Я люблю смотреть на пожилые пары. От них веет каким-то особым теплом. Сразу видно, что внутри живёт счастье. Я бы сравнила их с парой голубей – вместе они выглядят так же романтично. Им никто не нужен, они никого в свой мир не пускают…
Жила-была одна семья в нашей трёхэтажке. Трофимовы, Нина Сергеевна и Юрий Викторович. Уважаемые люди. Вся их жизнь проходила на наших глазах. Всё было, как у всех: работа, быт, забота о детях. Но время неумолимо. Выросшие дети улетели из родительского гнезда. Улетели во взрослую жизнь, чтобы вить своё собственное. А родители остались вдвоём.
Живя на одной лестничной клетке, я имела возможность наблюдать, как достойно мои уважаемые соседи встречают старость.
Глядя на них, я невольно предавалась размышлениям:
- Жизнь есть, пока есть интерес к ней. Когда рядом надёжный спутник. Тот, с кем пройдена большая часть пути, тот, кого знаешь, как самого себя, на кого всегда можно положиться.
За долгую жизнь супруги совсем не устали друг от друга, не надышались, не наговорились. Стали родными не по крови, а по долгим прожитым годам, по взглядам, привычкам и вкусам.
А как нежно они заботились друг о друге… Очень важно быть рядом не только в радости, но и в болезни. На склоне лет Нина Сергеевна перенесла инфаркт. Юрий Викторович взял тогда большую часть семейных обязанностей на себя. Он очень трогательно заботился о супруге, бережно поддерживал её под руку на прогулке. Всегда сопровождал в поликлинику, навещал в больнице.
«Они жили долго и счастливо, и умерли в один день…» Но в жизни такое случается очень редко. Из них двоих пережить вдовство пришлось Нине Сергеевне, притом, в очень преклонном возрасте. Непросто было ей смириться с потерей. Но она не осталась одинокой. Не отстранилась от людей. Пришёл черёд детей и внуков заботиться о ней. Взрослые сыновья приезжают, навещают, поддерживают семейные традиции.
Но всё, что может, Нина Сергеевна делает по дому сама: готовит нехитрый обед, моет посуду, поддерживает порядок. Она была и остаётся сильным человеком, который сумел выстоять перед жизненными трудностями, сохранить завидную бодрость духа и оптимизм.
Теперь я стала забегать к ней почаще – справиться о здоровье, предложить посильную помощь. Иногда заходит соседка Оксана с верхнего этажа, молодая ещё женщина, и мы говорим о жизни, которая (по нашему общему мнению) только у тех сейчас плохая, кто ноет и ленится, а сам и пальцем не пошевелит.
Заканчивается разговор обычно детьми. Нина Сергеевна хвалит своих сыновей – старшего, подполковника Игоря и Виктора, младшего, продолжателя династии. У того тоже вся жизнь прошла на их родном комбинате.
Старший сын, давно отрезанный ломоть, всегда был главной гордостью её жизни. Она гордилась его успехами в школе, на родительских собраниях его всегда хвалили учителя.
- Он много и с охотой рисовал – думали, художником станет. Ещё в школе стенгазету оформлял, и все портреты и карикатуры были его работы. А выбрал профессию военного. А вот младшенький – тот мастер на все руки. Ещё школьником создавал оригинальные поделки. Помню, на 8-е Марта подарил мне деревянный резной набор для кухни.
- Даааа, - очень серьёзно произнесла Оксана, - недаром говорят, что хорошие дети – это наша счастливая старость, а плохое воспитание – это наше будущее горе.
- Но хорошее воспитание может дать только полноценная и благополучная семья, - высказала своё мнение я. – Разве не так?
По поводу полноценной семьи мнения разделились. Оксана горячо отстаивала свою точку зрения. Она считала, что только полную семью можно считать полноценной:
- Вот взять, к примеру, меня. Что я могу дать одна своему Петьке? Он нуждается в мужском воспитании, а где его отец? Бессовестно прячется от родного сына и от алиментов. Где он, никто не знает. А я, скажу честно, не справляюсь с его подростковыми закидонами. Педагогику не изучала, разные там приёмы мне неизвестны.
- Не скажи, Оксаночка, - Нина Сергеевна взяла её за руку, - материнская любовь… она творит чудеса. И совершенно не обязательно иметь педагогическое образование, чтобы вырастить любимого ребёнка достойным человеком.
