Есть такой процесс в физике — ректификация. Смесь жидкостей разделяют на составные части за счёт разницы их масс, температуры кипения и прочего. Только здесь пишу не про физику, а про человека. Человека в рамках его окружения, места рождения.
Пять деревень и 10 километров пешком. Грачиха, Лукино, Пески, Студенцы, Щёгольное. Не названия, а целый гимн советской глубинке, где люди живут, живут по привычке. В первый раз дорога казалась бесконечной, а сейчас — сейчас прогулка на пару часов.
Иду и думаю про эту ректификацию. Вот рождается здесь человек, у него есть его «я», есть окружение. «Жидкости» смешаны настолько, что нет даже упоминания, что когда-то они были разным, да и были ли?
В здании старого сельмага теперь ремонтируют машины, без вывесок и рекламы, рукастый парень с соседней улицы. В деревне, где всего три улицы. За забором поля пшеницы, она только взошла, заборы вокруг огородов, тут по ночам бегают лисы, собаки не для красоты, ночью, кроме лис, всякое может быть, продукты продают в обычных домах, расписание знают все, тропинки, что на картах отмечены полноценными дорогами, тайные тропы от одной деревни до другой, их нет ни на одной карте, скамейки для обсуждения новостей и слухов, скамейки, которые не заменит ни один мессенджер, вместо ключей шифрования — договорённости — чей сын к кому придёт колоть дрова и убирать снег с крыши зимой, реки здесь вместо городских округов — до реки твоё, за ней — мужиков из соседней деревни.
Если представить одного человека светлячком, то вся деревня — одно сплошное яркое пятно. Где в ней один светлячок? А если деревень несколько? А если это целый район? Как один светлячок выделить себя из этого яркого пятна света? А если из одного дома уйдут все светлячки? Завалинки и заброшенные дома — они тусклее окружающего их пространства.
Здесь каждого другого встретят, как человека. Но это совершенно не значит, что отнесутся к нему по-человечески. Свой и чужой, местный и пришлый. Встретят серьёзным лицом, но если в ответ увидят простоту и открытость, всегда можно помочь, человек с человеком всегда договорится. Здесь не в чести серьёзные лица ради серьёзных лиц, зимы бывают слишком холодными, да и скорые не всегда могут проехать.
Не любят, когда громко. Здесь одна мелодия. И высота звука в ней — высота в прямом смысле. От тихого ручья на дне реки, самой реки, громкого молчания могил на кладбище за дорогой, через поля той самой пшеницы, до самого верха — где на верхней ветке самого высокого дерева заливается птица, а выше неё — только ветер. А по центру звука: смех детей, крики и ругань родителей, возгласы любви, а дальше по ниспадающей — слёзы стариков, молчание тех, к кому в этот день пришло горе. И там, около облаков — птица с ветром. В этих звуках есть что-то вроде наставления, правила: чтобы звучат своим голосом — нужно понимать тишину, быть пропитанным ей.
И со стороны, кажется, что это обычная жизнь, всё идёт в ней одним путём. Но так ли это? Здесь живут обычную жизнь, но каждый идёт в ней необычным путём. Вы знаете кого-то, кто живёт иначе?
На воротах храма в Дельфах была надпись — «Познай себя». А знаете, что было за ней? Вторая надпись: «Никаких крайностей». И здесь, в этой деревне, где мы идём, вряд ли знают об оракуле из Дельф, но вторую фразу — довели до крайности. Крайняя степень отсутствия крайностей. Ярко и шумно — значит грубо и не взаправду. А холодную зиму не взаправду можно и не пережить.
Жизнь — сопротивление, от первого вдоха и до конца — всё наше тело сопротивляется гравитации. Человек рождается с двумя магнитами: один тянет его наверх, к Высшему, а второй — держит в том ярком огне, частью которого является светлячок, туда и ниже, под землю. И чем сильнее один магнит, тем более активно себя проявляет второй. И вот здесь божественное сквозит из каждого старого бревна в завалинке бани. Но оно уравновешивается вовлечённостью в жизнь, пшеница сама себя не соберёт.
Где в этом человек? Где тут я? Часть большого целого? Составная конструкция? Целый дом с жильцами на деревенской улице космических пространств? А что если вечность — банька с пауками? Или как там было? А что насчёт моего социального статуса? Каков он в соседнем лесу или по центру того самого поля с пшеницей?
Будь собой. Будь частью. Так ты себя манифестируешь в реальности. Как говорил один автор — истинного настоящего. Человек — жаден. Он есть тот, кто видит огонь закатного Солнце, кто часть деревни, часть района, плоть этого леса, кровь этой реки, соль поля с пшеницей, точка «Я», светлячок, что мечется от деревни к городу и обратно. Человек и есть огонь, но человек есть и вода. И важно, чтобы они не смешивались. Ректификация — сложный процесс.