В последнее время тема Тартарии стала подниматься настолько часто среди альтернативных историков, что уже порядком всем поднадоела. Главная проблема в том, что многие стали использовать Тартарию только ради хайпа и просмотров на своих каналах, выпуская поверхностные обзоры и не предлагая никаких глубоких исследований данного вопроса, тем самым несколько дискредитировав эту тему.
Изначально я не планировал писать статьи о Тартарии, так как лично для себя ещё не нашёл ответа на вопрос — что из себя представляла на самом деле та самая "Тартария", и найду его только тогда, когда увижу реальные исторические документы, которые поставят точку в данном споре.
Поэтому я не буду пытаться подтверждать или опровергать версию о существовании этого государственного образования, а просто предложу взглянуть на тему Тартарии несколько под другим углом, а конкретно взглянуть на один из городов, якобы входившим в состав Тартарии, глазами очевидца того времени.
Речь в моей статье пойдёт о городе Иркутске периода второй половины 18-го столетия. Согласно открытым западным источникам, Тартария в тот период ещё существовала.
Что нам известно о городе Иркутске?
На первый взгляд здесь нет никаких белых пятен. Согласно официальной версии, Иркутск возник изначально в виде острога, поставленного для сбора ясака на берегу реки Иркут в 1661 году.
Что интересно, опять же согласно официальной версии, к концу 1660-х годов строения острога сгнили (так быстро?), и деревянная крепость была построена заново, а ещё вокруг неё вырыли ров. Судя по всему, было от кого обороняться.
В 1686 году Иркутску присвоен статус города. На чертеже картографа Семёна Ремезова от 1701 года, Иркутск обозначен именно как город — «град Иркуцкой».
Раннее в 1682 году учреждается Иркутское воеводство, входящее в состав Сибирской губернии.
Казалось бы, Иркутск становится полноценным российским городом. На это указывают учреждения, которые открылись в этот период в Иркутске:
Первая деревянная церковь — Спасская (крестовая колонизация в первую очередь) построена ещё в 1672 году. В описи острога за 1682 год имеется следующее описание: «среди острога...колокольня новая рубленая».
Хотя просуществовала она недолго. В 1716 году в Иркутске «учинился» сильный пожар, в результате которого она сгорела.
В 1701 году запущено почтовое сообщение с Москвой — ямская гоньба. Данная почтовая служба специализировалась в основном для перевозки казённой корреспонденции. Так сказать общегосударственная система связи того времени.
В 1722 году была открыта местная ратуша (местный орган государственной власти), через год реорганизованная в магистрат.
В 1720-е годы начинают использовать гербовую печать «для прикладывания к выдаваемым купечеству из таможен и из ратуш паспортам».
Что интересно, в этот период в 1692 году в Амстердаме была издана книга Николааса Витсена «Северная и Восточная Тартария» («Noord en Oost Tartaryen…»), в которой также упоминается Иркутск. Сам же термин "Тартария" Витсен охарактеризовывает как общее название нескольких стран, расположенных в северной и восточной частях Европы и Азии.
Вот список этих стран из книги:
Ниухе, Даурия, Йесо, Монголия, Калмакия, Тангут, Менгрелия, Черкасия, Туркестан, Астякия, Алтин, Тингусия, Сибирь, Самоедия и многие другие прилегающие страны.
А вот описание самого Иркутска из той же книги:
Город Иркутской, расположенный приблизительно в восьми милях от берега Байкальского моря, построен несколько лет тому назад; он снабжён крепкими деревянными башнями и имеет большое предместье… Земля там очень плодородна, и многие московиты поселились здесь… Очень эта местность подвержена многим землетрясениям… В городе, в укреплении, находится дом начальника, также оружейная палата и ратуша; караул содержится в крепости, но солдаты живут за её пределами. В остроге имеется слобода или предместье…
...
Там стоят около 200 домов. Есть приказ, или дом суда, церковь и дом воеводы. У города очень большие слободы или пригороды.
Вот описание коренных жителей данной местности из той же книги:
Местные язычники не носят рубах, а носят мех на голом теле. Люди лежат ночью голыми в войлочных юртах вокруг огня, женщины и мужчины вместе, как животные. Когда огонь гаснет, они пpикрывают его сверху. Когда браты или мугалы, находящиеся под русской властью, берут в плен врага или сделают что-нибудь другое хорошее, московский воевода дарит им чарку водки и кусочек олова, из которого они делают серьги для женщин.
...
В русских крепостях находятся всегда заложники-тунгусы, которых отпускают только взамен новых заложников. Это делается для того, чтобы они платили дань и оставались верными.
Как видно, в 17-18 веках на этих землях было довольно неспокойно, но несмотря на это город продолжал развиваться:
В 1730 году купец Ланин открывает железоделательный завод.
В 1747 году посадский человек Прокопьев открывает стекольный завод и ткацкую фабрику.
В 1750-е годы были учреждены школа навигации.
В 1757 году учреждена полиция.
В 1750-е годы в Иркутск пришла Московская столбовая дорога.
В 1764 году образована Иркутская губерния в составе Сибирского царства.
В 1770-е годы начали функционировать городская ярмарка и банковская контора.
В 1780-е годы открылись публичная библиотека, духовная семинария, городская школа, училище, а также типография.
В 1783 году образовано Иркутское наместничество под управлением генерал-губернатора.
1 (12) января 1787 года учреждена городская дума, городским головой избран купец I гильдии М. Сибиряков.
Казалось бы в это время Иркутск уже должен считаться полноценным российским городом.
Но, если обратиться к воспоминаниям непосредственного свидетеля той эпохи, прожившим в Иркутске 20 лет, то возникают некоторые вопросы.