- Ага. И ещё отцовский ремень… Вам легко говорить. С таким мужем, как у вас, дети не могли вырасти плохими людьми.
- Да! - тут уже не выдержала я, заговорила горячо, страстно, - мы всегда любовались вашей парой, очень красивой и гармоничной. Окружающим было ясно и понятно без слов, что в вашей семье царят мир и лад, а сама семья крепкая на зависть. О такой семье можно только мечтать.
- Юрий был очень хорошим мужем и отцом. Это правда, - Нина Сергеевна наградила нас обаятельной улыбкой и немного прищурилась, - Я с уверенностью могу сказать, что прожила счастливую жизнь. Все считали нашу семью образцовой. Только вот однажды… она, такая образцово-показательная, чуть не развалилась. Вы, я вижу, удивлены? Когда-то, очень давно, я дала слово, что никогда не вытащу наружу эту историю. Пока муж был жив, я слово держала. Сейчас же собираюсь удивить вас ещё больше. Но это скорее для того, чтобы вы не идеализировали людей и саму жизнь. Она гораздо сложнее и многограннее, чем кажется. И люди не идеальны.
………………………
- Это было очень давно. У нас только что родился второй ребёнок. Я была в декрете, а муж работал и учился заочно в институте. Вместе с коллегами (несколько человек, все с одного комбината) выехал в очередной раз на экзаменационную сессию. Все мы друг друга хорошо знали и даже дружили семьями.
И вот, в один совсем непрекрасный день, к ней на огонёк заглянул, по-приятельски так, муж одной из коллег. Одной из тех, кто в данный момент тоже была на сессии. Не говоря ни слова, он протянул хозяйке толстую клеёнчатую тетрадь.
- Я не читаю то, что не предназначено для моих глаз, - сказала Нина Сергеевна. Её даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что это личный дневник его жены.
- А ты попробуй…
Земля ушла у женщины из-под ног, когда она начала чтение.
- Не стесняясь в выражениях, замужняя женщина описывала в самых безобразных подробностях свои любовные утехи с… моим мужем. Оказывается, она и в институт-то поступила только для того, чтобы «быть рядом с Юрочкой», там, в другом городе, подальше от меня. Скабрезности вызвали у меня острый приступ тошноты.
Наверное, я изменилась в лице, потому, что мой визитёр обеспокоенно спросил:
- Нина, тебе плохо? Выпей водички.
Выждав немного, поинтересовался:
- Что делать будем?
- Ребёнка кормить! – решительно сказала я.
В этот момент крошечный Витенька громко и требовательно напомнил о себе.
………………………
Мы с Оксаной слушали, затаив дыхание. Вот уж врагу не пожелаешь…
- А вы знали лично ту женщину? – я не удержалась от вопроса.
- Конечно. Она была вхожа в наш дом. Когда нас с Витей выписали из роддома, первой пришла поздравить с прибавлением в семействе. Принесла игрушки для новорожденного, сюсюкала-баюкала – словом, душка, а не человек.
Нина Сергеевна рассказывала о наболевшем и давно отболевшем, выкладывала наружу очень личное, сокровенное, а сквозь слова, сквозь мимику и жесты прорывалось одно-единственное: дорогой, любимый, милый, родной!.. Со стороны это казалось очень странным.
- Что было дальше… ну, когда муж вернулся? – почти хором спросили мы.
- Я молча собрала вещи, намереваясь уехать с детьми так далеко, где бы он нас никогда не нашёл. К своей дальней родственнице. На север.
Муж всю ночь простоял на коленях. Молил о прощении. Слёзы текли по его щекам, выпуская наружу эмоции. Он глубоко раскаивался за свою слабость.
В итоге я его простила. Мы остались вместе и после этого стали дорожить друг другом ещё больше.
- Я бы так не смогла! – Оксана подняла на нас глаза, полные слёз.
- А я даже не знаю… - я и правда не знала, как поступила бы в подобной ситуации.
- Каждый может оступиться, - тихо, но уверенно заговорила Нина Сергеевна. – И каждый имеет право на прощение. Не скажу, что мне это далось просто. И ему тоже. Мы многое вместе пережили. Главное было – понять, осознать и больше никогда не повторять подобной ошибки.
- А как к этому отнеслось ваше окружение? Родственники?
- Мы никого не посвящали. Это стало нашей самой большой тайной. На всю оставшуюся жизнь. Которую мы посвятили друг другу. Без остатка.