. Хм, плохо может быть.
***
Не знаю сколько я находился в беспамятстве, кажется короткие мгновения прояснения сознания были, но кратковременные. Вроде мне задавали вопросы, я что-то отвечал бормоча, но что именно, в памяти не сохранилось. Одно радовало, не добили, выжил. Интересно, я в Москве?
С некоторым трудом открыв глаза, я стал изучать белёный белилами потолок. Состояние было так себе, всё приходилось делать с усилием. Слегка ныла грудь, но то что лёгкие целы, я знал, пуля попала мне в плечо, выйдя в районе лопатки. Когда я к своим гнал, то изредка сплёвывал слюну на ладонь, чистая, без розовых вкраплений крови. Так что точно говорю, лёгкие не зацепило. Хорошо ещё что пуля насквозь прошла. Рану на спине я закрывал, прижавшись к сиденью, а на груди рукой, чем заметно снизил кровопотерю. Возможно это и помогло доехать до своих. Жаль дальше сознание потерял, не успел информацию нужную дать. С трудом подняв правую руку, ранение было в левое плечо, она сразу заныла от движения, я ощупал себя. Лежу обнажённый, под простынёй ничего, на груди плотная повязка. Живой, уже хорошо. Похоже в палате я оказала не один, в стороне скрипнула койка, и я услышал вопрос на вполне чистом русском, хотя что-то в нём было не так:
- Хой, парень, очнулся?
С трудом повернув голову, я посмотрел на неизвестного в полосатой пижаме, рядом с койкой у того было окно забранное решёткой. Это был плотный парень лет двадцати пяти на вид, русоволосый, с рукой в гипсе и старыми следами синяков на лице. Закончив осмотр, я спросил:
- Где я? Какой сейчас день?
Рана тупо ныла, но даже попытка пообщаться, а я хрипел сухим горлом, отдавало в неё. Тот молчать не стал и сообщил:
- Это тюремная больничка в Минске. Сейчас шестое июля.
Та информация что я смог собрать, уже прояснила ситуацию. Видимо меня посчитали диверсантом, отправили в тюремную больницу, хорошо хоть прооперировали и перевязали, выжил. Ну и то что Минск уже под немцем, я знал. Когда его сдали мне известно. Вон, даже канонады не было, значит наши далеко удрали. Делаю вывод, что сейчас вокруг немцы, возможно и сосед мой из них. Да точно из них. Интересно, он будет меня играть, пытаясь вывести на чистую воду? В это время сам сосед дошёл до двери и постучал. Та видимо запиралась снаружи. Потом что-то пошептал в открывшееся окошечко, и вернулся к своей койке. Окошко закрыли, и уже через минуту дверь, пощёлкав замкам, открылось, и в палату вошли трое. Играть видимо меня не собирались, один из гостей был в форме офицера Гестапо, я даже удивился, почему эта служба, а вот двое других явно русские, врач и медсестра, видимо медперсонал заставили на них работать. Те испуганно поглядывали на офицера. Гестаповец сразу же начал задавать вопросы на немецком, но я мог только хрипеть, меня мучила сильная жажда. Медсестра меня напоила, вся вода из поилки ушла, после этого можно было пообщаться. Правда, гестаповец дождался, когда врач меня осмотрит и уйдёт, после чего продолжил опрос. Пришлось отвечать:
- Вторая рота первого батальона «Бранденбург-Восемьсот». Рядовой Бизоев. Выполнял задание, попал под обстрел ночью, что дальше было не помню.
Тут дверь снова отворилась и вошли двое в форме НКВД. У обоих халаты наброшены на плечи. Тот что имел кубари старшего лейтенанта в петлицах, сказал гестаповцу:
- Спасибо, Егор, дальше мы сами.
«Гестаповец», молча козырнув, покинул палату, я же, мысленно костеря себя, такой дешёвый развод, внимательно осмотрел обоих сотрудников НКВД. Нет, не узнаю их. Хотя если я в Минске, то играют меня уже немцы, тогда не удивительна молчаливость «гестаповца», тот мог и не знать русского. Так что будем играть в молчанку. Хотя один вопрос задать можно. А лучше два:
- Война началась? И где я в действительности нахожусь.
- Война началась и ваши германские армии, несут большие потери, - ответил всё тот же старлей, второй, у которого были шпалы капитана, то есть тот лейтенант госбезопасности, всё ещё молчал. - Вы находитесь в больнице города Минск.
Спасибо за ваши лайки и подписку. Очень благодарен.
Следующая прода. https://dzen.ru/media/id/6246af1994462b74a401eca7/kniga-pervaia-seriia-osobist-popadanec-v-vov-proda-3-64c8951c94350970f77a8db2