— Ирина Александровна, у меня для вас сюрприз! — Так на следующий день встретил женщину Кирилл.
— Какой еще сюрприз? — полюбопытствовала Ирина, перешагивая порог квартиры Корякиных.
Кирилл прошел в свою комнату, взял с полки шкатулку, сделанную из гипса и обожженную в печи, а затем раскрашенную в разные цвета, и вручил ее няне.
— Как красиво! — воскликнула та.
— У нас в школе сегодня такие шкатулки делали для мам. Но так как моя мама уехала далеко, и мы с ней не видимся, то я решил сделать ее для вас, Ирина Александровна.
— Для меня? — переспросила женщина. Это было так мило, что она еле сдержала слезы счастья. Но прошло буквально несколько секунд, и Ирина загрустила, крутя в руках свой подарок.
Она вспомнила про Степана, который тоже в свое время подарил ей подобную вещь. В тот день он так же вернулся из школы радостный и счастливый, достал из рюкзака гипсовую шкатулку, сделанную на уроке «технологии», и протянул ее маме.
— Что-то не так, Ирина Александровна? Вам не нравится подарок? — осторожно спросил Кирилл. Мальчик заметил смену настроения своей няни.
— Что ты, наоборот, очень и очень красивая шкатулка, — ответила Ирина и обняла своего подопечного.
В комнату тихо вошел Дмитрий Леонидович. Ему стало приятно от увиденной сцены.
— Ну что, Кирилл, приглашай Ирину Александровну к столу. — Он посмотрел женщине в глаза. — Я хотел вам чай предложить, — пояснил. — На голодный желудок уроки делать нельзя, поэтому прошу к столу. Пойдемте. — Отец приобнял сына за плечи, и все отправились на кухню.
***
Ирину до глубины души растрогал подарок Кирилла. Умиленная жестом мальчика она вернулась домой. Перешагнув порог квартиры, женщина поставила сумку на трюмо и достала из нее гипсовую шкатулку, чтобы еще раз на нее посмотреть. Нахлынули воспоминания о сыне.
— Мам, смотри, что я для тебя сделал, — сказал Степан, доставая из школьного рюкзака гипсовую шкатулку. — Каждый из класса лепил это для своей мамы или бабушки. Анна Никифоровна меня похвалила и поставила пятерку по «технологии». Так что вам с папой еще один подарок: за третью четверть мне поставили «пять»...
— Что это у тебя в руках? — спросил вышедший к жене Олег.
— Подарок Кирилла, — ответила Ирина.
— А зачем ты его принесла домой? — Мужчина взял шкатулку и стал ее рассматривать.
— Ребенок так старался. Как я могла его не взять?
— Год назад в школе такую же шкатулку сделал наш сын. Для тебя.
— Я помню. И я ее храню. Удивительно, что ты вспомнил, — с укором сказала Ирина.
— А ты думаешь, мне все равно? Думаешь, что я все забыл? Ириш, я тебя просил, хватит сюсюкаться с этим парнишкой. Он не твой сын. И перестань флиртовать с его отцом. — Последнее предложение Олег произнес очень строго. — Видел Корякина сегодня, он тебя очень хвалит.
Ирина сняла сапоги, пальто и посмотрела на мужа.
— И что в этом такого?
— Не делай из меня идиота! — прокричал Олег. — Думаешь, я не понимаю, что с тобой происходит?! — Ревность полезла наружу. — Так, слушай меня внимательно. Ты больше туда не ходишь. Поняла? Или я уйду. — Супруг вернул шкатулку в руки Ирины и ушел в комнату, откуда доносились звуки включенного телевизора.
***
Почти час Ирина просидела в кресле, крутя в руках подарок Кирилла. При общении с этим мальчиком у нее будто второе дыхание открылось, она снова обрела смысл жизни.
Но правильно ли так поступать — думать, что смысл жизни находится где-то снаружи? Ведь то, что человек видит снаружи себя, все это можно также легко потерять. И что тогда? Снова искать смысл жизни? Или считать эту жизнь законченной при том, что сам человек еще живой?
Ирину привлекло в Кирилле то, что мальчик никогда толком не знал материнской заботы. Хотелось дать ему эту заботу, раскрыв в нем личность или то недостающее, что еще не реализовано и, возможно, никогда бы не реализовалось.
Теперь же, когда муж поставил ей такое условие — уволиться, Ирина сильно расстроилась. Не разводиться же из-за потери возможности воспитывать Кирилла. Но если Кирилл — это сейчас смысл ее жизни, то логически можно сделать вывод, что и развод ей не помешает? Глупо звучит, но логика получилась несгибаемая.
***
Ирина решила послушаться мужа и больше не работать у Корякиных, но не знала, как сказать об этом Кириллу. Она честно объяснила причину ухода Дмитрию Леонидовичу и попросила его пока ничего не говорить сыну, так как хотела сказать обо всем мальчику сама. Однако позже Ирина так и не предприняла попытку все ему объяснить.
В этот день Ирина встретила Кирилла после школы. Они шли по длинной аллее и разговаривали.
— ...Учительница потом сказала, чтобы никто так не одевался, как Суриков. Это говорит, некрасиво. И я с ней в, общем-то, согласен. Вы бы видели его штаны. Извините, Ирина Александровна, за такое, но я скажу вам правду — если посмотреть на Сурикова сзади, то кажется, будто он опорожнился, и теперь все это он носит с собой. От него даже соседка по парте ушла. Зато я получил пятерку по истории, — перескочил на другую тему мальчик.
— Да? Молодец! — порадовалась за Кирилла Ирина. — Я же тебе говорила, что там все просто. В средние века проходило великое переселение народов: славян, германцем, гуннов. В связи с этим кровопролитные стычки были как в порядке вещей.
— А знаете, Ирина Александровна, конкурс чтецов будет в пятницу. Вы придете?
— В пятницу? — Ирина задумалась. Она не могла отказать мальчику, но образ недовольного мужа стоял перед глазами между ней и Кириллом. — Даже не знаю, — ответила сначала.
— Папа не придет, — грустно произнес Кирилл. — Ему опять будет некогда. Если и вы не придете, то я снова останусь один.
Стало настолько жаль парня, что Ирина тут же дала свое согласие.
— Я приду, — сказала она, приобняв Кирилла. — Приду обязательно, и буду громче всех за тебя болеть.