- Ну, Иван, удивил, так удивил! Молодцом, умеешь кружить, а как держишься! - похвалил механик Алексей Петрович, крепко пожимая руку водителю. – Не ожидал, честно, не ожидал.
Начало по ссылке:
- Ваня, давай на районный смотр художественной самодеятельности! Ты же прирожденный танцор! – начала убеждать завклубом Любовь Ивановна.
- Да что вы, тетя Люба, какой из меня танцор? – отбивался Иван от односельчан.
Он и сам не ожидал такой реакции. Все внимание деревенские сосредоточили на Иване, почти не замечая Ольгу. К ней - стройной, грациозно танцующей - уже привыкли, а вот Ваня, которого знали с детства, удивил сегодня всех. И Ольга ревностно отметила восхищенное отношение зрителей к ее партнеру.
- Как же это у тебя получается, Ваня? Долго ли ты учился, чтобы вот так интересно крутиться? – не отступала Любовь Ивановна.
- Хм, да в цирке вон и медведя можно научить танцевать, - стараясь быть равнодушной, сказала, словно бросила наотмашь свою фразу, Ольга.
Стоявшие рядом, на пару секунд стихли, молча проглотив Ольгины слова. Но по-прежнему не отпускали танцора из круга.
Иван старался пробраться сквозь обступивших его людей, отвести Ольгу к тому месту, откуда пригласил ее. Он взял девушку под руку, но она как-то равнодушно повернулась, отведя в сторону руку Ивана, и пошла одна.
Ивану хотелось поговорить, но холодное выражение лица девушки останавливало его; он почувствовал, что не интересен приезжей красавице и поймал себя на мысли, что сильно устал за последнюю неделю. Работа, репетиции, его желание, во что бы то ни стало добиться своей цели, волнение, которое пережил сегодня – все это сказалось на нем. Но самое главное – это то, что ни в танце, ни после него Иван не почувствовал даже малейшей взаимности от Ольги.
Сашка не отпускал друга, заливаясь соловьем о танцевальных способностях товарища. А Иван, пытаясь выбраться из плотного кольца, случайно наткнулся взглядом на стоявшую поодаль Анюту.
Что это был за взгляд?! Никогда Иван до этого вечера не видел девушку такой расстроенной. Она смотрела на него так, как будто прощалась, словно он уезжал поездом в далекие края, а она стояла на перроне, не в силах, что-либо изменить.
От этого взгляда – пронзительного, кричащего – Ивану стало не по себе. Он вспомнил все их встречи с Анютой: скромно выглядывающую из-за букета полевых цветов, кружащуюся в пшеничном поле, смеющуюся в его машине. Но в этот момент она была совсем другая, и не только из-за распущенных золотистых волос, спадающих на плечи, она, словно повзрослела за какие-то минуты.
Ивану захотелось подойти к Анне, поговорить с ней, но пока отбивался от восторженного Сашки, девушка ушла.
- Потом, Саня, потом, - сказал Иван уже на бегу и выскочил на улицу.
Вдохнув полной грудью воздуха, огляделся по сторонам. Метрах в ста от него, на тропинке виднелось светлое платье Анюты. Ее хрупкая фигурка растворялась в темноте. Он побежал за девушкой, не зная, что ей скажет, но ему хотелось быть рядом с ней.
- Аня, подожди! Не так быстро, - крикнул вдогонку, - ты, наверное, спортивной ходьбой занимаешься, даже я догнать тебя не могу.
Но Анна, не останавливаясь и не оглядываясь, спешила в сторону своей улицы.
- Да постой же ты, обиженная девчонка, - догнав, взял девушку за руку.
Аня остановилась, повернулась к нему. С минуту они стояли друг против друга и молчали.
- От меня что ли бегаешь? – решился заговорить Иван.
- Ваня, ни к чему все это, - тихо и как-то безучастно ответила Анюта.
- Что все?
- Не надо было меня догонять. И так все понятно.
- Что тебе понятно?
- Глупо все это с моей стороны: цветы, детские истории, - опустив голову, сказала девушка. – Я же из-за тебя на заочное перевелась и работать пошла, чтобы каждый день тебя видеть. Ты из армии пришел, и дня не было, чтобы я о тебе не думала.
- Вот это да! – растерянно сказал Иван, - вот тебе и маленькая, а я-то и не знал. – Ты хоть бы намекнула. Я замечать-то тебя стал только этим летом.
- А я сегодня хотела сама на танец тебя пригласить, мы ведь сегодня танцевали, там, рядом с пшеничным полем… а потом увидела с Ольгой и все поняла.
- Что ты поняла?
- А то, что нравится она тебе. Ой, как сильно нравится. Разве бы ты стал вальс учить?! А ради нее выучил!
Иван огляделся вокруг и, расправив плечи, вздохнул с какой-то необыкновенной легкостью: - Воздух свежий и рекой пахнет, - потом посмотрев в ночное небо, добавил: - Первый раз за лето звезды на небе вижу.
И помолчав с минуту: - Ты, знаешь, Аня, я вот только сейчас вокруг оглянулся. А до этого – днем работа, вечером репетиции. Цель у меня была, понимаешь?
Анюта молчала, затаив дыхание и почувствовав, что Ивану надо выговориться.
- Я ведь как увидел Ольгу, не знал, как подойти. А тут подвернулась эта пластинка, и захотелось мне ее удивить. С одной стороны, глупо ведь: она за это время влюбиться могла и даже уехать. А я все на репетиции ездил. Ты точно заметила: понравилась она мне. И сейчас нравится. Но уже совсем по-другому – просто как девушка, которая очень красиво танцует. Я даже благодарен ей, что осилил вальс. В жизни бы не подумал, что справлюсь, я ведь вовсе не танцор. И представляешь, получилось! Да вот только ты огорчилась.
