...Осень вздохнула и оглянулась – вздох получился какой-то тяжелый, ну еще бы, осень была уже не молодая, если не сказать больше, её ноябрь уже подходил к концу. Осень еще раз посмотрела на календарь – он показывал вечер тридцатого ноября, уже начал порхать мелкий снежок, готовый перейти в такую же мелкую метель, даже не метель – метельку, метелюшку, метеленка.
Осень накрыла на стол, заварила красно-багровый октябрь, нарезала на тарелке солнечные сентябрьские дни, вынула из духовки запеченные ноябрьские утра, когда так приятно посидеть дома. Сегодня будут гости, сказала себе осень, сегодня все будут провожать её на пен... нет, конечно, не на пенсию, но осени было приятнее думать, что на пенсию, так спокойнее, так не так тревожно, не так страшно, вообще, что тут страшного...
Осени подарили кофейный сервиз, и кадиллак, и шикарный особняк с тремя спальнями, - и не потому, что купались в деньгах, а потому, что осень завтра все равно исчезнет, так пусть на один вечер у неё всё это будет. Поднимали тосты, желали здоровья и долго... стоп, какого долголетия, завтра же осени уже не станет. Благодарили осень, кто за что, кто-то встретил настоящую любовь, кто-то воплотил мечту, которая казалась нереальной, кто-то перевернул свою жизнь на сто восемьдесят градусов, у кого-то ничего не получилось, а то и вовсе случилось что-нибудь страшное – осень извинялась, кто-то смущенно мотал головой, ну что вы, вы тут не при чем, это я виноват... или вообще никто...
Осень вдохнула свой собственный холодок: ей хотелось поговорить с другими осенями о том, как бывает, когда последний день, что в таких случаях делать, о чем думать, что говорить. Но других осеней не было, никого не было, да откуда бы им было взяться, другим осеням...
Осень вспоминала себя, как она была еще легкомысленным сентябрем, прыгала по теплым солнечным денькам, как она была юным октябрем, кружилась в вихре багряных листьев, как была уставшим почтенным ноябрем, гуляла по опустевшим аллеям, подернутым жухлой листвой. В сентябре осень еще не понимала, что она хочет делать, чем будет заниматься, и в октябре тоже, и в ноябре, и... и все, и все как-то пролетело слишком быстро, вроде бы сделала все, что хотела, и вроде бы все прошло, как надо, и все равно чувство такое, что что-то не то....
Осени снова неимоверно захотелось поговорить с другими осенями, постоять на балконе в тумане самой себя, услышать от кого-то, что у неё не хуже, чем у других, или даже лучше, или пусть даже хуже, но получилось хоть что-то, хоть как-то – нет, ничего, говорить было не с кем, в году бывает только одна осень, одна-одинешенька... Осень даже позавидовала зиме, их-то в году бывает две, хотя им тоже не удается поговорить, они не встречаются...
Осень подняла голову – последний день надо было встречать с поднятой головой – поблагодарила гостей, за все, за все, спасибо, что пришли, особенно школьники, уж кто-кто, а они-то не любят осень, а ведь пришли, осень извинилась перед ними за первое сентября, зажгла для них тыквенные фонарики на Самайн, насыпала им горсти конфет...
Гости разошлись, разлетелись, разбежались, хлопая крыльями, - осень осталась одна, оглядела шикарный особняк, поднялась по винтовой лестнице в огромную спальню с зеркалом на потолке, устроилась на широченной постели. Осень боялась, что не уснет в эту ночь, будет тревожно смотреть на часы, когда стрелки коснутся полуночи – что-то тогда произойдет? К своему немалому удивлению, осень довольно быстро уснула, даже не поняла, как именно.