А свидетелем той эпохи в данной статье выступит легендарный основатель секты скопцов, искупитель (он же оскопитель) — Кондратий Селиванов.
В одной из своих статей я уже останавливался более подробно на биографии данного персонажа, поэтому не буду описывать весь его жизненный путь, а остановлюсь только на "иркутском периоде".
Как известно, в 1775 году, Селиванов был пойман властями за распространение "скопческой ереси" и после телесного наказания сослан в Нерчинск, но дошёл только до Иркутска, который и стал его домом на ближайшие двадцать лет.
Иркутский период жизни Селиванова мог бы оказаться и короче. На пятый год прибывания его в сибирской ссылке группа скопцов, выяснив его местонахождение, прибыла в Иркутск и попыталась уговорить "отца-искупителя" на побег, но их планам не суждено было осуществиться.
Только около 1795 года Селиванову удалось покинуть Иркутск, после чего он появляется в Москве, а позже и в Санкт-Петербурге, где на него и обрушилась доселе небывалая популярность. Он многими был принят не только за искупителя, но и за царя Петра III Фёдоровича.
Свои воспоминания о двадцатилетнем "иркутском периоде" Селиванов изложил в «Страдах». Хочу привести отрывки из данного сочинения, иллюстрирующие как воспринимал Иркутск сосланный из Тамбовской губернии крестьянин, которым, по официальной версии, и являлся Селиванов.
Вот, например, так он описывает приезд группы скопцов в Иркутск, которые пытались уговорить его на побег:
Однако Отец мой Небесный судьбою своею велел сосновским моим детушкам собратися во един собор и беседовать беспрерывно целую седьмицу, а остающимся в домах говеть всё это время. И тогда нарядил Бог дочку мою Анну Софоновну, и стала она пророчить, и стало от ней в духе выходить, как отца искупителя находить и кого к нему из детушек отрядить. Нарядил Бог судьбою своею Алексея Тарасьича и Марея Карповича, и говорил дух, посланный от Отца моего Небесного чрез уста Анны Софоновны: «Ступайте, детушки, за нашим батюшкою». А они отвечали: «Куда мы пойдем, и где нам его найтить?». Но она вторично в судьбе божьей прогласила: «Поезжайте в город Иркутск: он там, и не вы будете искать его, а он вас найдёт. Поезжайте, а кроме вас некому ехать». А они сами дивились и говорили: «Где же этому быть, чтобы нам отца искупителя найтить?». Однако, благословясь, помолились всею обителью Богу и всею же обителью собрали на дорогу — тогда за суету не стояли — и поехали.
Приехавши в Иркутск, лошадей поставили на постоялый двор и говорят между собою: «Ну вот, что мы будем делать? Однако, брат, пойдём хоть на базар». Ну и пошли. А я ходил тогда по городу с блюдом — собирал по явности на церковное строение — увидел их, подошёл и говорил: «Здравствуйте! Никак вы российския?». Тут они признали меня и залились горькими слезами, но я им сказал: «Молчите, молчите! Подите на постоялый двор — я к вам приду и с вами переговорю». Ввечеру я к ним пришёл, обо всём с ними разговаривал и от радости ночевал у них. Они просили меня с собою в Россию и говорили: «Мы за тобой, государьбатюшка, приехали». А я им сказал: «Нет. Я видел сон, будто по дороге разостланы веретья, и нет мне дороги к вам.
А также Отец Небесный ехать мне не велел, а поплакать приказал, да и вы когда наплачете чан слёз, тогда Отец мой Небесный меня к вам отпустит, а теперь ещё время не пришло, и мне надо исполнить приказ Отца моего. И я вам ещё скажу: как поедете в свою сторону, то попадёте к разбойникам, и я не знаю как вас Бог помилует. Но только вы смотрите — ночи не спите и у Бога милости просите — так Отец мой заступит». Однако я помыслил было ехать в Россию, и отколь ни взялся блаженной, меня палкой по плечам ударил и сказал: «Что думаешь? Ступай, куда послан! Ты назван отец, и ещё учитель!»
Как видно из текста, Селиванов не считает Иркутск Россией.
А вот как он описывает свой отъезд из Иркутска в 1795 году:
И ещё я пишу вам: когда я шёл в Иркутск, было у меня товару только за одной печатью, а как из Иркутска прибыл в Россию, тогда вынес товару за тремя печатями, и тут мне стали цари, короли, архиереи и всякого чину люди говорить и спрашивать: «Покажи нам товар свой». А я им отвечал: «Не покажу, а сами догадывайтесь! Я товар добывал все трудами своими: свечи мне становили по плечам и по бокам все дубинами, а светильни были воловьи жилы!»
Опять же по словам Селиванова, он «из Иркутска прибыл в Россию».
А так описывается радость скопцов после возвращения Селиванова из "ссылки":
Веруя в непреложность обещаний отца-искупителя, стаями поднялись белые голуби из сёл, из деревень и провинциальных городов во сретение грядущему
Из восточныя страны
Из Иркутския.
В завершении статьи хотел бы напомнить о знаменитом памятнике «Благодарная Россия — Героям 1812 года», воздвигнутом в Смоленске в честь 100-летия Отечественной войны 1812 года.
Памятник был открыт 10 сентября 1913 года. Казалось бы, в тот период Сибирь уже точно воспринималась в качестве неотъемлемой части России, коей она и является сейчас, но на самом памятнике карта России ограничивается лишь европейской частью страны.
Выводов никаких не делаю, просто предлагаю информацию к размышлению.
Продолжение следует...
________________________________________