В ранее опубликованных статьях, посвященных крейсерам типа "Богатырь" мы познакомились (для кого-то - просто вспомнили) с боевой службой двух балтийских представителей этого типа кораблей: "Богатырем" и "Олегом". Предлагаем продолжить разговор об этих кораблях, но с Балтики и Японского моря перенесёмся на другой театр - на Черное море.
При расчетах немецкие конструкторы исходили из предельного срока службы крейсеров типа «Богатырь» в двадцать лет (в соответствии с проектным заданием). И если два, уже известные нам крейсера ("Богатырь" и "Олег") как бы подтвердили эти "расчеты", то фактически «Очаков» и «Кагул», третий и четвертый крейсера, построенные по проекту «Богатырь», прослужили значительно больше, пережив три русские революции, Первую мировую и гражданскую войны, а «Кагул», переименованный сначала в «Память Меркурия», а затем и в «Коминтерн» успел принять участие и во Второй мировой войне (пусть и не долго).
Весьма ярким событием (можно сказать самым запоминающимся, при этом и печальным) в истории этих кораблей, особенно «Очакова», стало Севастопольское восстание 1905 года, начавшееся 11 ноября во флотской дивизии и охватившее около 2000 матросов и солдат. В настоящее время много различных трактовок тех событий, и довольно сложно восстановить их причины и последствия, да мы и не будем даже пытаться. И в данной статье постараемся не описывать революционные события и не давать им оценок, а основное внимание уделим состоянию корабля и его повреждениям.
К сентябрю 1905 года крейсер «Очаков» в основном завершенный постройкой с частично укомплектованной командой приступил к заводским испытаниям машин и артиллерии. Крейсер был почти готов, и планировался ввод его в строй флота. Еще имелся ряд недоделок, наладки требовали все судовые системы, а экипажу требовалось боевое слаживание. Однако с октября 1905 год крейсер оказался в центре революционных событий, начавшихся после объявления высочайшего Манифеста.
К сожалению, команда крейсера, не сплоченная, лишенная авторитетных офицеров, представляла собой благоприятную среду для "агитаторов" (как тогда называли таких людей). Революционная пропаганда на борту крейсера велась практически со времени комплектования его экипажа, в этом активно участвовала машинная команда корабля, собранная из наиболее развитых и частью уже знакомых с революционной пропагандой мастеровых. И результат не заставил себя ждать – с 10 ноября в команде началось брожение, а 13-го вспыхнул открытый бунт. Офицеры покинули крейсер, а 14 ноября 1905 года около 15.00 прибыл отставной лейтенант П.П. Шмидт, которого прибывшие на «Очаков» делегаты избрали командующим флотом. Над крейсером затрепетал на ветру флажный сигнал: «Командую флотом. Шмидт».
Принимая на себя руководство немногими восставшими кораблями, Шмидт не обольщался в успехе, «Очаков» не был боеспособной единицей флота, мог развить только восьмиузловой ход, не имел главной артиллерии. И даже то, что вскоре под контролем «революционных матросов» оказались броненосец «Пантелеймон» (бывший «Потемкин»), минный крейсер «Гридень», канонерская лодка «Уралец», минный заградитель «Буг», эсминцы «Свирепый», «Зоркий» и «Заветный», а также миноносцы № 265, № 268, № 270, не помогло восставшим.
Под контролем правительства остались единственный боеспособный броненосец Черноморского флота «Ростислав» и береговые батареи, а вскоре в Севастополь прибыли армейские части, которые ружейно-пулеметным и орудийным огнем прервали сообщение восставших с берегом. Одновременно канонерская лодка «Терец», на которой все матросы были заменены офицерами (часто упоминаемая подробность, в которую сложно поверить - есть иные данные), обстреляла и потопила катер, доставлявший на броненосец «Пантелеймон» продовольствие. Выстрелы с «Терца» послужили сигналом для расстрела восставших кораблей армейскими частями и крепостной артиллерией. К ним присоединились корабли, оставшиеся в подчинении вице-адмирала Чухнина, – броненосец «Ростислав», крейсер «Память Меркурия», минный крейсер «Капитан Сакен».
Начался ураганный обстрел «Очакова» тяжелой артиллерией броненосцев и береговых батарей. Флагман восставшего флота отвечал на огонь, но вскоре вынужден был прекратить стрельбу из-за охватившего его пожара и больших потерь. Тем не менее, по приказу Чухнина еще более двух часов продолжался расстрел крейсера.
