-В смысле: “уберём плод”?- Манюня перестала быть в теле и смотрела с искренним интересом на диалог двух женщин, оперевшись на гинекологическое кресло сбоку.
-Разрежем,- снова это кошмарное движение по всему животу, две руки, будто что-то поднимают сместились правее,- отодвинем ребёнка в сторону, вычистим образование,- круговое движение правой руки, снова руки что-то держат и кладут,- определим ребёнка на место и зашьём.- ладонь ласково и успокаивающе прошлась поглаживанием сверху вниз по всему куполу застывшего в ужасе живота.
Машка молча смотрела на красивую ухоженную женщину в белом халате средних лет. Та так же молча смотрела на неё. Пауза затягивалась.
-Вопросы есть?
-А иначе совсем никак?
-Совсем никак. Только так. Вообще не понимаю, почему так поздно вам поставили операцию. Такая киста может лопнуть в любую минуту.
Мария вспомнила “упражнения” с консервацией в душной летней кухне и мысленно благодарно перекрестилась.
-Вставайте. Завтра вас оперируем.
Душа заботливо впорхнула обратно, Маня неуклюже встала и побрела по коридору. В голове творилось невероятное. В истерике и припадках мысли метались, бились друг о друга, падали, вставали, вырастали в размерах, уменьшались до микрона, чтобы просочиться туда, куда не так просто попасть и превращались в огромных великанов. Слёзы сами собой вытекали ручьями и шлёпались куда придётся.
-Саша, что делать? Они будут резать мне весь живот. Ты понимаешь? Весь, бл, живот по долевой, двигать дитё туда-сюда. Сашенька, я боюсь. Мне очень страшно. Можно я приеду домой?
Мария Александровна примчала в больницу на гранте. Лапароскопия всего на три дня, чтобы потом прыг в машину на стоянке у больницы и домой.
-Машунь, ну, приедешь ты домой, а дальше что?
-Саша, я не знаю. Но я очень боюсь. Я не хочу, чтобы меня так резали. Я не хочу, понимаешь?! Я не хочу, чтобы всю меня разрезали, как труп на вскрытии. Я не хочу.- слёзы лились не переставая. Муж не смог успокоить в телефонном разговоре.
-Я вечером приеду, Манюнь.
-Не надо. У меня всё есть. Через весь город. Люблю тебя.
-Я тебя люблю.
Маша смотрела в окно. Деревья стояли все зелёные, но листва начала понемногу опадать. Трава по-осеннему высокая, жухлая. Солнце разливалось по всему небу- и не скажешь, что сентябрь. За окном было под 30 градусов жары. Гуляли люди в больничном дворе. Всё обычно и очень необычно лично для неё. Нельзя плакать, ведь не одна же.
-Не бойся, малыш, мы вместе. Мамочка всё сможет. А вдвоём мы вообще сила!- улыбнулась поглаживая живот.
Не читалось, не лежалось, не ходилось, не сиделось, не елось, не разговаривалось, не пилось, не молчалось, не жилось полноценно. Ночью Машу озарило. С того мгновения женщина в тяжёлые времена всегда перестраивала мышление на такой лад и проживала трудности легче.
Сначала Маруся думала: “До начала кошмара примерно 12 часов, 11, 10 и т.д.” Потом её осенило: “Каждая минута меня приближает к концу этого кошмара. О, на 15 минут меньше. Уже на 2 часа ближе к выписке. Теперь на 3,5…” Так она успокоившись и уснула...
Продолжение следует ...