- Ваня, я любовалась тобой. И удивлялась твоей смелости, - тихо сказала Анюта. – Ты погляди, у нас ведь ребята по углам жмутся, пока девчонки их в круг не вытянут. Или идут танцевать, когда грамм двести примут, а то и больше, тогда им море по колено. А ты взял и пригласил, не побоялся.
Незаметно Иван с Анютой подошли к реке, остановившись на берегу. Сняв пиджак, накинул его на плечи девушке, едва коснувшись пальцами ее платья и волос. Ему показалось, что даже через одежду и волосы от Анюты передается тепло, словно тысячи импульсов подают сигналы Ивану о ее чувствах.
Несколько часов они бродили вдоль берега, не заметив, как начало светать. И уже у Аниного дома поняли, что прогуляли всю ночь.
- У меня ноги гудят, - смеясь, - сказала Анюта, - мы ведь всю ночь бродили.
Иван легко подхватил девушку на руки, шепнув ей: - Отдыхай, можешь даже поспать.
- Ни за что! Как я могу проспать свое счастье?! – обнимая Ивана за шею, сказала Анюта. – А вот интересно, у меня бы получилось танцевать с тобой вальс – по-настоящему? Ведь там, у пшеничного поля, ты танцевал со мной понарошку? – загадочно спросила девушка.
Сейчас проверим! - опустив Аню на землю, решительно ответил Иван.
- Так, для начала нужно правильно держать девушку, - и Иван, обхватив тонкую талию Анюты, начал учить первым шагам в танце. – Доверься, - продолжал новоиспеченный учитель танцев, - я держу.
- Ой, - воскликнула Анюта, - я тебе на ногу наступила.
Ну, наконец-то девушка мне на ногу наступила! А то всё я ноги оттаптывал девчонкам, - рассмеялся Иван.
Он удивлялся, как быстро Аня схватывала его нехитрые уроки, чутко прислушиваясь к его движениям, понимая, в какую сторону нужно двигаться.
- Раз, два, три, раз, два, три, - приговаривал Иван.
Уже стали появляться первые лучи солнца, а Иван с Анютой стояли у ворот, обнявшись. Никто не решался первым сказать, что уже пора домой. У обоих на душе было хорошо и спокойно. И пусть еще много слов не сказано, влюбленных это нисколько не огорчало. Оба думали о том, что еще все у них впереди.
Эпилог
Иван погиб через год, за месяц до свадьбы с Анютой. Директору совхоза понадобился молодой толковый водитель на УАЗик, и он взял Ивана. По дороге в областной центр попался навстречу школьный автобус с детьми. Лихач на грузовой чуть не налетел на автобус, если бы не Иван, направивший свой УАЗик на грузовую и преградив путь. За рулем он был один. От удара его машина перевернулась, слетев с дороги в пшеничное поле, и встала на колеса.
Очевидцы рассказывают, что водитель выскочил из кабины… но потом упал. До больницы Ивана не довезли.
В школьном автобусе никто не пострадал.
Санька, друг Ивана, спрятавшись за баней, рыдал так, будто потерял часть самого себя. Аня, напротив, держалась, как стойкий солдатик. Но, отведя девять дней, уехала в областной центр.
Сашка через полгода женился на своей однокласснице, закончившей пединститут и приехавшей работать в родное село. От его легкомысленности не осталось и следа, полностью посвятил себя семье, забыв о танцах в клубе.
Ольга вышла замуж за овдовевшего врача областной больницы, который был старше ее на пятнадцать лет, и перебралась в город к мужу.
К Инессе Владимировне стали обращаться за уроками танцев супружеские пары и все, кто хотел научиться танцевать. И она никому не отказывала, посвящая занятиям все свободное время.
Эльза Карловна занялась историей школы, в которой проработала почти всю жизнь. Она собирала фотографии учеников, оформляла альбомы, и всегда останавливала взгляд на фотографии Ивана. А потом вытирала слезы. Рядом с портретом мужа она поставила портрет любимого ученика (своих детей у них не было, поэтому Ваню она теперь воспринимала как сына).
Никто больше не видел в клубе пластинку, на которой был тот самый вальс. Она исчезла также неожиданно, как и появилась.
Родители Ивана и Ани после похорон часто встречались как родные, о чем-то часами разговаривали. А через год Аня приехала в родное село с крохотным сыном. Она прижимала малыша к груди и вспомнила, как однажды, незадолго до свадьбы, охватило ее девичье сомнение и она несмело спросила: - Ваня, а если…
Он даже не понял, что она имела ввиду совсем другое, ведь подобных «а если» у девушек перед свадьбой нередко случается. Он ответил кратко и убедительно: «А если родится сын, назовем его Андрюшкой».
- Это кто у нас тут такой маленький? – спрашивали Анины подружки.
- А это наш Андрюша, - с улыбкой отвечала она, - наш Андрей Иванович. И мы сейчас пойдем к бабушке с дедушкой, к Ваниным родителям.
Аня так и осталась жить в городе. Через два года вышла замуж за хорошего человека, который стал верным мужем и заботливым отцом Андрюше. Но когда ездили к родителям, проезжая мимо пшеничного поля, всплывали воспоминания и этот вальс, который, тогда прямо в поле, она танцевала с Иваном – вальс, цвета спелой пшеницы.