«Ночь 15 ноября... Посредине бухты огромный костер, от которого слепнут глаза, и вода кажется черной, как чернила. Три четверти гигантского крейсера сплошное пламя. Остается целым только кусочек корабельного носа, и в него уперлись неподвижно лучами своих прожекторов «Ростислав», «Три святителя», «Двенадцать апостолов». Когда пламя пожара вспыхивает ярче, мы видим, как на бронированной башне крейсера, на круглом высоком балкончике вдруг выделяются маленькие черные человеческие фигуры.
...Мне приходилось в моей жизни видеть ужасные, потрясающие, отвратительные события. Некоторые из них я могу припомнить лишь с трудом. Но никогда, вероятно, до самой смерти не забуду я этой черной воды и этого громадного пылающего здания, этого последнего слова техники, осужденного вместе с сотнями человеческих жизней на смерть...» Так описывает русский писатель А.И. Куприн расправу с восставшими матросами крейсера «Очаков».
Достаточно живописное описание, однако по данным А. Малеева, по бортовому журналу броненосца «Ростислав» огонь по «Очакову» и «Свирепому» был открыт в 16 часов 15 ноября, а уже в 16 часов 25 минут в журнале была сделана запись: «Начался пожар на «Очакове», он прекратил бой, спустил боевой флаг и поднял белый». Судя по тому же журналу, «Ростислав» выпустил всего четыре 254-мм (один залп) и восемь 152-мм снарядов (два залпа) (по данным Р. Мельникова – 16-152-мм снарядов). По показаниям находившихся на «Очакове» плененных офицеров, крейсер сделал не более шести ответных выстрелов. На этом «мужественное» сопротивление «Очакова» завершилось. В ходе боя в корабль попало 63 снаряда, что и привело к сильному пожару. Другое дело, что по крейсеру стреляли и другие корабли и береговые батареи.
По воспоминаниям чудом спасшегося матроса: « …На «Очакове» творилось что-то ужасное. Снаряды со страшной силой взрывались, превращая все в пепел. На палубе нельзя было различить, кто ранен и кто убит, так как раненые и убитые лежали один на другом, образуя груду тел. ... В машинное отделение попал один фугасный снаряд и уложил человек двадцать матросов. Попавшие в «Очаков» снаряды никого не щадили и производили страшные разрушения внутри судна. В машинном отделении лежало человек тридцать раненных осколками; раненые просили товарищей о помощи; умирающие просили добить их, чтобы избавить от страданий. Гул орудий и пулеметов не прекращался. Вскоре раненых и умирающих охватило разъяренное пламя, и через минуту их не стало...».
Не будем ставить под сомнения эти воспоминания, однако возникает вопрос, как при таком обстреле пленные офицеры с других кораблей, захваченные восставшими в качестве заложников, вырвались из кают-компании крейсера из-под ареста, спустили красный флаг и вместо него на мачте водрузили белую скатерть, после чего огонь по крейсеру прекратился. Офицеры были сняты с «Очакова» целыми и невредимыми: это свидетельствовало о том, что крейсер полностью прекратил сопротивление. Почему в таком случае кают-компания не пострадала? Однако бесспорно одно – крейсер получил серьезные повреждения, причем больше всего попаданий пришлось в правый борт от береговых батарей.
Не меньший ущерб кораблю был причинен и пожаром – «Очаков» гигантским костром двое суток пылал посреди бухты. Огонь не только испепелил все, что могло гореть, но и изуродовал значительную часть корпусных конструкций, привел в негодность большую часть ценного оборудования, приборов, механизмов, устройств. Изуродованный снарядами, с прогоревшими переборками корпус корабля был отбуксирован к пустынному берегу Северной бухты у Килен-балки, где спешным порядком приступили к разборке корабля.
Наконец удалось осмотреть корабль и оценить нанесенный ему ущерб. Всего в корабле отмечено 63 пробоины (из них 54 по правому борту), особенно много повреждений было на уровне средней и батарейной палуб – здесь разрывами снарядов крепостной артиллерии, бившей по ватерлинии, разворотило правый борт в четырнадцати местах.
