А помните, что проделали с банковскими вкладами на Кипре?
Мне глубоко наплевать на мнение по этому поводу, скажем, тех или иных властных граждан. В неменьшей степени мимо мозга проносились и всевозможные злорадствующие вопли в интернетовских комментариях по поводу этой новости. Однако я также считаю, что власти Кипра, не правы, когда пытаются вводить явно конфискационный налог, который, к тому же сопровождался директивным параличом банковской системы. Пусть и кратковременным.
Если говорить коротко, то в Республике Кипр спланирован налог на банковские вклады. Причём разовый и явно конфискационного характера. Проще говоря, власти Кипра решили взять и отнять у вкладчиков часть денег. В пользу бюджета.
Тут ранее я анализировал то, как вообще должна работать налоговая система, чтобы она отвечала назначению правового государства как такового. Обращаю внимание, не повторяя аргументов, которые можно изучить в уже опубликованных материалах, что там выделено ровно три налога:
подушный налог (налог на личные права),
налог на вещи (налог на статические права)
и
налог на кредиторские требования (налог на динамические права).
Смысл аргументации сводился к тому, что государство вправе получать плату ровно за то, что оно защищает и гарантирует и ровно в той самой степени, в которой оно это делает в отношении конкретного индивида. Так и только так. Всё остальное никак не соответствует правовости. Хотя может вполне соответствовать суверенности.
Но тогда отчего же это я вдруг считаю, что власти Республики Кипр не правы? Ведь они и впрямь решили сделать именно по моему рецепту: ввести налог по крайней мере на один из видов имущества?
Первое, на что стоит обратить внимание, так это то, что налог введён не на вещи, не на собственность, ведь деньги в банке не суть вообще вещи. Деньги в банках суть обязательства, обязательства банков перед их клиентами-вкладчиками. То, что это именно так, весьма и весьма легко обнаруживается, например, при банкротстве банка. Виндицировать купюры, которые хранятся в сейфе, или необезличенные слитки золота вы можете, а вот деньги со счёта — нет. Ваше право собственности на то, что находится в ликвидированном банке, никак не прекращается с ликвидацией такового, а вот кредиторские требования как раз прекращаются.
Итак, налог вводится вовсе не на вещные права, не на вещи.
Во-вторых, … а вот как раз это самое «во-вторых»-то и есть самое, может быть, главное.
Я готов вполне согласиться с тем, что кредиторские требования, которые поддерживаются государственной машиной, должны облагаться налогом. Только не надо меня спрашивать о размере этого налога. Я могу точно сказать, что этот размер должен находиться в зависимости от объёма кредиторских требований, но я не могу сказать в какой именно функциональной зависимости. Такие вещи должны считать экономисты, но никак не юристы. У последних просто нет соответствующего инструментария. Заметим, что в этом случае идея киприотов сводится к тому, чтобы обложить налогом кредиторские требования клиентов банков к банкам. И тут у меня лично нет ни малейшего возражения. Но после этого я предлагаю внимательно вглядеться не в самый объект налогообложения, не во внешним образом представляемую идею того, что намерены сделать на Кипре, а именно обратить внимание своё на modus operandi делаемого.
Повторюсь ещё раз: смысл задуманного прост — взять и списать деньги с частных счетов в пользу бюджета. Просто, грубо говоря, в конкретный день урезать счета. Разово.
Да, но тогда это не вполне удовлетворяет самой идее налога на кредиторские требования, ибо кредиторские требования вчера ничем не отличаются от тех, которые возникли сегодня, и от тех, которые возникнут завтра. И нет никакой идеи в том, чтобы с тех, которые возникли вчера, взять налог, а вот с тех, которые возникнут завтра — не брать. Ведь динамические права вчерашние должны защищаться и гарантироваться государством точно в той же мере, как и сегодняшние и завтрашние. Идея права оттого-то и идея, что она — вне времени и пространства. А писанные нормы, положительные законы должны быть продиктованы, чтобы быть действительными, не сегодняшними «нуждами», а исключительно идеями.
Следовательно, неверность принимаемых мер состоит уже в том, что они — разового и несистематического характера.
Но и это ещё не всё.
В реальности любой свободный субъект должен иметь свободу в выборе того типа защиты и гарантии, которая представляется тем или иным государством. Только субъект, только индивид имеет право выбора юрисдикции, под которую он помещает свои права. В том числе и права кредиторского требования. В противном случае мы не можем вообще говорить о его свободе, даже в её признании. Но субъект действует не случайно. Во всяком случае мы всегда должны исходить из того, что он действует, в том числе и в помещении своих прав под юрисдикцию, удовлетворяя свой интерес. И, заметим, интерес частный. Но тогда это означает, что самый акт размещения субъектом своих прав под определённую юрисдикцию есть не что иное, как согласование воли этого субъекта с заранее объявленными объёмами и условиями защиты и гарантирования его прав в конкретной юрисдикции. Такого рода общая воля в реальности и образует договор. Этот договор, в сущности, сводится к тому, что индивид свободно соглашается нести определённые издержки в пользу того, кто защищает и гарантирует его права и свободы. Но это значит, что он, размещая эти права, должен заранее, до момента размещения знать: на каких именно условиях действует та или иная юрисдикция.
Если я нанимаю компанию за определённую плату охранять мой груз, заранее зная размер этой платы — одно дело. А вот когда сначала груз берут, а затем просто с меня требуют деньги за его охрану, заранее не оговоренные, угрожая не отдать груз или его часть — дело вовсе иное.
Первое — правовая деятельность.
Второе, — как минимум, грабёж.
Да, я вполне понимаю, что государство, которое существует в идее чуть ли не вечно (хотя такая идея и ложна и рано или поздно становится недействительной), и перевозка или хранение, которые явно ограничены временем — не полностью сопоставимы. Я вовсе не считаю, что система норм государства, в том числе и налоговых, не должна претерпевать никаких изменений. Напротив, я как раз считаю, что все без исключения такого рода налоговые системы как раз должны быть изменены. Но сказанное означает, что любое налоговое изменение, особенно же связанное с уменьшением объёма свободы или, что то же — с увеличением размера налога или введением нового, не могут быть внезапными, безо всякого предупреждения. (Исключение — смена самого государства, например, из-за смены формации в результате революционного сдвига). И это следует из самой идеи налога как платы за защиту и гарантирование прав и свобод индивида, которые ему обязано предоставлять государство. По существу это значит, что всегда и при всех обстоятельствах государство обязано заранее предупредить меня о грядущих изменениях, и тогда в моей воле должен оказаться выбор: принять эти изменения или… или же отказаться от конкретно этой юрисдикции.
А разве именно так это сделали в Республике Кипр? Вот как раз на примере этой «реформы» и видно, в какой именно степени правящие «элиты» вне зависимости от национальной принадлежности вообще воспринимают идею государства как государства именно правового.