Я получила бумаги и стояла в кабинете Сергея Ивановича. Выписал он меня не двадцать восьмого ,а двадцать девятого. Потому что двадцать восьмого было воскресенье, и он сказал:"Этот день в стенах больницы пройдет с большей пользой". Так у нас с Димкой случился лишний день, который был действительно хорошим. Он помог мне собраться, мы наобнимались, нацеловались, и простились. Больше эмоции не перли из ушей, и вроде обо всем поговорили. Хотя Диму волновало только одно, насколько часто я буду его посещать после того, как его выпишут. А меня это совсем не волновало. У меня были другие проблемы.
Я сложила выписки в сумку и спросила:"А можно я сумку позже заберу? В институт сбегаю и приду за сумкой?".
- Хорошо, она будет в моем кабинете. Если хочешь, могу дать Диму в провожатые. Сумка то не легкая. Ему уже можно выйти в мир на пару часов.
- Я подумаю, он мне нужен или нет, или сама справлюсь. Ну я пошла?
- Иди. Удачи.
Я выскочила за шлагбаум, и полетела, как умела. Первый был институт. Ну тут то у меня всегда все хорошо. Я даже успела договориться, чтобы все свои хвосты сдать еще летом. Методистка надавала мне квиточков без даты, дала телефоны всех преподавателей. В библиотеке я взяла все, что было нужно. И на этом красивом моменте я поняла, что сумку из больницы я забрать не могу. Ну за час то я успею унести это все домой? А потом вернусь в больницу. И я похромала к остановке с пятью килограммами книг. Не очень легко , я вам скажу, но я справилась. Слава богу , мама была дома и обрадовалась тому, что я пришла сегодня.
Оказывается сегодня можно было в опеке взять разрешение на то, чтобы забрать ребенка из дома малютки. А Витька уехал в свой колхоз, никто не будет меня тормозить. Замечательно. Я понеслась в больницу за справкой, потом в опеку, которая как мне помнится находилась на улице Канадзавы. Отсидела там целую очередь , и наконец то зашла. Зря я вообще туда заходила. В этой организации вообще никто не был заинтересован в том, чтобы мне помочь. Зато все были настроены на то, чтобы меня воспитывать. Эй, зачем мне ваши советы и наставления? Я живу, как умею. Вы как живете? Я не видела. Поэтому не верю вашим речам. Просто ни одному слову.
Но комиссия, которая состояла из восьми человек, прямо разошлась. Сначала они перечисляли мои отрицательные качества. Конечно же припомнили, как я оставила ребенка одного в квартире. Как спасибо соседям, они вызвали опеку, и с ребенком ничего не случилось. И про то, и про это. А у меня не было вариантов, я должна была все это слушать, потому что мне нужна была эта задрипанная бумажка. Но никто и не собирался давать мне эту бумажку. Меня собирались воспитывать. А что, поезда мне не хватило для воспитания? И я, как многие в этом кабинете, стояла и обещала, что исправлюсь, ровно через две недели. Такой срок мне назначили эти воспитатели.
Я вышла из опеки, как обос#анная. Достала сигарету, села на бетонную ступеньку у здания и закурила. Где то внутри я была уверена, что через две недели ничего не изменится, меня снова вздрючат и отправят исправляться. На детей этой организации плевать. И в те времена и сегодня. Сигарета уравновесила мой эмоциональный фон, я встала и пошла за сумкой в больницу, хотя честно говоря, сил идти не было. Высосали эти мегеры из меня все соки. Но я же обещала Сергею Ивановичу. А времени уже три часа. Весь день пробегала. Хорошо хоть в институте все хорошо. Вставай, Галя, время то идет.Я почти побежала . Бежать было около километра.
Сергей Иванович уже собирался домой
- Что то не так? Не сложилось? Я уже думал ты не придешь.
- Опека послала перевоспитываться
- Не расстраивайся, это такая организация. Сейчас я Димку позову, он тебя проводит. Вот сумка, подожди в холле.
Правильно, пусть проводит, у меня совсем сил не осталось. Я бы даже сейчас согласилась с ним прилечь, так плохо мне было