Во многом спасла корабль броневая палуба. Многие снаряды не смогли пробить броню, хотя и сильно разрушили узлы ее соединения с корпусом. Сыграла свою роль и вертикальная броня защиты дымоходов, но все же механическая установка корабля пострадала существенно. Выше броневой палубы легкие корабельные конструкции разрушались от попаданий снарядов даже среднего калибра. Особенно много повреждений было на уровне средней и батарейной палуб.
Во многих местах была сорвана промежуточная палуба, разбиты бортовые коффердамы, пробиты шахты подачи снарядов и трубы для погрузки угля, разрушено множество помещений. Так, 280-мм снаряд (с береговой батареи?), взорвавшийся в запасной угольной яме на скосе броневой палубы, сорвал с заклепок и разворотил находившуюся над ней промежуточную палубу на протяжении десяти шпаций.
Однако значительная часть снарядов, как уже было отмечено, так и не пробила палубу, а в машинном отделении отмечено всего два повреждения:
- 254-мм снаряд с броненосца «Ростислав» попал в левый борт между броневой и промежуточной палубами, пробив наружную обшивку, коффердам, наклонную броню и сам броневой настил палубы толщиной 70 мм. Этим снарядом были нанесены большие повреждения в среднем котельном отделении: были повреждены четыре магистральные паровые трубы, разрушена часть дымоходов, пробиты два котла;
- 152-мм снаряд попал в машинное отделение с левого борта, пробил наружную обшивку между броневой и промежуточной палубами, прошел через бортовой коффердам и гласис машинного люка толщиной 85 мм.
В то же время необходимо признать, что расстрел «Очакова» доказал высокую устойчивость крейсеров типа «Богатырь» к артиллерийскому огню. «Очаков», перенесший попадания 280-мм, 254-мм снарядов, взрывы 152-мм снарядов в кормовом артиллерийском погребе и выгоревший практически дотла, сохранил остойчивость и плавучесть. Неплохой результат, надо отметить.
Восстановительные работы продлились до 1911 года, причем формально корабль вступил в строй в июне 1909 года (на семь лет позже головного крейсера), однако на нем еще два года устранялись различные неполадки и незавершенные работы. В течение этого периода в 1907 году крейсер «Очаков» был переименован в «Кагул», причем это было связано не с революционными событиями, как чаще всего представляют. Но об этом уже в следующей части.
Продолжение следует...
Источники: Гармашев, А.А.Чертежи кораблей российского флота. Крейсер 1 ранга «Богатырь»/А.А.Гармашев. – СПб.: Частный военно-исторический
архив.- 2003.- 30 с.; Заблоцкий, В.П. Вся богатырская рать (Бронепалубные крейсера типа «Богатырь»). Часть 1/ В.П.Заблоцкий//Морская коллекция, №3 (доп) – 2010. – 32 с.; Заблоцкий, В.П. Вся богатырская рать (Бронепалубные крейсера типа «Богатырь»).Часть 2/В.П.Заблоцкий//Морская коллекция, № 1 (доп) – 2011. – 32 с.; История отечественного судостроения. В пяти томах. Т.2. Паровое и металлическое судостроение во второй половине ХIХ в./ Р.М.Мельников. Сост. Б.Н.Малахов. – СПб.:
Судостроение, 1996. – 544 с.; Крестьянинов, В.Я. Крейсера российского императорского флота. 1856-1917 годы. Часть 1 /В.Я. Крестьянинов. – СПб.: Галея-Принт, 2009.- 212 с.; Лапшин, Р.В. Крейсер «Коминтерн» /Р.В.Лапшин, М.Э.Морозов // Морская кампания.- № 4(41).- 2011.- С.24-43.; Лисицын, Ф.В. Крейсера Первой мировой: уникальная энциклопедия /Ф.Лисицын. - М.: Яуза: ЭКСМО, 2015.- 448 с.; Мельников, Р.М. Крейсер «Богатырь». Серия «Корабли отечества № 7, 1995 / Р.М.Мельников. – СПб.: Гангут, 1995. – 32 с.; Мельников, Р.М. Крейсер «Богатырь». Серия «Стапель № 6, 2009 / Р.М.Мельников. – СПб.: ЛеКо, 2009. – 72 с.; Мельников, Р.М. Крейсер «Очаков». Серия «Замечательные корабли/ Р.М.Мельников. – Ленинград: Судостроение, 1986. – 256 с.